И часы начнут отсчёт с начала...

Се Лянь прочистил горло, начав чтение: —Прикинув в уме, что они, вероятно, убежали уже на достаточное расстояние и прибыли в безопасное место, Вэй У Сянь остановился и аккуратно опустил Лань Ван Цзи на землю. Рана Лань Ван Цзи и без того не зажила полностью, а теперь, к тому же, ее прокусила тварь и пропитала вода. Его белоснежные одежды покрывали крупные пятна крови, а на ноге отчетливо виднелись ряды точечных проколов от клыков зверя: Лань Ван Цзи не мог стоять самостоятельно и падал, едва оказавшись без поддержки. Лань Сичень вновь не сдержал беспокойства. Сколько же еще его младшему брату придется терпеть боль? Лань Ванцзы, уже некоторое время старательно игнорирующий чей-то внимательный взгляд, коснулся рукава старшего брата. Осязаемое подтверждение, что он рядом и в полном порядке. Се Лянь печально вздохнул, всей душой сочувствуя юноше. Устроившись поудобнее и чувствуя присутствие супруга, он продолжил чтение: — Вэй У Сянь склонился над ним, бегло оценив повреждения, затем выпрямился и обошел грот, в котором они укрылись. В пещере росло несколько чахлых кустарников, и после продолжительных поисков Вэй У Сянь нашел, наконец, пару толстых прямых веток. Он тщательно протер их от грязи краешком своих одежд и присел на корточки рядом с Лань Ван Цзи: «У тебя есть бечевка или какой-нибудь длинный лоскут ткани? О, лобная лента подойдет! Сними-ка ее». Лань Ань прикрыл ладонью глаза под смешок Вэнь Мао. Что сейчас начнется... И впрямь, послышался какой-то булькающий звук. Лань Цижэнь позеленел от злости, прожигая Вэй Усяня потемневшим взглядом. Кажется, в его голове просто не укладывалась такая бесстыдность. Мужчина перевел взгляд на гостей из будущего. Лань Сычжуй прикрыл глаза, видимо тоже представляя, что сейчас грянет буря. Лань Цзинъи зажал рот обеими руками, распахнув глаза. Выглядело это комично. Цзинь Лин, кажется, давился смешками. Оуян Цзычжэнь бросал обеспокоенные взгляды на обоих юношей, что были его старшими. Братья Лань сидели с застывшими лицами. И если Лань Ванцзы и раньше особо не проявлял эмоций, то Лань Сичень, по-видимому, просто не верил услышанному. Сам же Вэй Усянь недоуменно хлопал ресницами, не понимая такой реакции. И уж точно он не мог сообразить, почему глава Не закрыл лицо рукой и выглядел так, словно разрывается между весельем и раздражением. Се Лянь, знающий об особенностях лобной ленты, смущенно отвел взгляд от книги. Не выдержав, первый ученик ордена Цзян воскликнул: —Да что такого?! Лань Цижэнь тут же взвился: — Что такого?! Вздорный мальчишка! Как смеешь ты... —Учитель Лань! Сколько еще раз вам нужно напомнить о приличиях и вашем статусе? - Лань Сычжуй вновь не стал молчать, возмущая некоторых представителей старшего поколения подобной дерзостью. Не обращая внимания на возмущенные взгляды, юноша поднялся, добавив, - Возможно, нам следует записывать каждое нарушение вами правил и в конце назначить положенное наказание. Голос его звенел от сдержанного гнева. Лань Сычжуй был хорош в том, что касалось сдержанности и рассудительности. Но он не мог терпеть, когда задевают самых важных для него людей. Порой казалось, что он вобрал в себя все то, за что боялись и уважали Ханьгуан-цзюня и Старейшину Илин. Что ж, сейчас это явно проглядывается в том, как заострился взгляд юноши, как выпрямилась его спина и сжались кулаки. Хуа Чен с интересом смотрел на это преображение, потянув за край рукава Се Ляня, что хотел уже вмешаться. Лань Цижэнь резко вздохнул, ноздри его раздулись, явно говоря об охватившем старейшину Лань гневе. Внезапно послышался голос Вэй Хенга: —Действительно, что не так? Мой потомок делает то, что необходимо для спасения ноги второго молодого господина Лань. Так к чему весь этот шум? Лань Цижэнь забыл о том, что говорит с основателем. Это было просто, учитывая зеркальную схожесть потомка и предка. Мужчина процедил: —Лобная лента нашего ордена священна! Никто не смеет ее касаться, а этот мальчишка уже не первый раз нарушает множество правил! И вы еще имеете наглость спрашивать, что такого?! Вэй Хенг вздернул бровь, глядя на старика. Губы его изогнулись в насмешливой гримасе. Он немного отстранился от Не Кая и протянул руку. Лань Ань хмыкнул, когда ощутил намерение друга. Вэй Хенг спросил: —Вы про эту ленту? – при этом он демонстративно слегка потянул лобную ленту Лань Аня, – Посторонние правда не имеют права ее касаться. Это не распространяется на членов семьи, если вы вдруг забыли.–Вэй Хенг действительно не понимал причины негодования. Привыкнув, что Лань Ань не просто названный брат, но и духовный близнец, он совсем забыл, что в этом времени люди либо не знали такого понятия, либо не понимали всей его значимости. – Кроме того, разве лента важнее здоровья и жизни? Лань Цижэнь сжал кулаки, зелень на его лице сменилась бледностью. Он почти прошипел: —Я считал, что порочность этот мальчишка унаследовал от матери, но теперь вижу, что ошибался! Вэй Усянь не является частью семьи, а лобная лента воплощает в себе честь заклинателя! Вэй Усянь, до этого момента просто изумленно наблюдающий за сценой, почувствовал, как в душе его зародился яростный огонь гнева. Он одним движением взвился на ноги: —Учитель Лань! При всем уважении, но следите за тем, что говорите! Ситуация начала стремительно ухудшаться. Лань Сычжуй, Лань Цзинъи, Оуян Цзычжень и Цзинь Лин мрачно уставились на старейшину Лань. Было сложно понять, кто злится сильнее – Вэй Усянь, чью матушку Лань Цижэнь посмел задеть неосторожным словом, или юноши, что крайне яростно защищали своего старшего. Чтобы иметь большую свободу действий в случае чего, Цзинь Лин осторожно ссадил с коленей хмурящего бровки Сюэ Яна. Мальчик тоже понял, что каким-то образом этот ужасный старик сильно задел учителя Вэя и потому злился, сжимая кулаки и готовясь в случае чего броситься на обидчика. Ухудшиться ситуации не позволил Лань Ань. Когда основатель Лань заговорил, голос его звучал крайне холодно: —Лань Цижэнь, мне не дает покоя ваше поведение. Вы в самом деле предпочтете, чтобы ваш племянник стал калекой? Это в лучшем случае. Лобная лента важна. Это символ, важный для воспитания достоинства наследников. Однако это не дает вам права сыпать оскорблениями. Молодой господин Лань Сычжуй прав. Сколько бы вам не напоминали о правилах вашего ордена, вы не желаете взять себя в руки и продемонстрировать поведение достойное вашего статуса. Раз уж на то пошло, я пока что ограничусь лишь одним наказанием, которое можно исполнить прямо сейчас. Я, Лань Ань, основатель ордена Лань, снимаю с вас обязанности старейшины и заместителя главы ордена. Более того, меня крайне не устраивает отсутствие на данном мероприятии действующего главы. – Основатель Лань не сводил с уже бывшего старейшины взгляд. Голубые глаза, казалось, покрылись корочкой льда. Лань Цижэнь стремительно побледнел. От гнева, возмущения или страха понять сейчас было невозможно. Завершил свою речь Лань Ань резким: – По окончании этой главы я лично доставлю сюда нынешнего главу ордена. Не обращая внимания на мертвую тишину, Лань Ань спокойно устроился на своем месте и кивнул небожителю. Се Лянь неловко прочистил горло и продолжил читать, краем глаза замечая, как те, кто успел вскочить, садятся по местам с крайне мрачными лицами. — Не позволив Лань Ван Цзи ответить, Вэй У Сянь быстро протянул руку, сорвал с него ленту и, ловко орудуя руками, закрепил его голень в неподвижном состоянии с помощью повязки, послужившей бинтом, и крепких сучьев. Лань Ван Цзи, у которого только что бесцеремонно отняли ленту, широко распахнул глаза: «Ты!..» Вэй У Сянь, как раз закончивший вязать последний узел, похлопал его по плечу и понимающе сказал: «Я, я. В нашем положении не стоит беспокоиться о подобном. Насколько бы ты ни обожал свою ленту, она же не может быть важнее твоей собственной ноги, правда?» Лань Ван Цзи молча лег на спину, либо устав сидеть, либо потеряв дар речи от гнева. Возможно, будь обстановка не такой напряженной, кто-то пошутил бы о том, что нельзя потерять то, чего нет. Вэй Усянь все еще сидел мрачный, что для него было необычным. Он редко по-настоящему злился, чаще дурачился. Цзян Яньли бросила на юношу беспокойный взгляд. Девушка волновалась, как случившееся отразится на нем, ведь помнила те редкие моменты, когда еще маленький Вэй Ин вспоминал родителей. Втайне, чтобы никто из взрослых не услышал. Всегда вместе с улыбкой на губах в такие моменты глаза тогда еще ребенка будто тускнели, утрачивая озорной блеск. Не Минцзюэ то и дело косился на Вэй Усяня. Отчего-то в мыслях пронеслось, что такое хмурое выражение лица ему не идет. Куда лучше, когда этот балагур смотрит на окружающих горящим взглядом, заражая своей кипучей энергией. Что за мысли бродят в этой голове? Несмотря на то, что юноша повысил голос на старшего, мужчина не мог винить его. Если бы кто-то позволил себе подобное высказывание о его родителях, то он бы не просто голос повысил, но и саблю в ход пустил. Нужно его как-то отвлечь. Тренировка? Да, хороший вариант. Выплеснуть скопившееся напряжение, успокоиться. К тому же, в таком состоянии может открыться дополнительный резерв, позволяя улучшить навыки. Лань Ванцзы молчал, едва заметно сжимая в руках