Двойная аутентификация

Они устроились на самом краю платформы, свесив ноги вниз. Волны внизу били о ржавые опоры, их ритм напоминал размеренное дыхание. Ветер приносил солёные брызги, пробираясь сквозь слои одежды. Вэнь Кэсин, небрежно распахнув полы красного плаща, чуть наклонился в сторону Чжоу Цзышу и накинул край на его плечи, словно это могло защитить их обоих от мира за пределами этой платформы. Они сидели так некоторое время, молча любуясь огнями далёкого города. Легко, почти механически, Вэнь Кэсин достал из внутреннего кармана ополовиненную бутылку виски. Они по очереди делали глотки, не торопясь, не прерывая тишины. Напиток согревал изнутри, а его вкус смешивался с запахом соли и металла. — Луна сегодня красивая, правда? — вдруг произнёс Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу недоумённо поднял взгляд к небу. Там было что-то, что наверняка было луной. Он нахмурился, недоумевая, что красивого Вэнь Кэсин нашёл в этом мутном, бледном пятне, едва пробивающемся сквозь тучи. И тут до него дошло. Конечно, дело было вовсе не в луне. Он медленно выдохнул, а затем принялся рыться в своей памяти, пытаясь найти нужные слова, но быстро сдался. — Я не знаю, как правильно ответить, — наконец проговорил он, повернувшись к Вэнь Кэсину. Лицо Вэнь Кэсина слегка изменилось. Его обычно живая улыбка потускнела, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на грусть. Казалось, он ждал другого ответа, и теперь это ожидание растворялось в воздухе вместе с паром их дыхания. Прежде чем улыбка успела исчезнуть совсем, Чжоу Цзышу поцеловал его. Это был медленный, осторожный поцелуй, как будто он пытался поймать что-то неуловимое. Тепло губ резко контрастировало с окружающим холодом, и мир тотчас же сузился до этой точки соприкосновения. Вэнь Кэсин замер в удивлении, но уже через мгновение приоткрыл рот и с жаром ответил. Его поцелуй был мягким, но настойчивым, как будто он ждал этого момента всю жизнь. Чжоу Цзышу воодушевленно встретил этот натиск контрнаступлением, недоумевая, почему они не делали этого раньше. Каждое движение языка было естественным, вызывало дрожь во всем теле и азарт, как во время спарринга. Легкое невинное объятие превратилось в стальную хватку, сомкнувшуюся на его талии, и он в свою очередь притянул Вэнь Кэсина за шею, перехватывая инициативу. Горячее дыхание смешивалось с ветром, а солёный вкус воздуха переплетался с привкусом виски и мёда. Вокруг них по-прежнему шумели волны, ветер гудел, но всё это отошло на второй план. Единственное, что имело значение, — это тёплое прикосновение, тихий, почти священный миг, в котором не было места сомнениям или страху. Когда они оторвались друг от друга, их лица остались близко, смешанное дыхание опаляло щёки. Вэнь Кэсин улыбнулся — тепло, светло, искренне, словно в его душе растаял лёд. — Я много раз представлял себе, как это могло бы произойти, — тихо сказал он, его голос дрогнул, но не от холода, — но никогда — в такой обстановке. — Извини, если разочаровал, — хрипло проговорил Чжоу Цзышу, но в его тоне не слышалось ни капли сожаления. — Тут слишком ветрено, пойдем вниз. Вэнь Кэсин кивнул. Молча. В молчании же они дошли до лифта, и, пока они дожидались дребезжащее чудовище, не было произнесено ни слова. Чжоу Цзышу почувствовал себя обманутым. Что-то определённо изменилось во вселенной, раз Вэнь Кэсин вдруг не сморозил сальную шутку. И чёрт возьми, это же был действительно подходящий момент! — Ты серьёзно? — не выдержал он, когда лифт закрыл двери и начал погружение в глубины океана. — Не будет никаких пошлых иносказаний? Ни единого намёка на секс? Вэнь Кэсин удивленно моргнул. — Но мой господин хотел, чтобы я сегодня вёл себя хорошо, а