Белый шум [White Noise]

Автобус качался на поворотах, будто лениво переваривал нас всех внутри, как тяжелый желудок после слишком плотного обеда. Где-то спереди подпрыгнула бутылка воды и со звуком чпок ударилась об ногу Карлоса, тот выругался по-испански и кинул её обратно. Кто-то захохотал. Всё как обычно. У кого-то сзади шёл спор, спорили о том, по каким правилам будут играть в карты. Кто-то слушал музыку без наушников. Я видел, как один парень в очках шептал какой-то стишок под нос, очевидно, репетируя, и делал едва заметные жесты пальцами, дирижировал невидимым оркестром. Я сидел у окна в наушниках, ноги вытянуты. Спать не получалось, слишком много шума, слишком много жизни. И, честно, мне не хотелось засыпать. Я привык к этой обстановке: музыка на фоне, чьи-то репетиционные бормотания, перешёптывания, стеб. Я больше не был тем молчаливым иностранцем с гитарой, который держится особняком. Я был "наш Сулхо". Рядом сидела Тэсса - скрипачка. Маленькая, с двумя косичками и вечной кофейной термокружкой. Она достала альбом и механически что-то рисовала, то ли птицу, то ли миниатюрную версию автобуса. Время от времени она стряхивала ластик и смотрела в окно, щурясь. -Тебя точно не укачивает, Сулхо? - Спросила она, обернувшись. -Всё норм. - Я ответил, чуть улыбнувшись. - Просто немного затекло тело. Девушка достала из рюкзака пачку чипсов и без слов протянула мне. Я не стал отказываться. -Ты не делала вид, что на диете? - Спросил я. -А ты не делал вид, что интроверт? - Парировала она. -Ага, вот тебя и подловили. - Вставила свои пять копеек Джемма с заднего ряда. - Наслаждаемся редкими моментами, когда наш Сулхо не смотрит в окно, будто жизнь ужасна. -Ну а что, может это его шарм? - Отозвался кто-то. - Говорят, гитаристы пользуются успехом. Особенно те, кто таинственно улыбается и тихо матерится. Честно говоря, я любил это. Их подколы не были злыми. У нас был свой ритм, свой оркестр. Я даже не заметил, как стал частью этой какофонии. Иногда кто-то теребил мою гитару, кто-то просил сыграть то, что я вчера напевал, кто-то кидал бумажку с кривым текстом - "попробуй сделать из этого песню". Иногда я пробовал. -Ты уверен, что хочешь играть перед такой толпой? - Спросила Тэсса, но без тревоги, скорее в шутку. - Все же это всего лишь твой второй раз. -Ну… ты же сказал, что я интроверт. - Отозвался я. - Прямо на сцене никому в глаза смотреть не буду. Paska puhetta. - Буркнул я себе под нос. Она повернулась ко мне. -Что ты там пробормотал? -Что ты прекрасно будешь смотреться со скрипкой под прожекторами. - Без единой заминки ответил я. Она хмыкнула. -Подлиза.

***

Мы въехали в город, я узнал это по более плотному трафику и большим вывескам. Спустя ещё минут пятнадцать, автобус свернул на парковку. Через окно был виден стадион: огромный, блестящий от осеннего солнца, с высокими прожекторами. На трибунах уже мелькали флаги. Университет Бельмонта встречал шумом и движением. -Они правда столько народу на это собрали? - Пробормотал кто-то за моей спиной. -Ты должен быть этому рад, дурак. - Сказал кто-то другой. Я вылез из автобуса, перекинул через плечо чехол с гитарой и прищурился на солнце. Да, зрителей будет много. Музыкальный клуб должен был выступить на все сто. Может в этой игре "Лисы" не продуют? Я втянул носом воздух. Здесь пахло свежей травой, кофе и чем-то резким, может лаком для обуви или табаком. Я ещё не знал, где будет сидеть зрительская группа, но меня это особо не волновало. Когда все остальные повылезали из автобуса, я подумал, а должен ли я помогать разгружать аппаратуру или просто не мешать. Судя по тому, как медные трубы в чехлах проносились мимо меня с жужжанием, как пчёлы, скорее всего второе. Все выглядели так уверенно: флейтистки с идеально свернутыми волосами, парни с ударными - громкие, как их инструменты и наш дирижёр, Маркус, с его серьёзным взглядом и рубашкой, будто наглаженной на показ мод. Я старался не задеть ничего и никого, проходя мимо. Мы прибыли за три с половиной часа до начала матча. Университет Бельмонта