края одежд. Подумать только, что этот шебутной юноша так себя ведет. Конечно, это только в книге, но даже слушать это было крайне непросто. А еще снова этот взгляд. Физически ощутимый, задумчивый, пытливый. Второй нефрит ордена Лань поднял голову, незаметно поворачиваясь, и столкнулся с глазами Вэнь Жоханя. Снова. Что же верховного заклинателя так тянет смотреть на него? Это вызывало странные ощущения и желания. Хотелось отвести взгляд. Хотелось и дальше смотреть, хоть юноша и опасался быть поглощенным бездной ярких карих глаз с красными отблесками. Хотелось подойти и напрямую спросить, что ему нужно. И при всем этом хотелось спрятаться так далеко, где никто не найдет. Лань Ванцзы все-таки отвел глаза, поняв, чего сейчас он по-настоящему хочет. Оказаться в доме, окружённом горечавками. В доме его матушки, где если закрыть глаза, то все еще можно было ощутить ее присутствие. С того самого дня, как ее не стало, это место стало его якорем. Даже брат не знал, что он часто ходил туда в поисках утешения. Маленький еще мальчик все пытался понять, почему мамы нет, а отец даже не говорит с ним. Почему его и брата бросили? Как научиться любить дядю, а не только уважать? Как вырвать обиду из сердца за проявленную жестокость? Как перестать злиться на отца, ведь это недостойно наследника и сына. Там он научился держать свое лицо всегда невозмутимым. В этом помогла природная сдержанность. Там же искал ответы. Там он мог быть просто собой. Совсем как с матушкой. Для нее Лань Ванцзы, нет, ее А-Чжань, всегда был только ребенком. Мысли причиняли боль, тревожили раны, которые, казалось, уже затянулись. Поэтому усилием юноша оттолкнул их, пряча в глубь сознания и коротко оглянулся, убеждаясь, что никто не заметил его задумчивости. Никто и не заметил. Почти никто, но на этого человека Лань Ванцзы не смотрел. Се Лянь, успокоенный легкой улыбкой возлюбленного, продолжил чтение: — Вэй У Сянь же вдруг почувствовал слабый травяной аромат. Он запустил пятерню за пазуху и выудил маленький ароматический мешочек. Мешочек насквозь промок в озере и сейчас уныло болтался на растрепавшихся бахромчатых кисточках тонкой работы. Припомнив, как Мянь-Мянь говорила, что внутри лежат лекарственные растения, Вэй У Сянь мигом ослабил тесемки и, помимо крошечных цветочных головок, действительно обнаружил в мешочке засушенные толченные травы. Он торопливо проговорил: «Лань Чжань, Лань Чжань, погоди засыпать. Поднимись на минутку. Я нашел у себя ароматический мешочек. Посмотри, там наверняка есть целебные растения, которые нам пригодятся». Цзян Чен посмотрел на шисюна, решив его немного расшевелить: —Ты же изначально для этого мешочек и выпросил. Вэй Усянь моргнул, возвращая себе прежнее выражение лица. Фыркнул: —Откуда знаешь? Может, я просто хотел познакомиться с милыми девами? Конечно, он и сам знал, что выпросил мешочек в надежде на целебные травы, но не подразнить шиди не мог. В следующий момент он со смешком увернулся от маленькой подушки, радостно воскликнув: —Чудесно, Чен-Чен! Еще один бросок и все твои подушки станут моими. Наследник Цзян фыркнул, ничего не ответив. Своего он добился. Цзян Яньли улыбнулась, видя что ее А-Сянь немного оттаял. И все же она понимала, что это ненадолго. Если уж воспоминания оказались растревожены столь грубым замечением, то он обязательно к ним вернется. Но позже, когда никто не увидит. Девушка вздохнула, по наитию обратив внимание на орден Вэнь. Точнее на одного представителя, что внезапно поселился в его мыслях. Столкнувшись с теплым, чуть прищуренным взглядом, дева Цзян опустила глаза. Обида на прежнего жениха ушла. На ее месте появилась надежда на что-то более прочное и радостное. Как она ни старалась гнать всякие ожидания, это было выше ее сил. Отведя взгляд, она погладила А-Цин по голове, с умилением наблюдая, как малышка съедает очередной фрукт. Мелькнула озабоченная мысль, что детей стоит покормить нормально. Лань Сичень не переставал хмуриться. Слушать о том, как его младшему брату плохо, было почти физически больно. Наследник Лань понимал, что этого еще не случилось, и брат сидит прямо рядом с ним, и все же что-то царапало душу. Прикрыв глаза, он вознес хвалу небесам, что молодой господин Вэй вновь проявляет упрямство и настойчивость, решив позаботиться о Лань Ванцзы. Се Лянь, которого охватило странное предчувствие беды, продолжил читать: — Вэй У Сянь принялся с удвоенной силой тормошить Лань Ван Цзи, и, в конце концов, кое-как усадил того, невзирая на его утомленность. Он мельком взглянул на содержимое мешочка и заключил, что внутри и впрямь находилось несколько кровоостанавливающих и уменьшающих действие яда растений. Вэй У Сянь принялся выбирать нужные: «Вот уж не думал, что ароматический мешочек той девушки окажется столь полезным. Когда мы вернемся, я обязательно со всей страстью отблагодарю ее». Лань Ван Цзи равнодушно заметил: «Ты, наверное, хотел сказать: «Со всей страстью пристану к ней». Вэй У Сянь ответил: «Что ты такое говоришь? Если это делаю я, то это и не приставания вовсе; пристают лишь всякие сальные типы, выглядящие как Вэнь Чжао. А теперь давай, снимай». Лань Ван Цзи слегка нахмурился: «Что?» Вэй У Сянь удивился: «Что «что»? Одежду!» Едва произнеся последнее слово, Се Лянь резко осознал, что именно сейчас прочитал и закрыл книгу. От прозвучавшего хлопка сидящие рядом юноши вздрогнули, с тревогой наблюдая, как медленно, но верно краснеет лицо Владыки. Хуа Чен медленно моргнул. Перевел взгляд на лицо супруга. Встал, осторожно забрав книгу из его рук. Мрачно посмотрел в сторону Вэй Усяня. Юноша в ответ широко улыбнулся, будто у него тысяча жизней в запасе. Решив, что сейчас важнее успокоить геге, Хуа Чен легко коснулся его руки, тихо сказав: —Все хорошо, геге. Что ты? Се Лянь помотал головой. Даже спустя столько лет он еще был способен смущаться столь откровенных вещей. Понятно, что ничего предосудительного не случится. Оба юноши ранены и не питают друг к другу романтического интереса. Но сама подача текста заставляла уши гореть. Справедливости ради, стоит сказать, что Се Лянь не единственный смутился. Юные девы скрывали покрасневшие щеки рукавами, а юноши, столь же смущенные, просто опустили взгляды. Пожалуй, более-менее спокойно отнеслись те, кто знал Вэй Усяня и те, кто знал, что у каждого действия представителей семьи Вэй есть причина. К таким людям относились гости из будущего, основатели, Цзян Яньли и, пожалуй, Не Хуайсан. Цзян Ваньинь хоть и знал, что его шисюн не опустится до низости, не мог отреагировать спокойно и прожигал брата возмущенным взглядом. Вэй Усянь, поняв, что почти все внимание сосредоточено на нем, фыркнул: —Да ладно, что вы так смотрите? Не лучше ли продолжить читать? Се Лянь, только немного успокоившись, снова покраснел, неуверенно глядя на книгу. Пока Владыка небес смотрел на книгу, Лань Цижэнь едва держал себя в руках. Лицо его позеленело, заставив старшего племянника беспокоиться. Все-таки дядя в том возрасте, когда волнения могут быть опасными. И стоит ли говорить, что такое обращение с его младшим племянником заставило возмущение вырываться из него неопределёнными звуками, которые в общем поднявшемся шуме не замечали. Цзян Фэнмянь впервые отринул свое извечное спокойствие и прикрыл лицо рукой. Он знал, что сын его друзей редко обращает внимание на условности. Подозревал также, что и у этих действий есть причина. И в тоже время, мужчина и не мог предположить последствий. Даже с учетом того, что этого еще не случилось. Юй Цзыюань лишь послала ему взгляд, в котором явно читалась насмешка. Она ведь говорила, что мальчишка – источник неприятностей. Но кто ее слушает? Как ни странно, но злости она не испытавала. Скорее что-то вроде гордости. Так выводить людей из себя дано не каждому. А паршивец только ухудшал ситуацию, радостно скалясь в ответ на взгляды. Цзян Яньли в это время думала о другом. Она не сомневалась, что А-Сянь что-то задумал, но девушка помнила о присутствии детей. Детей, которые как-то слишком внимательно слушают эту часть. Вздохнув, она накрыла уши А-Цин, заставив девочку возмущенно пискнуть. То же самое по примеру матушки сделал Цзинь Лин с Сюэ Яном. Правда, мальчишку пришлось хорошенько прижать, потому что, в отличие от своей подружки, он не сидел спокойно и хотел послушать всю историю. В итоге, молодой гдава ордена Цзинь обхватил маленькое тельце ногами, заставляя сидеть неподвижно, и все-таки накрыл его уши руками. Усмирив этого маленького демона, Цзинь Лин выдохнул, бросив возмущенный взгляд на смеющихся друзей и дядю Вэя. Нашли развлечение. Немного сгладила ситуацию одобрительная улыбка матушки. Про себя же юноша взмолился, чтобы эту часть побыстрее прочитали. Долго он этого демоненка не удержит. Откуда столько силы в таком маленьком теле?! Цзинь Чуаньли находил лица присутствующих и их реакцию забавной. До тех пор, пока не посмотрел на нынешнего главу своего ордена. Цзинь Гуанъшань переводил прищуренный взгляд с Вэй Усяня на Лань Ванцзы, и мысли его явно носили крайне неприятный характер. И вновь чувство, словно он окунулся в нечистоты. Нужно как можно быстрее отстранить от него наследника, пока мальчишка окончательно не испортился. Хуа Чен мягко перехватил руку Се Ляня, что неуверенно