благочестивая жена не должна надоедать мужу пустой болтовнёй. Его тон был нарочито ровным и вежливым, но глаза искрились смехом. Чжоу Цзышу окончательно убедился, что он над ним просто-напросто издевается. Что ж, если подумать, это было справедливо. — Помнишь, ты предлагал засунуть мою энграмму себе в голову, чтобы стать единым целым? — Так ты так это понял, да? — возмутился Вэнь Кэсин. — И кто тут после этого пошляк? Вообще-то я всерьёз собирался пожертвовать ради тебя жизнью! — Ох, извини, — притворно повинился Чжоу Цзышу и сделал пару шагов назад, оказавшись на другом конце лифта. — Я просто хотел предложить другой способ. В следующее мгновение он уже оказался прижат к стене, а губы и язык Вэнь Кэсина терзали его рот. Сделав подсечку и воспользовавшись секундной потерей равновесия, Чжоу Цзышу высвободился из захвата, смял в кулаке ворот красного плаща и сам впечатал его спиной в стену, проглотив вызванный этим стон. Руки Вэнь Кэсин пробрались под тяжелую ткань спецовки и сомкнулись на поясе. Усиленные титаном пальцы, которые могли одним движением переломать кости, нежно пробежали вдоль позвоночника, вызвав цепочку электрических разрядов. Чжоу Цзышу вжался в него всем телом, раздвинув ноги коленом, с восторгом ощущая через брезентовую ткань каменный стояк, который не уступал его собственному. Окружающий мир снова сузился до горячих прикосновений. В нём не осталось ничего, кроме губ, языка, рук, пальцев и шумного дыхания. Миру это не очень понравилось, и он пытался ворваться третьим лишним какими-то разрозненными кусками. Остановка лифта, лязг раскрывающихся створок. Краткая передышка, чтобы, цепляясь друг за друга, покинуть кабину. Какая-то позабытая тёмная комната, заполненная хлипкими металлическими стеллажами. Хлам под ногами, металлический стол. Чжоу Цзышу не заметил, как оказался сидящим на этом самом столе. Он был занят: пытался стащить с Вэнь Кэсина тяжелый прорезиненный плащ, который упрямо цеплялся за рубашку. Влажный тяжелый звук, когда плащ все-таки упал на пол, стал отрадой для ушей. Следующим противником оказалась рубашка. Посчитав, что у этого модника она не единственная, и искренне надеясь, что не любимая, Чжоу Цзышу попросту рванул её в стороны, и пуговицы дождём застучали по металлу. Наградой за варварство стала обнаженная бледная кожа, сразу же покрывшаяся мурашками от прикосновений его холодных рук. Он проводил пальцами вдоль шрамов, старых и ещё свежих, таких похожих на его собственные, чувствовал, как под кожей перекатываются мускулы и восхищался силой, которая скрывалась под ними. Вэнь Кэсин справился с одеждой Чжоу Цзышу с куда большим проворством и скоростью и уже добрался до пояса штанов. Он оборвал поцелуй, мазнул губами по подбородку и прошептал в ухо Чжоу Цзышу: — Я хочу попробовать тебя на вкус. И тут же почувствовал, как в его шею, чуть пониже нейропорта, тот впился кусачим поцелуем. Все рефлексы Чжоу Цзышу верещали об опасности, но он отмахнулся от них так же, как от ошибок, которыми еженощно осыпал его биомон. Он сдвинулся назад по столешнице, увлекая Вэнь Кэсина за собой, стол жалобно скрипнул под весом двух тел. К счастью, это была старая прочная мебель из сварного металла, предназначенная работы с тяжелыми и сложными приборами. Поэтому даже когда Вэнь Кэсин попытался сохранить статус-кво и упёрся руками, Чжоу Цзышу без колебаний прибегнул к хитрости и ударом ладони подрубил ему локоть. Не обращая внимания на возмущенный возглас, он тут же обхватил его ногами, и всё-таки затащил на стол, подмяв под себя и устроившись на его бёдрах. Вэнь Кэсин разъярённо уставился на него снизу вверх, и даже в темноте было видно, как фосфорицирующе поблескивают его глаза. Наверняка он