мы не смогли привязать себя намертво

Дождь стучал в окна машины. Паша листал ленту инстаграма и с нетерпением ждал, когда снимет с себя промокшую одежду и отдохнет, пластом раскинувшись на кровати. Мрак на улице, как считал Мелешин, не предназначался для того, чтобы вообще чем-то заниматься. На тренировке не было желания выкладываться на максимум, из-за чего по окончании Паша был вынужден выслушивать нагоняи тренера, а во время ожидания такси парень промок настолько, что единственное, что он хотел, так это завершения несчастного дня. Машина затормозила у дома. Паша, поблагодарив водителя и попрощавшись с ним, довольный выпрыгнул на улицу. Осознание, что скоро парень будет лежать в тепле, скрашивало серую реальность настоящего: ни на кроссовках, ни на Паше не осталось живого места. До нитки промокший и склизкий Мелешин поднялся по ступенькам к двери и уже порывался ввести код от домофона, как за очередным раскатом грома раздался удар мяча о машину, а следом включилась сигнализация. Паша обернулся и увидел знакомую светлую макушку. Зорин, забрав мяч, уныло брел на поле. Мелешин смотрел вслед, забыв про то, что ещё несколько секунд назад спешил домой. Слишком уж завороженным казался Даня. Его напряжение долетало до Паши и пускало мурашки по телу. Кажется, Мелешин дрожал теперь вовсе не от холода, а от страха за Даню. Напряжение, сквозившее от каждого его движения, не могло сулить ничего хорошего, и Паша понимал это как никто другой. Хотел даже подорваться с места и подбежать, но что-то сдерживало его. Напряжение Дани всегда заставляло терять власть над мыслями. Паша так и не понимал почему. Даня, вернувшись на поле, резко бьет по мячу. Тот летит в правый угол, чуть не перелетев ограждение, и звонко приземляется на пол. Даня, возможно следуя примеру, сам подгибает ноги и обессиленно падает на искусственный газон. Паша не выдерживает. Резко подрывается с места и бежит к другу. Брызги летят от луж в разные стороны, и Паша даже не ищет вариантов их оббежать. Парень смотрит на слегка потемневшие от дождя волосы, покоившиеся на газоне, и всё остальное теряется в шуме дождя и отражающегося света фонарей в волосах Дани. – Дань, ты в порядке? Вместо оскорблений и возмущений спрашивает Паша. Он, сев на корточки, берёт Даню за плечи и приподнимает его туловище на себя. Зорин садится напротив и стеклянным взглядом смотрит на Мелешина, не собираясь ничего говорить. Паша и не нуждается в словах. Ему бы просто смотреть в глаза и видеть, как напряжение Дани отступает. А оно и правда отступало. Только ни Паша, ни Даня не понимали почему. Сидели в тишине, слушали раскаты грома и барабанящий дождь, и как-то спокойнее на душе становилось. – Паш, я же всех этой травмой подвожу, – неожиданно произносит Даня. Без лишних расспросов и уговоров. Сам. Потому что захотел. Паша улыбается ему самой светлой улыбкой, какой мог только он, и щелкает Даню по носу. – Поэтому ты решил наиграть левую ногу? – спрашивает Паша, а Даня смотрит на него с немым вопросом:«Как ты узнал?», на что получает такой же ответ без слов:«Видел». Зорин притупляет взгляд и опускает голову. Паша оставляет горячее касание на его щеке, чтобы повернуть лицо на себя. – Дань, сейчас тобой движет жажда справедливости. Но жизнь сама по себе, сука, несправедливая. Ты не виноват в том, что получил травму, поэтому не стоит переживать по этому поводу и уж тем более переусердствовать с нагрузками. Даня смотрит на Пашу с благодарностью за то, что он рядом. Не именно сейчас, а в принципе. Мысль пробивает резко и отчетливо, отражаясь во взгляде, но так и остаётся незамеченной Пашей. У Мелешина у самого в голове вальсируют вспышки осознания. Они поочерёдно заставляют обратить на себя внимание, и Паша замечает их. Не задаёт лишние вопросы, а принимает каждую без пререканий. Тут Даня резко цепляется за спину Паши руками и льнет к нему всем телом, согревая озябшие конечности. Мелешин легонько поглаживает спину Дани, касаниями говоря, что всё будет хорошо, а Зорин, словно слыша несказанные слова, сильнее прижимается к телу друга, тем самым говоря:«Спасибо». В тот холодный вечер Паше было тепло. В тот вечер он полюбил дождь.