Глава 171 - Татуировка
11 марта 2025 г., 08:24
Дин Тао окаменел. В тот момент, когда их глаза встретились, он подумал, что умрет так же, как и Цзида. Он всё ещё помнил выражение глаз Шэнь Цзэчуаня, когда тот убил Цзиду, и то же самое выражение было в этих глазах, когда они смотрели на него всего мгновение назад. Он не хотел ничего, кроме как бежать, и когда Шэнь Цзэчуань протянул ему конфету, он не осмелился поднять руку.
Под карнизом было тихо. Шэнь Цзэчуань уже отступил обратно в комнату. Резкий солнечный свет горел на теле Дин Тао. Он ещё не пришёл в себя. Такое чувство было неописуемо, но одно было несомненно — это был не тот Молодой Господин, с которым он был знаком.
Дин Тао поднял обе руки и беспорядочно вытер глаза. Он хотел поднять конфету, но она давно растаяла от солнечного тепла. Нежная сладость османтуса привлекла колонию муравьев. Дин Тао остался стоять на коленях на месте. Он не знал почему, но слёзы начали капать из его глаз.
◈ ◈ ◈
Прерванные воспоминания Шэнь Цзэчуаня больше не могли быть связаны в единое целое. Во сне было слишком темно; он просто не мог вспомнить больше деталей. Он стоял за бамбуковыми жалюзи и слышал, как Дин Тао рыдает под карнизом.
Шэнь Цзэчуань сказал себе:
«Я не должен слишком глубоко зацикливаться на этом сне».
Ему нужно было как можно скорее отделить правду от лжи и расшифровать, были ли содержание этого сна реальными сценами, которые он действительно видел раньше, или они были плодом его воображения. В течение шести лет он подвергался навязчивым кошмарам; он лучше всех знал, что такие сны иногда были смесью реальности и вымысла. Это было похоже на то, как он раньше видел сны о провале Чаши, хотя вид, который встречал его в провале, менялся в зависимости от состояния его ума.
После того, как Шэнь Цзэчуань получил травму во время поездки в Чачжоу, ему приснилось, что он лежит в провале. Это было прелюдией к его недоверию к собственному телу и осознанию того, что он начал бояться смерти. Частые кошмары могли испортить воспоминания, и, по правде говоря, Шэнь Цзэчуань больше не мог быть уверен в словах, которые сказал ему Цзи Му перед смертью.
Как опасно.
Шэнь Цзэчуань самоуничижительно подумал про себя:
«Это был всего лишь один Шэнь Вэй.»
◈ ◈ ◈
Сеть связей Лю-эра оказалась очень кстати. Они прятались по всему городу на каждой улице и в каждом переулке, и пока им платили достаточно, они могли стать «глазами» разных размеров. Используя этих информаторов, Фэй Шэн мог заглянуть в каждый уголок и щель Дуньчжоу, даже не выходя за его пределы. Однако передвижения Лэй Цзинчжэ были, мягко говоря, интригующими.
— Лэй Цзинчжэ нагло проводил свои поиски три дня подряд. Он проверил все входящие и исходящие товары, — тихо сказал Фэй Шэн за спиной Шэнь Цзэчуаня. — Господин, может ли быть, что он уже знает, что мы в городе?
Шэнь Цзэчуань носил шляпу чжэян, распространенную в Цюйду.
— Если это так, то он должен был проверять повозки и экипажи прибывающих и убывающих торговцев, а не сами товары.
Эта партия военных поставок была очень важна для Лэй Цзинчжэ; в противном случае он бы не помчался в Дуньчжоу, чтобы лично проверить её. Основываясь на догадке Шэнь Цзэчуаня, Лэй Цзинчжэ хотел обменять эту партию поставок на что-то равноценное от Двенадцати Племён Бяньша. Однако он не стал искать на западе сразу же, как только прибыл в Дуньчжоу; вместо этого он бродил по городу Дуньчжоу.
Шэнь Цзэчуань поднял руки, чтобы перегнуться через край перил, и осмотрел ресторан сверху донизу сквозь прозрачную ткань. Он не торопясь собрался с мыслями, а затем сказал:
— Проверка товаров показывает, что Лэй Цзинчжэ думает, что эти фургоны с припасами всё равно вернутся в Дуньчжоу.
Как странно.
Шэнь Цзэчуань постучал кончиками пальцев по перилам.
Как Лэй Цзинчжэ мог быть так уверен, что повозки с припасами вернутся в Дуньчжоу? Число сил в Чжунбо, которые могли поглотить эту партию провизии, было немногочисленным и разбросанным. Цичжоу был одним из главных подозреваемых. Шэнь Цзэчуань даже был готов открыто бросить вызов Лэй Цзинчжэ, но, как оказалось, Лэй Цзинчжэ вообще его не подозревал.