собирался что-то сказать о нечестных приёмах, но Чжоу Цзышу оказался быстрее: расстегнул штаны и слегка сжал его член рукой, вызвав вместо гневной тирады протяжный стон. Двинув пару раз рукой вверх-вниз и собрав большим пальцем смазку с головки, он освободил свой член и обхватил ладонью уже два ствола. Острое наслаждение прошило тело насквозь, и ему пришлось наклониться и опереться рукой возле головы Вэнь Кэсина, чтобы не потерять равновесие. Но вот голову он потерял, едва взглянув в его широко распахнутые глаза. Продолжая двигать рукой, и приближая их к разрядке, он попытался донести свою мысль: — Вся ночь…. впереди… Вэнь Кэсин, не моргая, будто не желая прервать возникшую через их взгляды связь, накрыл бешено скачущую ладонь своей, поддерживая ритм и размазывая разделенную на двоих смазку. Они кончили одновременно, так и глядя друг другу в глаза. Оба сопротивлялись позыву зажмуриться от наслаждения, только чтобы увидеть его на лице напротив, но увидели отражение своих же мыслей. И это оказалось лучше, чем оргазм. Чжоу Цзышу почувствовал, что еще секунда — и его рука предательски задрожит, и, оттолкнувшись, выпрямился. — С этим мы могли справиться и наверху, — вдруг заявил Вэнь Кэсин. В его голосе звучала непередаваемая смесь разочарования, удовлетворения и предвкушения. — Ты первый начал, — попробовал перевести стрелки Чжоу Цзышу. — Мой план состоял в том, что мы успеем дойти до комнаты. Это не сработало. Вэнь Кэсин издал короткий смешок и шевельнул бёдрами. — Ну так пойдем. У нас как раз есть немного времени. Наскоро приведя себя в порядок, они покинули кладовку у лифта и молча пересекли тёмный и пустой коридор. Вэнь Кэсин по дороге выбросил в мусоросжигатель вымазанную в сперме рубашку, которую беспощадно использовали вместо полотенца. Как-то не сговариваясь, оба зашли в тесный санузел. Слабый свет лампы четко вычертил лица, сделав происходящее еще более иллюзорным. В тишине её гудение, смешанное негромким урчанием опреснителя, спрятанного в стене, казалось оглушительным. Пахло чем-то стерильно-металлическим и при этом чуть солоноватым — на одежде остались капли моря с поверхности. Чжоу Цзышу медленно потянул с плеч Вэнь Кэсина плащ, позволяя свету обрисовать его плечи, грудь. Не удержался и провёл большим пальцем вдоль ключицы. — Стоило ли вообще одеваться… — пробормотал под нос Вэнь Кэсин, высвобождая руки из рукавов. Чжоу Цзышу ухмыльнулся и подтянул его за пояс брюк ближе. — Не капризничай, бесстыдник, мне не надоест тебя раздевать. Вся резкость осталась где-то там, у лифта, здесь были медленные, уверенные движения, помогающие избавиться от одежды. В этом не было ничего вычурного, ничего поспешного — только согревающая, всепоглощающая близость, в которой слова уже не нужны. Повинуясь повороту вентиля, вода тонкой прерывистой струёй потекла из закреплённой в стене душевой лейки. Капли потекли по телу Вэнь Кэсина, мерцающим покрывалом сглаживая очертания его тела, но никак не скрывая старых следов ран. Теперь Чжоу Цзышу видел их все: длинные, кривые, едва заметные — настоящая карта прошлого. Он внимательно изучал эту карту, будто пытался решить головоломку. Провел ладонью по расплывшейся татуировке «призраков» на бедре. Нахмурившись, прикоснулся бугристому островку на боку чуть ниже рёбер. — Что это было? — Арматура. Повернулся спиной не к тому человеку, — хрипло отозвался Вэнь Кэсин и заинтересованно провёл ладонью по покрытому россыпью белых пятен плечу Чжоу Цзышу. — А это?.. — Граната разорвалась слишком близко. Вэнь Кэсин хмыкнул: — В корпоративную медстраховку не входит пластика? — Входит, — легко ответил Чжоу Цзышу. — Но это было бы нечестно по отношению к тому, кого эта граната