потянулся открыть книгу: —Геге, позволь мне продолжить. Супруг вручил ему книгу, даже не пытаясь скрыть облегчения. Теперь они поменялись местами. Хуа Чен сидел, а Се Лань с комфортом устроился головой на его коленях. До взглядов и мыслей окружающих им не было дела. — Он и в самом деле принялся претворять свои слова в жизнь: вцепившись руками в воротник Лань Ван Цзи, Вэй У Сянь рывком распахнул его, оголив белоснежные плечи и грудь. Затем он неожиданно повалил Лань Ван Цзи на спину. Тот, оказавшись на земле в насильно раскрытой мантии, позеленел всем лицом: «Вэй Ин! Что ты собираешься делать?» Вэй У Сянь полностью стянул с него верхнее облачение и разорвал в лоскуты: «Что я собираюсь делать? Здесь только мы одни, а я веду себя подобным образом – так что, ты думаешь, я собираюсь делать?» Он встал во весь рост, развязал свой пояс и, словно из вежливости, обнажил собственную грудь. Вэй Усянь не обращал внимания на прожигающие его взгляды. Он точно знал, что просто дразнит Лань Чжаня. А оценив по тексту его состояние, мог сказать, для чего это делает. Но, глядя на возмущённые, смущенные, растерянные лица, не мог сдержать смеха. Это была прекрасная возможность переключить внимание с его недавней несдержанности и несвойственной для него злости на что-то другое, и воскликнул: —О чем вы думаете с такими лицами? Цзян Чен закрыл лицо рукой, представляя, как сейчас грянет буря. Что же творит шисюн? После фразы Вэй Усяня на него недобро посмотрел даже Хуа Чен, которому было в целом плевать на заклинателей. Се Лянь, сверкая красными ушами, сказал: —Давайте дочитаем. Уверен, все не так плохо... Цзинь Лин всей душой поддерживал это предложение, пытаясь удержать извивающегося Сюэ Яна. Мальчишка был против того, чтобы ему закрывали уши. Вэй Усянь немного напрягся, когда на его плечо опустилась тяжелая рука, сдавливая. Не Минцзюэ склонился ниже, сказав: —Я вот не пойму, тебе так не хватает острых ощущений? - встречаясь с чуть расширившимися глазами первого ученика ордена Цзян, он добавили, - С удовольствием исправлю это сегодня же. Испугался ли Вэй Усянь? Как бы не так. Он улыбнулся шире, заявив: —Ловлю вас на слове, глава Не! Не Хуайсан только головой покачал. Снова он убедился в своей правоте. Никогда еще его старший брат не проявлял к кому бы то ни было такого внимания. Нет, он мог заметить талантливого ученика и дать ему возможность для совершенствования, но никогда не обучал лично. Спрятав усмешку за веером, второй молодой господин Не продолжил слушать, гадая, что же задумал его друг. — Глубоко посаженные ключицы венчали мягко очерченный торс молодого человека, едва вышедшего из возраста мальчика, но по-прежнему пышущего юношеской кипучестью и удалью. Наблюдая за его действиями, Лань Ван Цзи то бледнел, то серел, то пунцовел. Казалось, кровь в его жилах неистово бурлила, грозя подняться и пойти горлом. Вэй У Сянь улыбнулся, подошел к нему еще ближе и прямо перед глазами Лань Ван Цзи снял с себя влажную мантию, затем высоко занес руку и медленно разжал пальцы, позволив ткани слоями опасть на землю. Хуа Чен прочел это с усмешкой на губах. Не зря они сюда пришли. Хоть какое-то развлечение. Лица слушателей выражали смущение, перемешанное с недоверием. Некоторые отличались, глядя то на книгу, то на юношей с некоторой насмешкой. Но не злой, а скорее мягкой, как бы странно это ни звучало. Были и те, кто кривился от отвращения. Среди прочих к таким людям относился и старый учитель Лань. Хотя, в сравнении с Хуа Ченом, он был очень даже молод. В это время глава Яо вновь не сдержал свой язык, обращаясь к главе Оуян: —Не зря Старейшина Лань не любит мальчишку. Он действительно не знает понятий о приличиях. Глава Оуян ничего определенного не ответил, лишь качнул головой, не соглашаясь и не отрицая услышанное заявление. Он не сводил взгляда с лица юноши, что был похож на его сына. Оуян Цзычжэнь. Имя говорило, что он определенно имеет отношение к его клану. Почему же за все это время он не попытался подойти к своей семье, а держался отдельно вместе со своими друзьями. И единственный человек, который вызывал у юноши яркую, живую реакцию, был как раз таки молодой господин Вэй. Это наводило на определенные мысли. А что такого сделал этот человек, чтобы получить такое почти слепое обожание? Он видел взгляд юноши, когда учитель Лань начал обвинять Вэй Усяня. И это поразило его. Столько силы, гордости, уверенности было в глазах юноши, его, по всей видимости, внука. Пока глава Оуян пребывал в своих мыслях, главу Яо вновь осадил Хань Лисинг, подав юношам знак молчать и не вмешиваться: —Глава Яо вновь не находит в себе смелости говорить громче? И, если вы вдруг забыли, Лань Цижэнь более не является старейшиной. - мужчина посмотрел в глаза сплетника, сухо добавив, - Позвольте старшему и более опытному человеку дать вам совет. Следите за тем, что и где говорите. Так и неприятности получить недолго. Лицо главы Яо покрылось красными пятнами, но ничего сказать он не рискнул. Этот старик, Хань Лисинг, что он себе позволяет?! Но несмотря на возмущение, мужчина понимал, что не может ему ничего противопоставить. Хоть оба они и были главами малых кланов, не орденов даже, но старший мужчина превосходил его и по количеству адептов, и по умениям. Сун Лань, Сяо Синчень и Мэн Яо переглянулись между собой. Все трое юношей порадовались, что такой человек как глава Хань решил помочь им и взять под свою опеку, пусть и временно. Больше прочих к мужчине тянулся Мэн Яо. Юноша все больше понимал, что хотел бы быть похож на него. Мечты о том, что отец примет его, все еще теплились на границе сознания, но теперь попытка заслужить признание главы Цзинь была лишь долгом сына, что дал обещание матушке. Юноша был умен, имел впечатляющую память и способность просчитывать реакции людей. Но даже так, не покажи ему кто-то, что может быть иначе, и он до сих пор лелеял бы пустые надежды, ведущие в никуда. Когда громких комментариев и возмущений не последовало, Хуа Чен с досадой подумал, что слушатели уже немного смирились с поведением Вэй Усяня в книге. Тихонько фыркнув, он продолжил читать: — Вэй У Сянь потер руки: «А теперь, раз уж мы избавились от мантий, настала очередь штанов». Лань Ван Цзи хотел встать, но раненая нога вкупе с недавно пережитым сражением и бушевавшим внутри гневом сводили на нет все его усилия: чем больше он горячился, тем меньше у него получалось. Все тело Лань Ван Цзи было измождено до крайности, и ярость, клокотавшая в его груди, нашла иной выход – он в самом деле отхаркнул кровь. Вэй У Сянь тут же опустился на корточки и нажал на несколько акупунктурных точек на его груди: «Ну вот, вся застоявшаяся кровь вышла. Можешь не благодарить!» —Хаааа... Казалось, этот выдох был общим, потому что прозвучал невероятно громко в повисшей после последней строчки тишине. Вэй Усянь затрясся от беззвучного смеха. Да, как он и предполагал, все это преследовало одну цель. Помочь Лань Чжаню в его состоянии. Се Лянь облегченно выдохнул. Он надеялся, что ситуация наконец перестанет быть смущающей. Цзян Яньли отпустила А-Цин, поняв, что дальше повествование будет идти как обычно. Цзинь Лин сделал то же самое с Сюэ Яном. Мальчишка, до этого изо всех сил брыкающийся, смог пнуть молодого главу Цзинь куда-то в область колена, заставив прошипеть что-то явно ругательное. Вскинув подбородок, Сюэ Ян быстро отполз от него ближе к Цзян Яньли, бурча что-то недовольное себе под нос. Вэй Хенг с Лань Анем одновременно покосились на учителя Лань. Оба основателя не сдержали короткие смешки. Правда, Лань Ань сделал это почти незаметно, в то время как Вэй Хенг не скрывал широкую ухмылку. Лань Цижэнь сидел с лицом, выражающим шок, в перемешку с возмущением. Он был не в восторге, что снова Вэй Усяня выделили так, словно он поступил исключительно правильно. Какому нормальному человеку придет в голову запугивать и злить человека, просто чтобы тот отхаркнул кровь? Мужчина пытался не думать, что так нелюбимый им паршивец сильно улучшил состояние его младшего племянника. Те, кто еще недавно краснел, допуская неприличные мысли, сейчас неловко отводили взгляды. Вэнь Цин заинтересовалась другим: —Молодой господин Вэй, где вы учились расположению акупунктурных точек, на которые нужно нажимать? И как определили, что второму молодому господину Лань нужно отхаркнуть застой ци? Нет, это не было чем-то особенным. Любой взрослый заклинатель на это способен, однако юноши возраста Вэй Усяня редко интересовались подобными темами. Тщательно и с раннего возраста этому учились лишь те, кто собирался посвятить свою жизнь целительству. Вэй Усянь, чувствуя любопытствующие взгляды, легкомысленно улыбнулся и пожал плечами: —Так, попалась как-то книжка, вот и успел прочесть, пока не понял, что это труд по целительству. Вэнь Цин чуть прищурилась, но кивнула. Она ему не поверила. Такая информация не могла идти с первых строк. Вэй Усянь намеренно пытался сделать вид, что не углублялся в тему, однако Вэнь Цин, и сама с раннего детства таскающая всевозможные труды по целительству у отца, могла сказать, что это не так. Выдавать его не стала. Если молодой господин Вэй не хочет раскрывать всех своих знаний и способностей, у Вэнь Цин не было никаких причин заострять на этом