выглядел по европейски аккуратным, с каменной кладкой, клумбами и статуями, у которых, кажется, тоже была стипендия. Нам выделили боковую зону под трибунами - половину спортзала, разделённую складными ширмами, чтобы мы там расположились. -Сулхо! - Крикнули мне. Я подпрыгнул, думая, что что-то уронил, пока шел. Оказалось, просто спросили, где розетка. Настройка шла хаотично: у кого-то из духовых заело клапан, бас-гитара орала как резаная, и где-то ближе к выходу кто-то уже начинал играть разминочные мелодии, будто по закону оркестровой природы. Я держался ближе к краю, осторожно доставал свою гитару и пытался вспомнить, куда Маркус велел поставить комбик. -Ты у нас электричество сегодня, Финн. - Сказал кто-то из трубачей с широкой улыбкой. Я кивнул, не уверенный все ли будет хорошо? Наш оркестр должен будет располагался на углу сектора A и трибун B, чтобы нас было видно. А оркестр Бальмонта на противоположной стороне. Мы справились с настройкой и расположением инструментов за два часа с копейками, что Маркус воспринял как почти чудо. Он выдал нам строгий приказ: не теряться, вернуться за двадцать минут до матча и не опаздывать, даже если земля разломится под нами. Тесса сразу же подошла ко мне, будто знала, что я один никуда не пойду. -Пошли, покажу тебе, где в Бельмонте делают нормальный кофе. Тут еще такая красивая территория. Я кивнул. Отказываться от прогулки с кем-то, кто не заставляет меня думать, что я говорю глупости - это уже привилегия. Мы вышли за пределы стадиона и пошли вдоль аккуратно подстриженной изгороди. Было солнечно, воздух пах выжженной травой и чем-то маслянисто-карамельным, кто-то жарил попкорн где-то у палаток с мерчем. -Тебе нравится в оркестре? - Спросила Тесса. Я пожал плечами. -Думаю, да. Когда никто не смотрит. - Попытался пошутить, но вышло, скорее, неловко. Она хихикнула. -Ну, мы все притворяемся, будто уверены в себе. Особенно перед играми. Особенно перед чужими. Это нормально, потом становиться не так страшно. И в этот момент из-за угла вынырнули трое игроков Бельмонта, понял я это только по относительно знакомой форме и кричащей эмблеме на зеленой ткани. Один вёл мяч ногой, другой спорил по телефону, третий оглядывался по сторонам, как будто искал знакомые лица. Они были шумные, как любые ребята, знающие, что сейчас их день. Один из них, высокий, с выбритыми висками и яркой повязкой на запястье, заметил нас и остановил мяч ногой. -О, гости. - Сказал он с тягучей усмешкой и остановился, кивая на меня. - Музыкант? Я сжал ремешок рюкзака и кивнул. -Гитарист. - Добавила Тесса. -Вы ведь из Пальмето? Хотя, чего спрашивать, по этим оранжевым майкам и так все понятно. - Он подошел чуть ближе, и от него пахло потом, мятной жвачкой и разогретым телом, так пахнут те, кто уже разминался. -Эндрю Миньярд с вами приехал? - Спросил он, глядя мне прямо в глаза. Внутри всё сжалось, будто кто-то прошёл пальцами по струнам. -Мне то от куда знать? Если находится в основном составе команды, то точно приехал. - Ответил я, чуть тише, чем хотел. Парень улыбнулся, но как-то... нехорошо. Словно уже играл в голове сценарий, где "Лисы" проигрывают. -Тогда будет интересно. Передай ему, что Грейсон ждёт. Он развернулся и ушёл, снова подталкивая мяч носком бутсы. Его друзья хохотнули, переговариваясь, и скрылись за поворотом. Мы остались стоять в тишине. -Кто это был? - Спросил я, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в груди. -Один из полузащитников. Бельмонтский выскочка. Кажется, у него была потасовка с "Лисами" на прошлой игре... - Тесса помедлила. -Так говорит, будто мы дружим с "Лисами", что за отношение? -Ну, не злись. Так многие и про лисичек думают. Дальше девушка разговор продолжать не стала. Только слегка подтолкнула меня плечом. -Пошли за кофе. Надо, чтобы ты к началу игры не дрожал, как струна на морозе. Мы же хотим слушать твою прекрасную игру. Я усмехнулся и пошёл за ней. Но внутри уже жил образ Эндрю, стоящего где-то на краю поля, уткнувшись в небо, с этим своим неизменным, непроницаемым лицом.