убила. — Прости, — смутился Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу мягко скользнул рукой по его щеке, прижался к губам в поцелуе — аккуратном, почти рассеянном, словно это капли воды мешали, перетекая с одного лица на другое. Смущение длилось считанные доли секунды, а потом Вэнь Кэсин ответил ему, приник с ответным порывом. Руки осмелели, касания стали твёрже и настойчивее. Поразившись мягкости ягодиц Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу коснулся ложбинки между ними, но вдруг почувствовал, как тот напрягся всем телом и слегка отстранился. Совсем чуть-чуть и слишком далеко. — Не надо, — тихо и беззащитно попросил он, прижавшись лбом к его лбу. Чжоу Цзышу не стал уточнять и проглотил неуместную шутку. Прошлое его возлюбленного было чёрным и мрачным, неизвестно, какие демоны ещё прятались в этой темноте. Он сдвинул ладони выше на поясницу и успокаивающе погладил по боку — Всё в порядке. Тогда я рассчитываю на твой опыт. Вэнь Кэсин озадаченно захлопал глазами, смаргивая капли прохладной воды. — И ты так легко… — с сомнением начал он, но Чжоу Цзышу с усмешкой перебил его. — Брось, ты уже залез в мой хром, а это куда опаснее. Да и можешь ли ты навредить мне больше, чем я уже сделал сам? — Я заставлю тебя стонать от наслаждения, — серьёзно пообещал Вэнь Кэсин. — Не разочаруй меня. И он не разочаровал. Чжоу Цзышу убедился в этом спустя некоторое время, в узкой комнате, которую привык называть «своей», когда Вэнь Кэсин растягивал его длинными пальцами, обильно покрытыми смазкой (вот же предусмотрительный паршивец!) Длинные влажные волосы скользнули по груди, шее, лицу, аккомпанементом вторя горячим поцелуям. С первым толчком Чжоу Цзышу похоронил стон в губах Вэнь Кэсина и потянулся к своему члену, но его опередила и покрытая серебристо поблескивающими полосами кисть. Со вторым — расплавился в его руках. Вэнь Кэсин как будто чувствовал его, ритм был нужным и правильным, его ладони и губы оказывались там, где надо за миг до того, как Чжоу Цзышу успевал понять это. Он ощутил себя не просто обнаженным, а вывернутым наизнанку, всеми своими недостатками, дефектами и слабостями наружу. Этот человек не просто пробрался в его хром и в его задницу, он влез под кожу и уютно устроился у самого сердца. Они не торопились, словно каждый хотел запомнить эту ночь до мельчайших деталей. Больше не было остроты или соревновательности. Вместо этого в каждом жесте ощущалась мягкость и открытость, как будто всё, что было скрыто за слоями слов и шуток, наконец нашло выход. В какой-то момент, незадолго до перегрузки, они замерли в тишине, лежа рядом. Вэнь Кэсин чуть повернулся, чтобы видеть лицо Чжоу Цзышу, чья голова была расслабленно откинута на подушку. Он некоторое время смотрел на него, а потом тихо произнес: — Если бы я знал, что этим кончится, я бы придумал какой-нибудь праздник пораньше. — Да уж, ты не очень сообразительный, — фыркнул Чжоу Цзышу. — Я просто не предполагал, что ты изменишь принципам! — Нет нужды изменять принципам, когда можно их поменять. — Ты играешь словами. — Просто пообещай, что не обнулишься, когда я уйду, — тихо попросил Чжоу Цзышу, повернув голову и серьезно посмотрев в глаза. — Если, — поправил Вэнь Кэсин. — Обещаю, если ты поклянёшься попробовать то лечение, которое я найду. Это бескомпромиссное замечание заставило Чжоу Цзышу почувствовать горький укол сожаления: Вэнь Кэсин всё ещё надеялся. Но он снова промолчал. Ему тоже нравилась эта иллюзия, и он был готов на всё, чтобы она разбилась как можно позже. Далекий гул работающих систем обволакивал их, пробиваясь через вязкую тишину, здесь и сейчас не было ни страхов, ни сожалений — только ощущение, что в этот момент всё было правильно.