внимание. Лань Сичень, видя, что младший брат застыл, а лицо его стало еще более невыразительным, мягко улыбнулся, легко поклонившись Вэй Усяню: —Молодой господин Вэй, благодарю вас за помощь моему младшему брату. Вэй Усянь замахал руками: —Не стоит, не стоит, я ведь еще ничего не сделал. Кивнув, Лань Сичень выпрямился, не глядя на хмурящего брови дядю. Ему все больше нравилась идея дружбы между братом и этим юношей. Когда все немного успокоились, Хуа Чен продолжил чтение: — Выплюнув черно-красный сгусток, Лань Ван Цзи ощутил, как боль и раздражение в его груди немедленно отступили. Вспомнив поведение Вэй У Сяня, он наконец-то сообразил, что произошло. Когда юноши взбирались на гору Муси, Вэй У Сянь заметил, что он выглядел хуже, чем обычно. В грудной клетке Лань Ван Цзи явно образовался застой дурной крови, поэтому сейчас Вэй У Сянь намеренно напугал и разозлил его, вынудив выплюнуть кровь, скопившуюся внутри. Лань Ван Цзи понимал, что Вэй У Сянь поступил так исключительно из благих побуждений, но, тем не менее, немного возмутился: «Не мог бы ты больше не шутить так, пожалуйста!..» Вэй Усянь, видя крайнее смущение на многих лицах, открыто рассмеялся. Он любил это. Видеть эмоции, особенно если причиной является он сам. И сейчас, несмотря на некоторые осуждающие взгляды, он был искренне рад, что смог помочь. Подумав, что это прекрасный шанс, он воскликнул: —Лань Чжань! Уж после такого ты просто обязан стать моим другом. Лань Ванцзы не поднял на него взгляд, но ответил: —Ничего этого еще не случилось. Игнорируя смешки, долетевшие до слуха, первый ученик ордена Цзян шутливо возмутился: —Так нечестно! Пусть этого не случилось, но видно же, что мы будем прекрасными друзьями! Не Кай прошептал сидящему рядом Вэй Хенгу: —Знаешь, это страшно. Вроде понимаю, что это другой человек, но до чего вы похожи. Лицо, характер, даже некоторые жесты. Вэй Хенг тихонько фыркнул: —Даже так? А в чем еще он на меня похож? Несмотря на шутливый тон вопроса, взгляд на миг заострился. Не Кай отвернулся: —Ты чего? Просто отмечаю удивительное сходство. Вэй Хенг еще пару мяо не сводил с него взгляда, прежде чем отвернуться. Тень раздражения исчезла так же быстро, как и появилась. Он придвинулся еще ближе, потянув Не Кая лечь к себе на колени. Только тогда он смог окончательно успокоиться, а Не Кай тихо фыркнул, поняв, в чем было дело. К счастью, никто не заметил эту короткую заминку. Вэй Усяня успокоили, и тот скрестил руки на груди, демонстративно обиженно уставившись на книгу. Хуа Чен хмыкнул, но продолжил читать. — Вэй У Сянь возразил: «Застой дурной крови чрезвычайно вредит телу, но зато с легкостью покидает его при испуге. Не волнуйся, я бы ни за что не воспользовался ситуацией и ничего бы с тобой не сделал». Лань Ван Цзи ответил: «Вздор!» Вэй У Сянь уже догадался, что Лань Ван Цзи пребывал сегодня в особенно неблагодушном расположении духа и, махнув рукой, прекратил оправдываться: «Ладно, ладно, вздор так вздор. Я убожество. Самое настоящее убожество». Вэй Усянь не понял, что именно в прозвучавшем тексте заставило некоторых из присутствующих нахмуриться. Понятно же, что он шутит и просто несет вздор. Хуже всего лица были у юношей из будущего. Оглядевшись еще раз, он воскликнул. —Эй, что за хмурые лица? Ответ пришел откуда не ждали. —Вэй Ин... Не убожество. Послышался кашель. Вэй Усянь изумленно посмотрел на Лань Ванцзы. Ему же не послышалось? Судя по ужасу на лице старого учителя, не послышалось. Губы тут же растянулись в широкой улыбке. —Лань Чжань! Так значит мы друзья? Наконец-то ты признал это! —... Нет. Ответ и резко отведенный взгляд вовсе не опечалили первого ученика ордена Цзян. —Ну ничего, у тебя еще есть время привыкнуть! Цзинь Чуаньли тихонько фыркнул. —Поразительная самоуверенность. - он предупреждающе поднял чарку с вином, глядя на Вэй Хенга, уже открывшего рот, - Ни единого слова. Громкий смех со стороны основателей привлек внимание, отвлекая от странного диалога. Выждав пару мяо, Хуа Чен продолжил, одной рукой перебирая шелковые пряди волос супруга. — Тут Вэй У Сянь вдруг почувствовал подземный холодок, крадущийся по его спине, и невольно поежился. Он тотчас же поднялся, прошелся по гроту, собрав сучьев и опавшей листвы, и нарисовал на своей ладони заклинание на этот раз обычного огненного талисмана. Сухие ветки с треском занялись огнем, время от времени испуская искры. Вэй У Сянь растер в руках лекарственные растения из мешочка и, разорвав штанину Лань Ван Цзи, равномерно присыпал три глубоких, зияющих прокуса от клыков зверя, едва переставших кровоточить. Внезапно Лань Ван Цзи жестом остановил его. Вэй У Сянь удивился: «Что такое?» Не произнося ни слова, Лань Ван Цзи взял из его ладони часть трав и прижал к груди Вэй У Сяня. Тот вздрогнул всем телом и вскрикнул: «Ай!» От такого описания многие из молодого поколения поежились. Казалось, они могут физически ощутить боль от прокуса на ноге второго молодого господина Лань и ожога на груди первого ученика ордена Цзян. И хоть действовал Лань Ванцзы несколько грубо, все же было заметно беспокойство. И видимо молодой господин Вэй прав. Лань Ванцзы действительно считает его другом, иначе не стал бы в своем состоянии беспокоиться о чужих ранах. Вернее, так считали те, кто плохо его знал. А это почти все присутствующие. Цзян Яньли с беспокойством посмотрела на детей. Сюэ Ян держался неплохо, а вот А-Цин побледнела и едва не плакала. Ей было очень жаль красивого и доброго геге. Вздохнув, девушка погладила детей по головам, прошептав, что этого еще не случилось. Ей и самой было не по себе от услышанного, но успокаивал здоровый и довольный вид младшего брата. Выдержав пару мяо и не дождавшись комментариев, Хуа Чен вернулся к тексту. — Вэй У Сянь совсем позабыл о свежем увечье на своей груди, нанесенном раскаленным железом. Ссадина до сих пор кровоточила и также вымокла в воде. Лань Ван Цзи убрал руку. Вэй У Сянь пару раз цыкнул, а затем постепенно отодрал от ожога лекарственные растения, прилипшие к его коже, и вновь приложил их к ноге Лань Ван Цзи: «Не стесняйся! Я часто ранюсь, но все равно продолжаю плавать в Озере Лотоса, как обычно, так что давно уже привык к подобному. К тому же, мешочек совсем маленький, и там наверняка не так много трав. Думаю, трем дырам в твоей ноге они нужнее… Ай!» —Лань Чжань! Ты что такое делаешь?! Возмущённый возглас вызвал смешки, которые превратились в сдавленный кашель, стоило услышать ответ. —Я слушаю книгу. Смех сдержать не смогли. Особенно при виде искреннего изумления на лице главного шутника, чья слава бежала вперед него самого. Цзян Ваньинь был в восторге. Может, зря он недолюбливает этого второго нефрита? Еще никому не удавалось заставить шисюна выглядеть таким потрясеным. Лань Ванцзы же совершенно спокойно расправил зало́м, образовавшийся на рукаве. Он изо всех сил держал лицо спокойным. Говорить и привлекать к себе внимание было невероятно сложно. Однако он твердо решил, что хочет стать тем человеком, которого любили и уважали пришедшие из будущего юноши. Он прекрасно понимал, что в их будущем совершил какую-то серьёзную ошибку. И был уверен, что это случилось из-за его отстраненности. Из-за слепого следования всем правилам ордена. Увидев восторг в обращённых на него четырёх взглядах, юноша понял, что поступил верно. Не заметил он другого взгляда. Мимолетного, почти незаметного, однако полного любопытства. — Лань Ван Цзи помрачнел и, помолчав, сказал: «В следующий раз не веди себя столь безрассудно, если знаешь, что в итоге будет больно». Вэй У Сянь ответил: «Но что мне еще оставалось делать? Я и сам не впадаю в восторг, когда меня прижигают раскаленным железом. Но кто же знал, что Ван Лин Цзяо такая бесчеловечная, что готова ставить людям клеймо прямо на глазах. А Мянь-Мянь ведь девушка, притом симпатичная. Она бы могла ослепнуть или получить шрам на лицо на всю оставшуюся жизнь. Это же ужасно». Упомянутая Мянь-Мянь ощутила, как потеплели щеки. —Молодой господин Вэй... Вэй Усянь тут же замахал руками, едва не попав по лицу главы Не. —Нет-нет-нет, я ничего не сделал! Если мы не судим за то, чего не случилось, то и благодарить не стоит. Неуверенно кивнув, дева Ло вцепилась в руку Цинь Су. Глава Ло, однако, был в корне не согласен. —Молодой господин Вэй, позволю себе не согласиться. Пусть описаных событий еще не случилось, подобные принципы не появляются из пустоты. Именно по этой причине глава клана благодарит вас. К всеобщему изумлению и некоторому неудовольствию Вэй Усяня, глава Ло поднялся, совершая традиционный поклон. Первому ученику ордена Цзян ничего не осталось, как под пристальным взглядом госпожи Юй ответить на поклон. Лань Цзинъи прошептал друзьям. —Старший Вэй не меняется. Помните, как он возмущался, стоило нам начать благодарить его? В ответ он получил веселые улыбки, немного разбавившие недавнее напряжение. — Лань Ван Цзи бесцветным голосом сказал: «Но теперь шрам на всю оставшуюся жизнь будет на твоем теле». Вэй У Сянь возразил: «Это другое дело. Во-первых, он не на лице. А во-вторых, я мужчина, так чего же мне бояться? Разве может мужчина в своей жизни обойтись без пары увечий и шрамов?» Цзян Яньли немного печально произнесла, внимательно глядя на младшего брата: —И все