***

Мы сидели на своих местах полукругом. Я держал гитару, пальцы невольно перебирали струны - не ноты, просто чтобы занять руки. Слева Тесса ловко поправляла волосы под кепкой, справа кто-то тихо ударял друг о друга барабанные палочки. Когда объявили выход команды Бельмонта, люди в зале, а их, кажется, было целое море, начали хлопать, подниматься. Кто-то кричал: "Вперёд, Черепахи!" Я сдержал усмешку, ведь уж больно милое у них прозвище. На арене появились фигуры в зелёной форме - уверенные, широкоплечие с чёткой синхронностью. Дирижер "Черепах", сделала знак, и оркестр заиграл их "выходную" мелодию. Что-то помпезное, с выраженным битом, под это хочется идти с видом «мы уже победили». Когда музыка стихла, над стадионом снова поднялся гул. Камеры скользили вдоль поля, ловили лица. Я оторвал взгляд от струн и замер. Где-то у дальнего выхода, в тени, уже стояли "Лисы" и ждали своего выхода. Их легко было узнать по ярко рыжей форме. Маркус махнул и это значило только одно, настал наш черёд. Мы начали с уверенного вступления: наша тема была в другом духе - нервная, напряжённая, будто пульс перед боем. Мне пришлось сосредоточиться: вступление у нас было несложное, но с этими прожекторами и шумом я едва слышал собственную игру. Моё соло было коротким, всего восемь тактов, но я выложился. Потому что это был их выход, потому что я знал, кто сейчас будет проходить мимо и, может быть, они услышат. Мы играли уверенно, в темп, немного на автомате. Весь зал будто затаил дыхание, когда "Лисы" вышли на поле. Медленно, напряжённо, как хищники. Никки на ходу подмигнул кому-то в толпе. Нил шёл чуть впереди, целеустремлённо. А Эндрю… Эндрю бросил взгляд в сторону нашего сектора. Мимолётный, но я заметил. Хотя может мне показалось. "Лисы" заняли свои позиции, и началась разминка. Они начали разминку с обычного бега, мчались по полю, будто скидывая с себя долгие часы дороги и напряжение перед матчем, это было заразительно. Эндрю двигался с почти ленивой грацией, будто не спешил, но при этом ни на секунду не выпадал из ритма. Его шаги были аккуратными, отмеренными. Нил, наоборот, рвался вперёд, словно пытался кого-то догнать. После того, как их капитан дала знак, "Лисы" остановились у скамеек и начали растягиваться. Кто-то стоял в позе воина, кто-то наклонялся, схватив носки кроссовок. Тесса тихо комментировала технику с соседями, с профессиональной привычкой музыканта, замечая даже неуловимые напряжения в спине и бедрах. Я следил в основном за Нилом и Эндрю - первый был будто ходячий заряд энергии, а второй… Второй был напряжён, как струна. И я чувствовал это даже на расстоянии. Когда арбитры подали знак, команда начала надевать шлемы и перчатки. Резко все стали очень серьезными. Ушло всё расслабленное тепло от разминки, и на поле шагнули другие люди - собранные, сфокусированные, готовые. Я заметил, как Никки несколько секунд смотрел на свои перчатки, прежде чем надеть их, словно собирался с мыслями или чувствами. Началась пятнадцатиминутная разминка с мячом. Это было не хаотичное метание по полю, а отрепетированная, почти хореографическая демонстрация. Передачи были быстрые, чёткие, как нотные акценты на репетиции, сначала вразнобой, потом в ритм. Эндрю стоял у ворот, почти неподвижно. Несколько бросков он отбил с ленивой точностью, будто демонстрировал: "попробуйте получше". Нил мелькал то слева, то справа, быстрый, как форшлаг. Не всегда ловил передачи, но в движении было что-то настойчивое. Его тело стремилось вперёд, как будто бы не терпелось вступить в настоящую игру. Когда разминка закончилась, все покинули поле, оставив лишь капитанов