Они оба не славились самоуверенностью, но неистово верили друг в друга. Маленький Паша видел в глазах Дани светлячков, которые неосознанно тянулись к льдинкам. Они теплились в душе и рвались на свободу, только Зорин этого не замечал. Пока не стало совсем поздно.

Илья всегда следует чётко выстроенному плану: ведёт ежедневники, составляет списки, когда ходит в магазин, и никогда не меняет расписание на день спонтанно. Точнее не менял. Привычная жизнь грозила скатиться в яму безысходности и в океан потери рассудка, когда на горизонте замаячил самодовольный парень. И непонятно, что Илью раздражало больше — спесивость Никиты или собственные мысли о нём. Ясно было одно — Илья влип. Окончательно и бесповоротно.

С Пашей иначе нельзя – только верить и быть рядом. А если второе в данный период времени невозможно, остаётся лишь неистово желать находиться рядом. И Даня желал. В этот день даже как-то особенно.

Тот день Даня запомнил как начало. Это слово из шести букв навсегда осталось в памяти в виде кабинета истории, испуганных голубых глаз и синей от чернил щеки Паши. История, в которой воспоминания ударяют в голову, а Паша и Даня наконец вместе.

дело даже не в том, что никита впопыхах нёсся в цветочный. и чёрт с ней, с этой причиной, которой, как казалось парню, вовсе не было. она была. была чуть ниже ростом и со льдинками в радужках. тут важно, что для лесняка любовь никогда не была чем-то осмысленным, а продавец очень любил голубые анемоны. [au, где ханахаки — психологическое заболевание, при котором лёгкие - цветочные поля, а цветам тесно].