же, А-Сянь, я бы предпочла, чтобы шрамов у вас с А-Ченом было как можно меньше. Постарайтесь быть осторожнее. Юноши склонили головы, почти одновременно пробормотав: —Да, шицзе... —Конечно, сестра... Вэнь Сюй в восторге смотрел на Яньли. Он уже понял, насколько своеволен бывает Вэй Усянь, и как тяжело Цзян Ваньиню дается подобное смирение. А она лишь парой слов заставила обоих склонить головы, как нашкодивших детей. Вновь возникло почти неодолимое желание встать и преподнести деве Цзян цветок. Он подумал, что на сей раз это будет Альстромия. Неповторимая, удивительная, прекрасная. Именно такой он видит ее. Но это подождет. Не стоит быть излишне настойчивым. Однако завтра цветок обязательно найдет свое место в этих изящных ладонях. Едва уловимо улыбаясь, наследник Вэнь не обращал внимания на ехидные взгляды кузины. Пусть смеется. Это не имеет значения. — Сидя на корточках обнаженным по пояс, он подобрал с земли ветку и пошевелил угли в затухающем костре: «К тому же, если посмотреть на это с другой стороны, то пусть шрам и останется со мной до конца моих дней, все же он означает, что в свое время я защитил девушку. А девушка наверняка навсегда запомнит меня. Она не сможет забыть меня до конца своих дней. Так что, если подумать, то на самом деле…» Послышалось фырканье. Мянь-Мянь, еще недавно желавшая поблагодарить юношу, сейчас не сводила с него возмущённого взгляда. Лань Сычжуй покачал головой, переглядываясь с друзьями. Он не раз был свидетелем, как Сянь-гэгэ забавляется подобным образом. Он просто делает что-то важное, а потом сводит все к шутке, чтобы избежать благодарностей. И ему верили. Мало кто видел, что все эти отговорки, как та, что в книге, всего лишь слова. Он бы спас юную деву, даже если бы никто не узнал об этом. Лань Цижэнь злился, но молчал. Он представлял будущее очень мрачным, учитывая, как много сильных людей встают на сторону мальчишки. Снова и снова он пытался понять, что именно в таких как он и его мать привлекает людей. Вечные источники хаоса, несущие за собой разруху. Мужчина обещал себе, что не допустит этого хотя бы со своими племянниками. Брата он не уберег, но о племянниках позаботится. Он уже смог привить им послушание правилам ордена, хоть с Ванцзы и придется еще поговорить об этом. И положение он свое вернет. Эти так называемые основатели уйдут, и все вернется на круги своя. Он искренне в это верил. Госпожа Юй слушала главу с крайне спокойным выражением лица. Лишь иногда проворачивала сверкающий Цзыдянь на пальце. Женщина пыталась держать себя в руках, но получалось это с каждым мгновением все сложнее. Слишком много информации. Слишком странные мысли у нее появляются. И слишком высокой становится вероятность, что ее настоящее лицо увидят посторонние. Она была довольна своей репутацией, несмотря на слухи. Лучше быть суровой, резкой госпожой своего ордена, чем примерной женой, которая не сможет защитить свою семью и людей в случае чего. Вэй Усянь же сидел, подперев щеку кулаком, и просто слушал. С его губ не сходила улыбка. Напряжение, застывшее на самом дне глаз, никто не заметил. Никто не спешил комментировать, погруженные в собственные размышления. Пока что есть возможность отвлечься от стремительно приближающейся бури, ее будут использовать. — Лань Ван Цзи внезапно изо всех сил толкнул его: «Так значит, ты тоже понимаешь, что она не сможет забыть тебя до конца своих дней!!!» Он попал прямо по ране на груди Вэй У Сяня. Прикрывая ожог, тот упал на спину: «Лань Чжань!..» Лежа на земле в холодном поту от боли, Вэй У Сянь приподнял голову и простонал: «Лань Чжань, ты… Да что я тебе сделал-то?!.. С такой же яростью ты мог бы мстить за убийство собственного отца!» Цзян Яньли тяжело вздохнула. Такие слова... Ей казалось, что А-Сянь снова попал в самую цель, сказав что-то, не подумав. Она не думала, что младший брат замешан в чем-то таком. Но было ощущение, что он надавил на больное место. Учитывая, что облачные глубины на тот момент сожжены... Девушка опустила взгляд, мягко поглаживая плечи детей. Это только самое начало, а на сердце уже ощущается тяжесть. Она бы хотела иметь силу, чтобы забрать чужую боль. Лань Ванцзы и Лань Сичень переглянулись. В их головах пронеслись похожие мысли касаемо состояния облачных глубин и возможных последствий. Даже несмотря на то, что отца они почти не знали, оба юноши ощутили озноб. Лань Ань склонил голову к плечу. Это было первое упоминание нынешнего главы ордена. Для него это было прекрасной возможностью узнать немного больше о нем, прежде чем встретиться лично. Вэнь Мао незаметным жестом коснулся его рукава. Невесомая, однако необходимая поддержка. —Услышав его слова, Лань Ван Цзи сжал руки в кулаки. Но мгновение спустя он разжал их и, похоже, собрался помочь Вэй У Сяню подняться. Однако тот сел самостоятельно и потихоньку отполз от него: «Хорошо, хорошо! Я знаю, что ты терпеть меня не можешь, поэтому отсяду подальше. Не подходи сюда! И не толкайся больше, мне очень больно». Рана находилась на левой стороне груди, поэтому начинала ныть каждый раз, когда он поднимал руку. Лань Ванцзы нахмурился, слушая эти слова. Ему не нравилось это. Хотелось, чтобы Вэй Ин и дальше настаивал, пробил его броню. Вот только он сам сделал все, чтобы оттолкнуть юношу. Что же теперь он мог сделать? Вэй Хенг с интересом наблюдал за обоими юношами. И если Лань Ванцзы прочитать было достаточно сложно, то его потомок казался открытой книгой. Именно, что казался. Вэй Хенг видел едва уловимое напряжение в глазах и прекрасно понимал причины такого поведения. Он мог сколько угодно носить маску шута, прикрываясь ей как щитом. Вот только рано или поздно настоящее лицо откроется, и это станет удобным поводом, чтобы на него надавить. Учитывая уже услышанное и увиденное, он был почти уверен в том, что же случилось в будущем. Сейчас остается только наблюдать, чтобы убедиться в собственной правоте. Вэй Усянь же с легким прищуром смотрел на книгу, не обращая внимания на взгляды. — Вэй У Сянь откатился в сторону, подобрал белые одежды, порванные на лоскуты, и правой рукой перекинул их Лань Ван Цзи: «Перевяжи рану сам. Я не буду приближаться к тебе». Затем он подвинул к костру свои одежды, чтобы высушить их от воды. Прошло некоторое время, но никто из них так и не подал голоса. Вэй У Сянь нарушил молчание первым: «Лань Чжань, ты действительно странный сегодня. Такой грубый. И слова говоришь, тебе несвойственные». Лань Ван Цзи ответил: «Если у тебя нет определенных намерений, то не соблазняй других. Ты лишь потакаешь своим желаниям, а они потом маются в замешательстве». Послышался обречённый стон. Взгляды тут же сосредоточились на Цзян Ваньине и Цзинь Лине, что сидели, закрыв лицо рукой. До забавного одинаковая поза и реакция. Вэй Усянь залился громким смехом, едва не падая на Не Минцзюэ. За время, проведённое рядом, юноша привык к присутствию мужчины и вел себя так, словно это вполне нормально – периодически использовать главу одного из великих орденов в качестве подушки или стенки, на которую можно опереться. Возможно этому поспособствовало то, что сам мужчина не выказывал сопротивления или недовольства. Происходило это почти неосознанно, и оба не замечали странных взглядов окружающих. Не Хуайсан едва сдерживал восторженную дрожь в пальцах, все сильнее сжимая веер. В мыслях второго молодого господина Не уже был расписан план сближения старшего брата и друга. Он уже почти дошел до плана свадебного торжества. Запнулся на мысли, кто из них будет сидеть в паланкине, но это такие мелочи. Главное сейчас не спугнуть только начавшую формироваться связь. Он бросил взгляд в сторону основателей, встречая прищуренные глаза Не Кая. Кажется, им нужно поговорить. Не Хуайсан решил сделать это вечером, чтобы не привлекать лишнее внимание. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи кивнули на слова Лань Ванцзы в книге. Это было привычно. Он всегда учил их думать, прежде чем говорить. Это было нормально, если не считать слишком уж эмоционального состояния всегда спокойного Ханьгуан-цзюня. Оуян Цзычжэнь только головой покачал. Ему не нравилось напряжение, что сквозило в каждой строчке. Мысли, которые все четверо старались гнать от себя, все равно упорно появлялись в голове. Старший Вэй и Ханьгуан-цзюнь сейчас вовсе не друзья. Второй молодой господин Лань старательно и упорно отталкивает первого ученика ордена Цзян. И это точно отразится в будущем. Что-то важное было в том, как развиваются их отношения сейчас. И наследник Оуян был уверен, что именно с этим была связана тень не убывающей вины, что порой мелькала в глазах Ханьгуан-цзюня, обращенных на старшего Вэй. — Вэй У Сянь возразил: «Но я же не тебя соблазняю, так что и не тебе маяться в замешательстве. Если, конечно…» Лань Ван Цзи резко спросил: «Если, конечно, что?» Вэй У Сянь ответил: «Если, конечно, тебе, Лань Чжань, не нравится Мянь-Мянь!» Девушка не выдержала смущаюших фраз, воскликнув: —Молодой господин Вэй, как можно быть таким бесстыдным? Вэй Усянь рассмеялся, глядя на порозовевшие щеки юной девы. —А что такого? Разве я говорю что-то плохое? Вдруг сейчас... —А-Сянь! - мягкий, но с ноткой строгости, голос Цзян Яньли оборвал его в середине фразы. Когда юноша замолчал, непринужденно скрестив