команд. Девушка выглядела собранно, как будто вот-вот начнёт диктовать свои правила не только противникам, но и всей национальной. Капитан "Черепах", мужчина в массивной форме, что-то сказал ей с ухмылкой, на что она ответила холодным взглядом. Монетка взмыла вверх, блеснула и упала. Выбор был сделан: подача – "Черепах", сторона – "Лисов". Когда капитаны ушли, начали объявлять состав. Диктор на трибунах оживился, будто ему платят за количество децибел, когда он представлял игроков Бельмонта. Пару ребят за моей спиной даже слегка подался вперёд, чувствовалась волна энергии от толпы. А потом начали объявлять нас. Ну, как "нас" – "Лисов". Голос стал ровным, как у преподавателя, читающего список опоздавших. Я увидел, как Нил поднимает голову не резко, но как будто его окатили холодной водой. Да, мы были в гостях. И здесь никто не собирался встречать нас с объятиями. На трибунах было почти невозможно было найти хотя бы пару рыжих пятен. Нила назвали вторым, он шагнул к линии, взгляд его скользнул по фигуре - судя по форме, это был защитник. Впечатляюще высокий, даже с трибуны видно было, что его размах, как у дирижёра, ведущего оркестр штормовых волн. Нил, впрочем, не дрогнул, только чуть плотнее сжал клюшку. Остальные выдвигались один за другим. Светловолосая девушка шла с опущенными глазами, будто в своём ритме. Афроамериканец подбодрил её лёгким ударом, дружеским, как на сцене перед сольным номером. Он занял место за Нилом, и это выглядело не как подстраховка, а как обещание: "я здесь, я рядом". Я поймал себя на том, что не моргаю. И что-то сжалось внутри. Потому что это было не просто разминкой, это была увертюра не для нежности. Это была увертюра к бою. Свисток. Мяч с силой рванул в игру, и "Черепахи" повели наступление. Их стиль был тяжёлым, физически агрессивным, но выверенным, как барабанная партия в марше, где каждый удар должен ощущаться в груди. Оркестр заиграл уверенно, согласно сценарию, поддерживая домашнюю команду, но я почти не слышал музыки. Мои глаза были прикованы к полю. "Лисы" не отступали, несмотря на напор. Четвертый номер, словно бетонная стена, перехватывал передачи, накрывал противников своим корпусом, не давая продохнуть. Эндрю отбивает мяч, и через минуту снова Эндрю находиться уже на середине поля и делает точно такой же резкий пас. Я моргаю. -У меня... двоится в глазах? Тесса рядом фыркает. -Нет, это близнецы. -А. Ну тогда ладно... подожди. Что? Брат Эндрю был хладнокровен и точен, впрочем на то они и близнецы наверное. В это время седьмой номер двигался почти бесшумно, будто ветер, закручивающийся вокруг атаки и врывающийся в самую суть. Но всё равно было видно - "Черепахи" привыкли к этому полю. Они знали каждый поворот, каждый отскок. Они использовали всё: бортики, углы, даже зрителей, чьи крики подстёгивали их. И всё же… На пятой минуте Нил сделал передачу назад, Афроамериканец мгновенно сбросил её четвертому номеру, та под прямым углом снова Нилу, и он, пробравшись между двумя защитниками, побежал к воротам. И тогда здоровяк, тот самый, что смотрел на него сверху вниз в начале игры, сделал резкий рывок, будто намеренно хотел перехватить не мяч, а самого Нила. Плечо, бедро, тело, он шёл на столкновение. Я едва не вскочил со скамьи. Оркестр заиграл громче, я даже не понял, чтобы подхватить эмоции болельщиков или по плану нот. Нил, словно прочитал замысел "Черепахи", в последний момент ушёл влево, ввинтился в промежуток между парнем и другим игроком и забил. Чистый, чёткий, злой гол, как аккорд прямо в грудную клетку. Счёт 1:0. Но долго радоваться не пришлось. "Черепахи" быстро сравняли, на седьмой