Лагерь «Светлячок»

Как посетители разошлись, Яромир говорит: — Свободное время до обеда. Для всех, кроме… — Это он не драматическую паузу выдержал, потому что ему реально пофиг. Это он в блокноте нужную страницу искал. — Кроме Колосова и Нетопырева. Им немедленно к Гвидону. Колосову при себе иметь скакалку каучуковую, Нетопыреву — ремень узкий жёсткий. Вышли мы из зала скорби, и я говорю: — Надо же, а Нетопырев-то когда успел? И блин, только вчера же розгами… Мне стало его жалко, хотя Нетопырев вообще-то из компании Курдюка, тупой и задиристый. Но это же не значит, что его надо лупить по вчерашним рубцам! А пацаны молчат, задумались. Якименко носом шмыгает, Колосок еле плетётся, Курдюк ноготь жуёт, Авдотьин лыбится радостно. Я его локтем пихнул, спрашиваю: — Не знаешь, за что Нетопырева? — А? Нет, — говорит, — не заметил. — А ты, Курдюк? — говорю. — А? — Не знаешь, за что Нетопырева? — Не-е, — говорит. А у самого морда такая мечтательная. Мысленно, наверное, до сих пор с бабушкой. Ну, я не стал его трогать, говорю Колоску: — Хочешь, я с тобой пойду, посижу в предбаннике. Колосок на меня глянул так заторможенно, будто я его разбудил, потом головой мотнул. — Не надо, — говорит. — И в кокон за мной не ходи, ладно? Я сам. — Ладно, — говорю. Тут Авдотьин встрепенулся, говорит: — Пацаны, а давайте к нам, мне братья вон чё подогнали. И карман тихонько приоткрывает, а там доминошки крохотные. — Так передачи ж запретили! — говорю. А Авдотьин только палец к губам прижал и лыбится. Ну, свернули мы к первому кокону — все, кроме Колоска. Он дальше потопал, в четвёртый. И так мне грустно было на это смотреть, что в горле аж всё сжалось. Авдотьин говорит: — Ничего, Гвидон его не обидит. Колосок с нами ещё следующую партию сыграет. Устроились мы прямо на полу — даже удобно, если ногами немножко под койку забраться, не тесно. Сначала играли просто так, потом на желания. Курдюк проиграл, и мы ему загадали съесть тюбик зубной пасты. Авдотьин предлагал свою эвкалиптовую, но Курдюк заартачился. — Я, — говорит, — только свою жрать согласен, не надо мне твои микробы! Ну, я-то понял, что дело не в микробах, а в том, что своя паста у Курдюка, во-первых, не ядрёная эвкалиптовая, а детская клубничная, а во-вторых, её уже в тюбике с гулькин хрен осталось. Но говорить об этом я, понятное дело, не стал. Зачем ссориться? В общем, ушёл Курдюк неторопливо, вразвалочку, а мы на полу лежим и болтаем о разном, время убиваем. И вот нигде ни у кого не ёкнуло до тех самых пор, пока Курдюк не вломился в кокон с криком: — Там Колос убился!