руки на груди, она обратилась к смущенной девушке, - Дева Ло, прошу, не стоит реагировать так остро. Этого ведь еще не случилось. Уверена, теперь А-Сянь не позволит себе подобных высказываний. Получив кивок, Яньли мягко выдохнула. Ей было все еще непривычно так открыто привлекать к себе внимание, но и промолчать она не могла. Конечно, девушка понимала, что ее младший, озорной брат скажет еще и не это. Ей просто хотелось в очередной раз напомнить, что за события, еще не случившиеся, спрашивать несправедливо. — Через секунду Лань Ван Цзи равнодушно ответил: «Прошу, хватит нести бредни». «Ладно, тогда я буду нести сети». «Неужели тебя так забавляет сочинять шуточные каламбуры на основе многозначных слов?» «Очень забавляет. Но, между прочим, мои каламбуры настолько же шуточные, насколько и мои способности. Совсем не шуточные». Тишина в зале прервалась смешками. Да, мальчишка и впрямь не теряется, чтобы ни случилось. Нехотя, но многие были вынуждены признать хотя бы себе, что наблюдать за этим было забавно. Не Минцзюэ фыркнул, склонившись чуть ближе. —Любишь похвастаться? Надеюсь, ты продемонстрируешь, насколько нешуточные у тебя способности позднее на тренировке. Вэй Усянь улыбнулся шире прежнего. —Разве глава Не забыл, как сам хвалил этого ученика? Еще раз фыркнув, мужчина выпрямился. Но с губ не сходила предвкушающая усмешка. Да, он помнил. И едва сдерживался, чтобы не сорваться на тренировочную площадку прямо сейчас, прервав чтения. Не Хуайсан, словно угадав мысли брата, вцепился в его рукав. — «…» Лань Ван Цзи пробормотал себе под нос: «И почему я сижу здесь с тобой и веду бессмысленные разговоры?» Вэй У Сянь незаметно для себя самого придвинулся к Лань Ван Цзи и сел подле него, продолжив беспечно болтать: «Потому что у тебя нет иного выбора. Здесь остались лишь мы вдвоем, люди, настигнутые злым роком. С кем еще тебе вести бессмысленные разговоры, если не со мной?» Лань Ван Цзи взглянул на того, кого жизнь ничему не учила; кто забывал, как именно получил свои раны, едва они затягивались. Едва Вэй У Сянь вознамерился растянуть губы в широкой ухмылке, как вдруг увидел, что Лань Ван Цзи склонил голову. Хуа Чен прервался на полуслове, скользя взглядом дальше по тексту. Брови его поползли вверх в непритворном изумлении. Он поднял взгляд на Вэй Усяня, затем посмотрел на Лань Ванцы. Алые губы растянулись в улыбке. Он посмотрел на супруга: -Гэгэ, я чувствую себя отомщенным, - в его голосе был какой-то детский восторг, а глаза сверкнули весельем. Игнорируя недоуменные взгляды, князь демонов продолжил чтение. Ради этих строчек он постарался применить весь свой актерский талант и даже повысил голос в нужный момент. — Мгновение спустя Вэй У Сянь завопил: «АААААААААААААААААААА, прекрати! Прекратипрекратипрекрати!!!» Лань Ван Цзи глубоко вонзил зубы в место чуть пониже локтя Вэй У Сяня, крепко вцепившись ему в руку. —Лань Чжань! - возмущенно-испуганный вопль Вэй Усяня заставил сидящих слишком близко к нему поморщиться и прикрыть уши руками. Лань Сичень не знал, плакать ему или смеяться от абсурдности и ужаса услышанного. Это и есть насмешка судьбы? Он же сам хотел, чтобы молодой господин Вэй разрушил броню его брата. Вот, пожалуйста, он это сделал. Только ощущение от этого какое-то... Странное. Лань Ванцзы же невозмутимо разгладил и без того идеальный рукав своего одеяния. Только покрасневшие мочки ушей намекали, что он находится в состоянии крайнего смущения. Лань Сычжуй широко распахнутыми глазами смотрел прямо перед собой. Его друзья, впрочем, выглядели не лучше. Казалось, что они услышали или поняли что-то не так. Было немыслимо, чтобы их старший вел себя вот так. За время чтений они думали, что сильнее удивить их не смогут, однако сейчас поняли, несколько ошибались. Кто-то легко ударил его между лопаток. Резко повернув голову, юноша встретился с широкой ухмылкой Хуа Чена: —Отомри уже, не пугай окружающих. Юноша тихо фыркнул, но моргнул пару раз, сбрасывая оцепенение. Хуа Ченчжу не изменял себе. Еще с первой встречи А-Юань понял, что между ним с Сянь-гэгэ что-то случилось. Ни один из них не соглашался рассказать эту историю, хоть они с друзьями и спрашивали множество раз. А теперь еще эта фраза про отомщение. Покачав головой, Лань Сычжуй обменялся взглядами с друзьями. На учителя Лань они не смотрели. И без того было понятно, что ничего хорошего они там не увидят. Вероятно, сейчас Лань Цижень думает, что был полностью прав в своих суждениях. Пусть думает. Главное, чтобы не говорил об этом слишком громко. Даже привитое с самого детства уважение к старшим по возрасту и положению не остановит их от защиты одного из самых важных для них человека. Хуа Чен, приведя в себя юношу, снова расслабленно устроился на своем месте. Ему было плевать на окружающих, но не нравилось, насколько пустым стал взгляд юноши. Когда-то, не так давно, он принял их под свою защиту и ему не нравилось, если вдруг кому-то из них становилось плохо. Конечно, он долго не мог привыкнуть, что теперь ему есть дело до кого-то еще, кроме его Высочества, но со временем демон принял это как факт. На губах появилась теперь совсем другая улыбка. Легкая, почти незаметная, однако полная тепла. Хмыкнув и не дав начаться обсуждениям, он продолжил чтение, чувствуя, как настроение становится все лучше. — Услышав вопли, он не только не прекратил, но еще сильнее сжал челюсти. «Не перестанешь?! Тогда я сейчас лягну тебя! Думаешь, я не стану пинаться лишь потому, что ты раненый?!!» «Хватит кусаться! Хватит! Я пойду прочь! Прочь!!! Уйду, уйду, уйду, куда подальше, только перестань!!!!!!» «Лань Чжань, ты совсем спятил сегодня!!!!!! Собака!!! Ты собака!!!!!! Хватит кусаться!!!!» Не Минцзюэ хотел что-то сказать и уже повернул голову, как заметил мертвенную бледность, залившую лицо первого ученика ордена Цзян. Юноша застыл, подобно каменному истукану, а взгляд стал стеклянным. Тонкие пальцы сжали ткань своего халата до побелевших костяшек, а на лбу выступила испарина. Только он хотел спросить, что случилось, как рядом мелькнули пурпурные одежды. Мужчина изумленно моргнул, когда дева Цзян опустилась на колени перед юношей, мягко обхватывая его лицо ладонями. За ее спиной переминался с ноги на ногу наследник Цзян. Но даже не это самое странное, а то, что юноши из будущего как один вскочили на ноги, не сводя убийственных взглядов с книги. Дева Цзян заговорила. Нежный голос звенел от тревоги: —А-Сянь, ты меня слышишь? Все хорошо. В ответ юноша вцепился в удерживающие его лицо руки и замотал головой. Он изо всех сил пытался взять себя в руки, но перед глазами снова и снова вставали сцены из глубокого детства. Цзян Чен огляделся, понимая что они привлекли всеобщее внимание. Сжал зубы. Он очень не хотел говорить здесь о причинах такой реакции. Слишком очевидным станет место, в которое можно ударить. Он поклонился сразу всем присутствующим, быстро проговорив: —Этот наследник просит прощения. Мы ненадолго покинем зал. Подхватив брата под руку, он практически силой заставил того подняться выволок из зала под недоуменные взгляды. Никто не успел возмутиться, а глядя на мрачные лица главы Цзян и его супруги, понимали, что и не стоит. Стоило им троим покинуть зал, как Цзян Чен позволил брату повиснуть на нем, содрогаясь всем телом. Он показательно недовольно буркнул: —Что ты творишь? Задушить меня хочешь? Нет тут никого, угомонись. В ответ он получил невнятное бормотание и какой-то сдавленный всхлип. Цзян Чен крепче сжал руки на его спине, пытаясь таким образом вернуть брата к реальности. —Что ты там бормочешь? Видят небеса, ты даже в детстве разговаривал лучше. Цзян Яньли просто молча стояла рядом, поглаживая обоих братьев по макушкам. Хоть до смерти испуган был только А-Сянь, но А-Чену тоже нужно было ощущать поддержку. Он нечасто кого-то успокаивал, и такие моменты давались ему сложно из-за неумения подбирать слова. Брат и сестра Цзян замерли, стоило услышать бормотание. —Их так много, А-Чен... Так много. Клыки как мои руки. И глаза... Страшные, светящиеся в темноте. И я ничего не мог сделать. Ничего-ничего-ничего! Совсем ничего. Я и сейчас не могу... Слова звучали сдавленно, терялись в складках ткани на плече Цзян Чена. Наследник Цзян сильнее сжал руки на его спине, почти ломая ребра. Встряхнул: —Тут никого нет! А если будет, я отгоню их всех! Я ведь обещал, помнишь? Цзян Яньли провела рукой по щеке брата, которая была ближе к ней. —А-Чен прав, А-Сянь. Ну же, возвращайся к нам. Мы ведь рядом, а значит никакая собака к тебе не подойдет. Спустя почти кэ Вэй Усянь смог прийти в себя. Все это время он сидел между Цзян Ченом и Цзян Яньли. Девушка устроила голову на плече шиди, мягко и ласково поглаживая по руке. Цзян Чен просто молча был рядом, даря ощущение поддержки. Когда остаток вновь вспомнившегося кошмара ушел, Вэй Усянь внезапно позвал. Голос был немного хриплым, но ему сейчас было не до того. —Долго прятаться будете? Цзян Яньли удивленно подняла голову и едва не рассмеялась, глядя на виноватые лица четверки из будущего. Юноши подошли ближе, усаживаясь полукругом перед ними. Заговорил Лань Сычжуй: —Сянь-гэгэ, тебе лучше? Мы просто хотели убедиться, что ты в порядке, но не хотели мешать. Вэй Усянь пришел в себя достаточно, чтобы