минуте, с углового. На трибунах взорвался рев, а тренер "Черепах" стиснул кулаки. "Лисы" же не дрогнули, только переглянулись. Капитан жестом подала сигнал перестроиться. На тринадцатой минуте подоспела замена, "Черепахи" ввели свежего нападающего, черноволосого, с тяжелым взглядом. С ним игра стала грубее. Стычки. Подсечки. Один раз Эндрю поймал мяч, и даже не глядя, отправил его в центр поля, прямиком Нилу в ракетку. Передача была почти насмешкой: "лови, разберись с этим сам". Счет 2:2. Потом 3:2 в пользу "Черепах". Потом 3:3, после быстрой комбинации от второго близнеца и Никки. Я затаил дыхание, когда "Черепахи" вновь вышли вперёд. И вдруг на последних минутах Нил получил мяч от Эндрю, отбившего его, обошёл защиту и пробил под руку вратарю. 4:4. Гол. Свисток. Перерыв. "Лисы" молча направились к выходу с поля. Кто-то хлопнул себя по шлему. Кто-то держал руки на бёдрах, переводя дыхание. Они не выглядели побеждёнными. Уставшими - да. Но внутри них было пламя. Оно всё ещё пульсировало. Оркестр замер в ожидании. -В раздевалку. - Бросил тренер. Дверь, в под трибунное пространство, захлопнулась за ними. А я всё сидел, даже не двигаясь, пока Тесса тихо не толкнула меня локтем. -Если они так сыграли первый тайм, я боюсь представить, что будет во втором. Я лишь кивнул. Где-то внутри уже гудело напряжение. Вторая половина началась с бешеного темпа. "Черепахи" вырвались вперед, жадно напирая на оборону "Лисов". Один из нападающих чуть не сравнял счёт, ворвавшись в зону, но не успел: четвертый номер, как взбесившийся бык с ревом врезал ему в бок и буквально впечатал в ограждение. Раздался глухой удар, и поле взорвалось гулом. Скамейки подпрыгнули, зрители вскочили на ноги. "Черепаха" вскочил и оттолкнули "Лиса". Потасовка была короткой, но яростной. Парень получил пару ударов - один в плечо, второй вскользь по шлему. Судьи влетели, разнимая дерущихся. Один свистел, второй размахивал руками, третий записывал номера. В результате трое - один из "Лисов" и двое из "Черепах2 получили жёлтые карточки. Мяч же, по правилам, отошёл к "Лисам", так как заварушку начал игрок Бельмонта. Подача должна была начаться с того места, где "Черепахи" потеряли мяч. Игроки выстраивались на новые позиции, быстро переговариваясь. Афроамериканец и Никки, проходя мимо друг друга, стукнулись клюшками - короткий жест: "мы в деле". Игра продолжилась. Время поджимало. Счёт оставался 4:4, когда за минуту до финального свистка Кевин, поймав пас от капитана, ворвался в центр и забил молниеносным, точным броском. "Лисы" взорвались, но радость длилась всего долю секунды: впереди была ещё целая минута. Последняя минута стала мясорубкой. Мяч метался между клюшками, тела сталкивались, шлемы слетали. Каждая секунда тянулась вечность. На восьмой секунде до конца игрок "Черепах" завладел мячом и понёсся вперёд, как на таран. Второй близнец рванул следом и за десять шагов прорвался к воротам. Все затаили дыхание. Это был почти верный гол. Эндрю был мал для вратарской зоны, слишком низкий, слишком компактный. Прострел в левый нижний угол и всё. Но Эндрю… Эндрю уже был там. Он рухнул боком, загородив угол всем телом, выставив клюшку под острым углом. Мяч ударил в сетку с мощным треском, как в барабан, и отскочил. В доли секунд Эндрю поднял мяч толстой перчаткой и с рывком метнул его прочь, подальше от ворот. Сирена взвыла, и всё замерло. Потом гул трибун прорвался наружу, как взрыв. -ДААА! - Заорал афроамериканец, и его крик заглушили звуки со всех сторон. Он подбежал к Кевину и подбросил клюшку в воздух. Нил неподвижно стоял и смотрел на табло. Цифры горели как обещание - 5:4.