одарить детей широкой улыбкой и энергично вскочить на ноги. Голос его хоть и оставался немного хриплым, в целом звучал как обычно с привычной дразнящей ноткой: —Ах, эти дети такие милые. Не стоит волноваться, я в полном порядке. Не пора ли нам вернуться? С этими словами он закинул руки на плечи Лань Сычжуя и Цзинь Лина, утягивая их в направлении зала. Остальные последовали за ними, не сводя с Вэй Усяня тревожных взглядов. Перед тем как войти, Цзян Яньли мягко позвала: — А-Сянь, дослушаешь эту главу вместе со мной и А-Ченом? Юноша улыбнулся шире: —Конечно, шицзе. Я с удовольствием. В зале в это время некоторые не могли удержать язык за зубами. Цзинь Цзысюнь недовольно воскликнул: —Он правда настолько бесстыдный! Делает все, чтобы привлечь к себе внимание. И почему мы должны его ждать? Нашлись безумцы, которые поддержали его согласными возгласами. И все они замерли, чувствуя ледяную дрожь, вызванную спокойным, даже ленивым голосом основателя Вэй: —Я смотрю некоторым людям крайне скучно жить. Возможно, мне стоит организовать для вас веселье? - он обвел взглядом присутствующих, особенно останавливая внимание на тех, кто выразил недовольство его потомком, - Следующий, кто посмеет сказать что-то плохое в адрес моего потомка очень сильно об этом пожалеет. Ответить ему не успели. Как раз в это время распахнулась дверь и вошло гораздо большее количество человек, чем вышло. Некоторе только глаза распахнули, только сейчас поняв, что юноши из будущего незаметно покинули зал. Пока все устраивались по своим местам с Вэй Усяня не сводили внимательных взглядов. Мало кто понял, чем была вызвана такая реакция. Некоторые даже допустили мысль, что это была попытка привлечь к себе внимание окружающих. На собственное благо эти мысли остались не высказаны. Не Минцзюэ едва уловимо нахмурился, когда Вэй Усянь устроися между девой Цзян и наследником Цзян. Почему-то он резко испытал чувсто потери. Ему хотелось вернуть первого ученика ордена Цзян на прежнее место рядом с ним. Еще больше хотелось узнать, что с ним случилось. Никогда мужчина не видел такого страха в чьих бы то ни было глазах. Дождавшись, пока все устроятся, Цзян Чен поклонился, ровно произнеся: —Приносим извинения за задержку. И больше ни слова. Он не собирался ничего пояснять или добавлять. Пожалуй, это был первый раз, когда Цзян Ваньинь проявил подобную непочтительность к старшим по возрасту, а в некоторых случаях и по положению, людям. Желание задавать вопросы отбили взгляды Госпожи Юй и основателей. Хуа Чен, испытавший странные эмоции от увиденной сцены, быстро вернулся к чтению. Он, разумеется, понял, что Вэй Усянь боится собак. Однако ему стало внезапно некомфортно от того, что он не знал этого раньше, хоть и провел с этим беспокойным созданием достаточно много, по людским меркам, времени. — Когда Лань Ван Цзи, наконец, закончил сходить с ума и накусался вдоволь, Вэй У Сянь подскочил до потолка и, трясясь и спотыкаясь, нырнул в противоположный угол пещеры: «Не подходи!» Лань Ван Цзи неспешно выпрямился, привел в порядок волосы и одежды и, не говоря ни слова, спокойно уставился себе под ноги, словно тот, кто только что ругался, толкался и вонзал зубы в плоть других людей, не имел к нему ни малейшего отношения. Это было бы даже забавно, если бы ранее не случилось странной реакции первого ученика ордена Цзян. Наследник Цзян прижался к плечу брата, давая ощущение реальности. Цзян Яньли усадила А-Яна на колени Вэй Усяня, одновременно легко поглаживая его напряжённую руку. Она посчитала, что ребенок поможет брату бытрее окончательно прийти в себя. Лань Ванцзы ощутил легкую тошноту, хоть лицо его и осталось спокойным. Мало того, что он повел себя крайне нехарактерно для себя, так еще и реакция Вэй Ина его поразила. Если здесь он смог успокоиться с помощью шиди и шицзе, то там, в пещере, у него не было никого, кто мог бы помочь. Напряжение, опасность за спиной и сумасшедший товарищ, который видимо своим поступком воскресил давний страх. Как после этого Вэй Ин все еще может хотеть быть его другом? Мягкое касание к плечу вернуло юношу из своих мыслей. Лань Ванцзы едва заметно кивнул старшему брату, возвращаясь взглядом к книге. — Вэй У Сянь взглянул на след от укуса на своей руке и, по-прежнему дрожа, съежился всем телом. Продолжив шевелить угли в костре, он непонимающе подумал: «Почему Лань Чжань так ведет себя? Конечно, он спас меня, но ведь позже, получается, я тоже его спас? Я не то чтобы жду от него благодарности или чего-то подобного, но почему мы не можем стать друзьями даже после всего, что случилось? Неужели я действительно… Неужели я и впрямь настолько же надоедлив, насколько говорит Цзян Чэн?!» Вэй Усянь почувствовал, как брат сильнее сжлал его руку. Фыркул, склонив к нему голову: —Да ладно тебе, Чен-Чен. Чего напрягся? Ясно же, что это все ерунда. Цзян Чен нахмурился сильнее прежнего. Он бы хотел вернуться во все те моменты, когда был груб и остановить самого себя, но это было невозможно. В итоге, он все-таки выдавил из себя под одобрительную улыбку сестры: —Я так не думаю. Вэй Усянь вздохнул, подтодолкув брата плечом. —Все в порядке, не думаю, что я серьезен в книге. Ну, возможно только в тот момент. Хватка на его руке чуть ослабла, однако хмуриться наследник Цзян не прекратил. На маленькую сцену обратили внимание только глава Цзян и его супруга. Однако вмешиваться не стали. Не здесь, где можно было привлечь слишком много ненужного внимания. Сюэ Ян мотнул головой, уютнее устраиваясь на коленях учителя. Он хотел помочь хоть как-то. — Его сомнения в самом себе внезапно прервал голос Лань Ван Цзи: «Спасибо». Вэй У Сянь решил, что ослышался. Он поднял взгляд на Лань Ван Цзи, смотревшего на него. Тот со всей серьезностью повторил: «Спасибо». Заметив, как низко он опустил голову, Вэй У Сянь не на шутку испугался, что сейчас тот в знак благодарности встанет перед ним на колени: «Не стоит, не стоит. Есть у меня один пунктик: я не выношу, когда люди вдруг принимаются благодарить меня, Не Хуайсан фыркнул, резко сложив свой веер: —И очень зря, Вэй-сюн! Вэй Усянь скривил губы в усмешке: —Почему это, Не-сюн? К чему мне благодарность? Я просто делаю, что должен и не жду ничего в ответ. Не Хуайсан покачал головой: —Именно поэтому благодарят тебя от чистого сердца. Отвергая подобный жест, ты можешь сильно ранить того, кто тебе благодарен. Вэй Усянь все еще не понимал: — Ах, Не-сюн, не стоит относиться к этому так серьезно. Если человек правда благодарен, то никакая реакция этого не изменит. Поняв, что спорить бесполезно, второй молодой господин Не отвел взгляд. Не Кай снова посмотрел на Вэй Хенга: —Как думаешь, почему он на самом деле не выносит, когда его благодарят? Основатель Вэй задумчиво склонил голову, запуская ладонь в густые волосы Не Кая: —Сложно сказать. Я не знаю, как он рос и о чем думал. Мы со всем разберемся, даже если придется здесь задержаться. Вэнь Мао хмыкнул: —Нам в любом случае придется задержаться Взгляд основателя Вэнь впился в фигуру второго наследника его ордена. Тот сидел, сжимая кулаки. Рот его был закрыт заклятием молчания Лань Аня. Об этом Вэнь Мао попросил его лично. Поморщившись от приступившей головной боли, мужчина продолжил слушать. — особенно когда кто-то вроде тебя выражает свою признательность со столь торжественным видом. Мне становится настолько не по себе, что даже в дрожь бросает. А вставать на колени, тем более, необязательно». Лань Ван Цзи безразличным тоном ответил: «Ты слишком много воображаешь. Даже если бы я и намеревался поклониться тебе, то все равно не смог бы пошевелиться». Послышались смешки. Напряжение понемногу отпускало. Лань Сичень покачал головой. Что происходит с его братом? Не то чтобы он недоволен, просто наблюдать за этим действительно странно. Лань Ванцзы же сидел, словно ничего особенного не происходит. Вэнь Цин тихо фыркнула, склонившись к старшему кузену: —Молодой господин Вэй действительно способен вывести из душевного равновесия кого угодно. Вэнь Сюй усмехнулся: —Что я слышу, сестрица? Неужели первый ученик ордена Цзян заинтересовал тебя? Вэнь Цин хмыкнула, принимая подколку. И тут же ехидно ответила: —Куда меньше, чем тебя интересует дева Цзян. Глаз с нее не сводишь, бесстыжий. Наследник Вэнь только улыбнулся. Это было правдой, потому говорить что-то еще он посчитал излишним. Вэнь Цин же перевела взгляд на младшего брата. Уже некоторое время А-Нин удивительно тоскливо смотрел на Вэй Усяня и Цзян Ваньиня. Целительница понимала, что брат хотел бы познакомиться с ними лучше. Возможно, ей следует попробовать поговорить с Вэй Усянем. Хоть юноша и был несколько беспечным, она была бы не против, установи А-Нин с ним дружескую связь. Даже если это принесет ей дополнительную головную боль. Юноши будущего не пытались скрыть нежных улыбок. Это было так похоже на их старшего. Им нравилось видеть, что он почти не изменился. По крайней мере в подобных мелочах. Цзинь Цзысюнь злился. Он бы вообще не тратил свое время на этого сына слуги. Но каждый раз, стоило ему попытаться что-то сказать, он ловил крайне злой взгляд тетушки и проглатывал недовольство. Ну ничего, они не все время будут в этом зале. У него еще будет шанс указать некоторым выскочкам, где их место. Особенно этим бродяжкам. Стоит поговорить об этом с молодым господином Вэнь Чао. Тот, кажется, разделял его взгляды. — Похоже, он, наконец-то, вернулся в свое обычное состояние и даже два раза поблагодарил Вэй У Сяня. Тот настолько обрадовался, что невольно захотел подсесть к Лань Ван Цзи вновь. Вэй У Сянь был из тех людей, кто обожал находиться рядом с другими, но слабая боль от укуса напомнила ему, что Лань Чжань еще совсем недавно пребывал в бешенстве, и не исключена вероятность, что это повторится каких-то пару минут спустя. Читая эти строки Хуа Чен усмехался. Действительно, этот человек очень странный. Как можно забывать все обиды и раны, стоило только боли уйти? Конечно, Вэй Усянь рассказывал ему о словах своей матушки, но князь демонов все равно находил это странным. Сам он помнил каждую мелочь. Особенно тех, кто как-либо вредил его Высочеству. Хань Лисинг с интересом наблюдал за выражениями лиц своих юных подопечных. Сун Лань и Сяо Синчень лишь чуть склонили головы, задумчиво глядя то на книгу, то на первого ученика ордена Цзян. А вот Мэн Яо выпрямился, словно палку поглотил. Юноша не сводил с Вэй Усяня непонимающего, полного невысказанного вопроса, взгляда. Казалось, он пытается понять причины такой забывчивости, ведь сам юноша помнил все, что с ним когда-либо случалось. Плохое запоминалось особенно ярко и Хань Лисинг уже знал это. Покачав головой, глава Хань мягко коснуся плеча мальчика. Ему еще многое предстоит понять и принять. Не позволяя кому-либо первать его и вставить комментарий, Хуа Чен продолжил чтение. — В итоге Вэй У Сянь спешно подавил свое желание и, уставившись на черный свод пещеры, озабоченно произнес: «Цзян Чэн и остальные выбрались отсюда, и, значит, за день-два они спустятся с горы. Само собой разумеется, они не вернутся с вестями в Орден Ци Шань Вэнь, а сразу отправятся по своим резиденциям. Однако мечи у них отобрали, поэтому, я не знаю, как долго им придется искать помощи. Мне кажется, нам придется провести под землей довольно долго, поэтому мы должны подумать, что делать дальше». Любители ночной охоты тут же оживились. Не Минцзюэ даже подался вперед, с предвкушением глядя на книгу. Наконец-то начинается то, чего он ждал. Для кого-то вроде него просто сидеть и слушать книгу уже становилось скучно. Хотелось размяться, самому сходить на охоту. Провести шичень другой на тренировочном поле тоже было бы неплохо. К тому же из слов основателей мужчина понял, что тварь действительно сильна. Ему, да и не только ему, было интересно, как справятся юноши. Смогут ли они победить тварь или хотя бы уйти от нее? Юноши будущего тоже оживились. Они много слышали о мастерстве старшего Вэя в фехтовании, но разумеется никогда не видели. Сами того не осознавая, все четверо загорелись идеей уговорить Вэй Усяня, чтобы тот провел им тренировку. Вэй Усянь, к этому времени окончательно пришедший в себя, тоже чуть подался вперед, заставляя Сюэ Яна цепляться за ткань одежды на его груди, чтобы не упасть. На возмущённое бормотание юноша только обхватил ребенка поперек тела, удерживая на месте. Цзян Яньли и Цзян Чен переглянулись. Оба, казалось, испытали облегчение, увидев что брат возвращается к своему привычному настроению и поведению. Равнодушным в зале не остался никто. Даже представители ордена Лань словно напружинились, не отрывая внимательных взглядов от книги. — Немного помолчав, он продолжил: «К счастью, монстр сидит в своем озере и не пытается преследовать нас. Но плохая новость в том, что сидит он там безвылазно и неусыпно сторожит свои владения, включая проход на дне, поэтому нам отсюда никак не выбраться». Лань Ван Цзи ответил: «Возможно, это не монстр. Кого он тебе напоминает?» Вэй У Сянь воскликнул: «Черепаху!» Лань Ван Цзи добавил: «Существует небесное создание, которое выглядит точно так же». Вэй У Сянь удивился: «Ты о добром божестве – Черной Черепахе?» Хуа Чен хмыкнул, не сдерживая пренебрежения. На его взгляд это редкостной тупости создания не стоило того, чтобы называться божеством. Впрочем, практически все боги имели интеллект на уровне той самой черепахи. Спустя столько лет он все еще не мог отпустить свою ненависть к небожителям. Конечно, были и исключения, но их едва ли наберется десяток. Более старшее поколение заклинателей хмурились, вспоминая, что они слышали об этом существе. Основатели с возрастающим интересом смотрели на книгу. Они в свое время не смогли добить ее просто потому, что тварь хорошо спряталась. А после было не до этого. Интерес присутствующих был подкреплён еще и тем, что они могли наблюдать за работой юношей, которые славились талантом во всех шести искусствах, особенно в заклинательстве. Были и те, кто заранее бледнели от мысли подробного описания не самого лицеприятного зрелища. Не все любили охоту. — Черная Черепаха, Сюань У, или Черепаха Преисподней, Сюань Мин, являлась помесью черепахи и змеи; водяным божеством, проживающим в Северном море. Поскольку Преисподняя также находилась на Севере, это существо иначе называли Черный Воин Севера. Лань Ван Цзи кивнул. Вэй У Сянь мельком обнажил зубы в улыбке: «Разве может доброе божество выглядеть подобным образом? Хуа Чен снова не сдержал фырканья. Опустил книгу, посмотрев на Вэй Усяня: —Поверь, так называемое доброе божество может оказаться той еще тварью. И не только поведением, но и внешностью. Вэй Усянь с любопытством подался вперед, уже привычно удерживая цепляющегося за него Сюэ Яна. Увидев этот взгляд, Не Минцзюэ пожалел, что находится слишком далеко и не может заставить юношу вести себя более осмотрительно. Хоть внешне Хуа Чен выглядел как юноша не старше восемнадцати лет, Мужчина мог чувствовать его силу. Да и имя... Он наконец вспомнил где его слышал и искренне надеялся, что это просто совпадение. Не дав первому ученку ордена Цзян начать сыпать вопросами, Глава Не громко произнёс: —Давайте уже закончим эту главу. Хмыкнув, князь демонов продолжил чтение. Ему и самому было любопытно узнать, что в итоге получится у этих двоих. —У него ведь рот, полный острых клыков. А еще он питается человеческой плотью. Как-то не очень вяжется с образом из легенд». Лань Ван Цзи ответил: «Конечно же, это не истинная Черная Черепаха. Это просто-напросто существо, чей процесс превращения в божество не завершился, и вместо этого оно обратилось навкой. Другими словами, это искаженная Черная Черепаха». «Искаженная?» «Я читал о ней в древнем фолианте. Четыреста лет назад в Ци Шане появилась «ложная Черная Черепаха» и принялась бесчинствовать. Основатели переглянулись. Вот оно как. Четыреста лет назад. Выходит, раз это самые ранние упоминания, тварь уснула почти на тысячу лет, прежде чем снова дать о себе знать. Нужно найти ее и уже окончательно избавиться. Благо, теперь они знают точное расположение ее логова. Вэнь Жохань поморщился, понимая, сколько проблем от этого может быть. Некстати вспомнилось, как именно юноши оказались в той пещере. Бросил злой взгляд на младшего сына, но промолчал. Мужчина чувствовал, как раздражение ворочается на границе сознания. Если он верно понял, то на сегодня чтения закончатся, ведь основатель Лань отправится в Гусу Лань за главой клана. Будет интересно посмотреть на Цинхэнь-цзюня спустя почти двадцать лет. Снова какая-то мысль кольнула разум. Было что-то, что он знал, но никак не мог уцепиться за воспоминание. В этот перерыв стоит повторить сеанс исцеляющей музыки. И вернуться к медиациям. Верховного заклинателя вовсе не устраивало то, что совсем недавно он не смог удержать контроль над собственной силой. — Она была настолько огромной, что с удовольствием пожирала живых людей. Один заклинатель назвал ее «Черепаха-Губительница». «Выходит, существо, на которое Вэнь Чао заставил нас охотиться, – четырехсотлетняя Черепаха-Губительница?» «Ее размер оказался больше, чем указано в книге, но, думаю, это она». «Все-таки ей уже четыреста лет, поэтому, неудивительно, что она подросла. Значит, тогда Черепаху-Губительницу не убили?» «Нет. Несколько заклинателей объединились в союз для ее убийства, но в ту пору как раз приключилась зима. Стоял лютый мороз, а как-то раз пошел сильнейший снег. Черепаха-Губительница внезапно исчезла, и с тех пор ее никто не видел». «Зимняя спячка». Громкий хлопок книги заставил присутствующих вздрогнуть. Раздался возмущённый возглас Лань Цзинъи и Цзинь Лина: —А дальше?! Хуа Чен фыркнул: —Конец главы. Разве вы не слышали о планах основателя Лань? Продолжим завтра. Несогласные с этим предпочли промолчать, интуитивно понимая, что с этим человеком им лучше не спорить. Лань Ань встал на ноги, оглядывая своих товарищей. Вслед за ним тут же поднялся Вэй Хенг и Не Кай. Основатель Вэй широко улыбнулся: —Мы с тобой, Ань-ди. Всем идти не стоит, но мы с Не-сюном отправляемся с тобой. Что интересно, никто из основателей не спорил. Они привыкли доверять друг другу и особенно интуиции Вэй Хенга. Лань Ань повернулся к представителям своего ордена: —Лань Цижэнь также отправляется с нами. Чтения действительно продолжим завтра. Вопрос был решен и уже спустя кэ три основателя и бывший старейшина воспарили на мечах. Никто и предположить не мог, что завтра никаких чтений не будет, ведь Поднебесную ждет новость, которая поразит их умы и лишит сна на долгое время.