***

Я не сразу решился прийти. Победа была оглушительной в прямом смысле: крики с трибун, сирена, бурлящий поток энергии, который пронёсся сквозь всех присутствующих. Но я все же подошел ближе к зоне раздевалок, нервно теребя край майки пальцами. Просто поздравить. Пара знакомых лиц, ничего больше. Никки заметил меня первым, он выглядел измотанным, но улыбнулся, подмигнул и махнул рукой, подзывая. -Ну ничего себе, сам Сулхо пожаловал. Пойдём, хочешь пару слов бросить победителям? Я только кивнул, и он повёл меня внутрь. Запах пота, мокрой формы, какой-то крепкой мази - всё это смешалось. Я не знал, куда смотреть, чтобы никого не смутить. Большинство ребят переодевались или сидели на скамьях, привалившись к стенам, как будто матч выжал из них все соки. Я увидел, как афроамериканец громко шутил, а близнец Эндрю выглядел так, будто ему плевать на все. Я уже собирался обернуться, чтобы поблагодарить Никки и уйти, думая, что помешаю команде, но взгляд зацепился за угол комнаты. Там сидел Эндрю. На полу. Спина к стене, ноги скрещены. Вся его броня была при нём, будто он вылетел с поля минуту назад, хотя прошло достаточно времени. Только шлем валялся рядом. Перед ним рассыпались какие-то вещи - белые таблетки, пузырёк, аптечка. А в руках… в руках он держал бутылку виски. Крепко. Так, будто боялся, что кто-то заберёт. Я остановился как вкопанный. Моё первое ощущение - тревога. Что-то случилось? Он пострадал? Может, его ударили? Почему он пьёт прямо здесь? Разве спортсменам можно пить? Он выглядел... нет, не пьяным. Не совсем. Скорее, как человек, который очень хочет не чувствовать. Или забыть. Его лицо было спокойным, почти безразличным, но в пальцах, сжавших бутылку, было что-то жёсткое. Я не знал, могу ли подойти. Не знал, нормально ли вообще, что я тут. А потом Эндрю вдруг хихикнул - тихо, вымученно, будто сам себе не поверил. В комнате послышался голос их тренера, потом и голос Нила. Их разговор был будто в тумане, как радио на фоне. Я всё ещё смотрел на Эндрю. Он вдруг встал, не забыв прихватить бутылку с собой и направился к выходу из раздевалки. Ни малейшей неуверенности в движениях или признака слабости. Если он и был ранен, он никому этого не покажет. Так мне показалось… Я хотел что-то сказать, спросить, но он уже открывал дверь, едва не столкнувшись с Нилом. Они перекинулись парой слов, которые я не расслышал. Только когда Эндрю улыбнулся и вышел, меня охватило странное чувство: холод по спине и что-то вроде сожаления, будто я видел что-то, чего не должен был видеть. Я неуверенно повернулся к Никки. -Он… в порядке? - Выдавил я наконец из себя. Никки только пожал плечами. -Если и нет, то он всё равно не признается. Мою голову одолели разные мысли, и я почти ушёл. Почти. Уже стоял в дверях, когда в груди снова неприятно сжалось, как будто что-то не то. Его взгляд, аптека, бутылка… нет, не моё дело. Но что-то в этом «не моём» не отпускало. "Просто посмотри". - Уговаривал я себя. - "И уйдёшь. Спокойно. Никто не заметит". Он ушёл в сторону автобуса, как я услышал из их разговора с тренером. Я подождал совсем немного, а потом всё же пошёл следом, будто на ватных ногах. Коридор к выходу на парковку был темным и пустым, лампы мигали, будто подражая сердечному ритму. Я шёл медленно, как будто давал себе шанс повернуть обратно. Но не повернул. Парень сидел на уличной скамье, опираясь локтями на колени. Полупустая бутылка болтался в руке. Он качнулся вперёд, затем назад. Движения были немного неестественными, как будто время для него текло по-другому. Я пару раз прокашлялся. - …Ты? - Голос глухой, но с каким-то странным подтоном. Будто сквозь вату. -Извини. Я просто… - Замялся. - Захотел убедиться, что ты… -Что? Не загнусь прямо тут на полу? Я опустил взгляд. Его голос звучал чуть вялым, с едва уловимой тягучестью. Но внутри - железо. Даже сейчас, при таком состоянии. -Ты… просто не выглядишь как обычно. - Аккуратно сказал я. -Спасибо, док. - Он чуть усмехнулся. Губы дрогнули, но глаза остались стеклянными. - Жаль, что ты не видел меня в лучших формах. Тогда было еще круче. Я не знал, что ответить. Он не выглядел потерянным, скорее опасным, но не в привычном смысле. Сейчас в нём была некоторая хаотичность, тревожная легкость. Словно он балансировал на грани между безразличием и нечто… другим. -Тебе… правда нормально? - Спросил я, чуть тише. Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Как будто прицеливался. И вдруг сказал: -Я не люблю, когда за мной ходят. Особенно когда я не прошу. Мой желудок сжался. -Прости. - Быстро выдохнул я. - Я уйду, просто … -Не говори этого слова. - Перебил он, ровно, без гнева. Просто отрезал. - Я его ненавижу. Я поднял голову, растерянный. -Оно ничего не значит. - Продолжил он. - Ты не жалеешь, ты просто хочешь, чтобы я не думал о том, что ты сделал. Большинство людей говорят это, чтобы облегчить себе жизнь. Молчание. Я не знал, что ответить. Он изучал меня ещё пару секунд, а потом губы дрогнули в ленивой полуулыбке. -Трясущийся Финн с виноватыми глазами… - Он качнул головой. - Извини, Щенок, я не покупаюсь на жалость. Щенок. Я резко фыркнул. Даже сам удивился, насколько громко это вышло. Он приподнял бровь, будто не ожидал. -Ну да, конечно. Говорит человек, который обнимается с бутылкой, как будто она его лучший друг. Очень убедительно. Прямо альфа-волк из детской книжки. Я сам не понял, почему сказал это. Просто вырвалось. Наверное, от того, как он смотрел так, будто раздевает до костей. А может, от усталости. Или от того, что не хотелось больше быть просто тихим, зажатым парнем. Он не рассмеялся. Не сказал ничего. Только медленно выпрямился. Его зрачки были расширены, взгляд стеклянный, но жутко сосредоточенный. Улыбка поползла по лицу, медленно, как трещина по стеклу. -Осторожней с языком, Финн. - Сказал Эндрю. Голос у него был тихий, почти ленивый. Но в нём слышался холод, от которого по спине пошёл неприятный озноб. - Я не люблю, когда на меня лают. Он не повысил голос. Даже не встал в угрожающую позу. Просто сказал, как ставят диагноз или зачитывают приговор. Без эмоций, но с каким-то мертвым любопытством. Я сглотнул. Почувствовал, как вспыхнули уши, но не позволил себе отвести взгляд. -А я не люблю, когда меня называют щенком. - Выдохнул. - Он остановился. Медленно наклонил голову и улыбнулся. Не смешно. Не по-настоящему. Просто уголки губ дёрнулись вверх, как у куклы. -Правда? - Спросил он. - А говоришь, как щенок. Пискливым, дрожащим голоском. Но знаешь, мне начинает нравиться твой язык. - Сказал он, склоняя голову чуть вбок. - Дёрганый, но дерзкий. Ты говоришь слишком много. - Бросил Эндрю как бы в пустоту. - Прямо как один знакомый идиот, у которого рот не закрывается, когда надо было бы промолчать. Я прикусил язык. Не потому что испугался, просто не понял, о ком он. "Кто? Какой идиот? Я? Кто-то из команды?" -Сулхо! - Ты вообще с ума сошёл?! - Голос Маркуса раздался неожиданно, гулко отразившись от стен коридора. Я вздрогнул. Он быстро подошёл, не скрывая раздражения. -Ты где, чёрт подери, был?! Я обошёл весь стадион! Мне что, надо было объявление по громкой связи дать? Я вздрогнул и рефлекторно втянул шею в плечи, как школьник, пойманный за прогулом. И не важно, что я старше его. В такие моменты Маркус выглядел выше, шире, грознее и слишком сердито. -Я... э... - Начал я, беспомощно махнув рукой куда-то в сторону раздевалки. - Просто... хотел... поздравить? Маркус подлетел вплотную и закатил глаза так, будто я только что сообщил, что случайно усыновил енота. -Ты серьёзно? Ты просто исчез! Тесса чуть с ума не сошла, мы думали, ты потерялся или... или тебя кто-то забрал! А ты решил поздравить кого?! Я съёжился. Настолько, что, кажется, стал сантиметров на пять ниже. Взгляд скользнул в сторону Эндрю, он стоял в нескольких шагах, по-прежнему с бутылкой в руке, и всё это время просто молча наблюдал за сценой. Даже не моргнул. Как будто ему было... не то чтобы весело. Но интересно. Я сглотнул и, не зная, что сказать, как-то неуклюже махнул ему рукой. -Эм... ну... тогда я... э… пока? Или не пока?.. - Я завис, чувствуя, как Маркус хватает меня за локоть. - Не напивайся? Или... напейся, если хочешь… Эндрю не ответил. Только чуть склонил голову, будто запоминал, как выглядит человек, который так прощается. Маркус закатил глаза ещё сильнее, вздохнул и, не дожидаясь, пока я окончательно сгорю от стыда, развернул меня и повёл прочь, почти волоком. -Боже, ты хуже Миллы. - Проворчал он себе под нос. - Она тоже любит пропадать у всех под носом.