— Господин, даже если Лэй Цзинчжэ думал, что кто-то другой украл припасы, кто бы отправил их обратно в Дуньчжоу? — Фэй Шэн не мог увидеть ни головы, ни хвоста. — Здесь всё ещё размещены Скорпионы. Перевозить припасы обратно означало бы попасть прямо в ловушку.
— Ты прав. — Шэнь Цзэчуань, который в эти дни испытывал трудности со сном, устало потёр межбровье. — Кто в мире будет грабить товары, а потом отправлять их обратно…
Это не имело никакого смысла.
— Информаторы, которых мы успешно внедрили в Дуньчжоу, оказались бесполезными именно потому, что здесь слишком хаотично. — Фэй Шэн набрался смелости и сказал: — Может ли это быть бандит, который не желает переходить на сторону людей Бяньша и замышляет что-то против Лэй Цзинчжэ?
Шэнь Цзэчуань тщательно обдумал это и слегка покачал головой.
— После раскола бандитов горы Ло больше не было лидера, который мог бы привлечь на свою сторону массы. Дин Ню и Лю-эр были взяты в плен, потому что они никогда не думали объединить силы, чтобы противостоять Лэй Цзинчжэ. Возможно, они были мелкими бандитами, исходя из их нынешних размеров, но у них никогда не хватило бы смелости завладеть такой большой партией припасов.
Военное вооружение не было похоже на другие вещи. Его нельзя было разобрать и спрятать, как зерно. Учитывая, что для этой партии повозок с припасами требовались сотни бандитов, чтобы толкать её, было легко представить, насколько она была тяжела. Эти мелкие бандиты вообще не могли бы её «проглотить». Способность Шэнь Цзэчуаня переправить их зависела от того факта, что он не убил эту партию бандитов, а также от того, что рядом была ещё и либэйская бронекавалерия, которая держала бандитов под контролем. В противном случае он бы не смог легко заполучить эту партию товаров.
Это было настолько странным, что было даже немного нелепым.
Фэй Шэн не осмелился рассмеяться. Он задумался на мгновение. Если бы здесь были только господин Чэнфэн или Юаньчжо, ему бы не пришлось говорить. Но сейчас рядом с Шэнь Цзэчуанем никого не было, и Фэй Шэн выглядел бы как болван, если бы просто стоял молча, не двигаясь, поэтому он задумался на мгновение и сказал:
— Может ли быть…
Внезапный шум внизу прервал слова Фэй Шэна. Шэнь Цзэчуань приподнял вуаль своей шляпы и прищурился на главный зал. Находясь на пятом этаже, они имели полный обзор ситуации в главном зале.
Этот ресторан принадлежал клану Янь. Шэнь Цзэчуань был здесь, потому что Лэй Цзинчжэ должен был быть здесь сегодня вечером, чтобы развлечь определённого человека. Личность этого человека была неизвестна на данный момент. Его информаторы не были достаточно хороши, чтобы получить информацию такого уровня, но Шэнь Цзэчуань более или менее догадывался, кто это был.
— Скорпионы. — Фэй Шэн понизил голос. — Лэй Цзинчжэ привёл скорпионов.
Шэнь Цзэчуань посмотрел на Лэй Цзинчжэ. Последний только что оправился от ран, и его волосы были коротко подстрижены. Его едва можно было отличить от столпившихся вокруг скорпионов Бяньши. Из-за расстояния Шэнь Цзэчуань не мог ясно рассмотреть татуировку на затылке Лэй Цзинчжэ.
У Лэй Цзинчжэ, видимо, были дела. Он пересёк зал и поспешил вверх по лестнице.
— Если он здесь ради пира, — Фэй Шэн медленно нахмурился, — то значит, он привел с собой довольно много людей, не так ли?
В этом здании было много торговцев, но никто не осмеливался встать на пути Лэй Цзинчжэ. Он действительно привёл с собой много людей; их было не менее тридцати. Несколько из них последовали за ним наверх, пока остальные занимали свои места в главном зале. Императорские гвардейцы в своих различных обличьях сохраняли самообладание и наблюдали за Лэй Цзинчжэ, пока они пили, веселились и даже проходили мимо него.
Шэнь Цзэчуань поднял свою чашку и наблюдал, как Лэй Цзинчжэ поднялся на пятый этаж в зону напротив него. Он отпил чай и сказал:
— Когда вернешься, дай Лю-эру денежное вознаграждение за точность определения местоположения.
Фэй Шэн подтвердил получение приказа.
Сторона на противоположном конце опустила бамбуковые жалюзи, чтобы скрыться от любопытных глаз. Несколько мужчин, которых привёл с собой Лэй Цзинчжэ, стояли на страже снаружи. Фэй Шэн, у которого было отличное зрение, тщательно искал татуировки скорпиона на телах этих мужчин с помощью зажжённых фонарей.
Чуть меньше чем через час все фонари в здании были зажжены. Группа на другой стороне потребовала, чтобы им подали еду, и официанты сновали туда-сюда. Фэй Шэн попытался сменить позицию, но ширма на другом конце была так искусно возведена, что он не смог найти возможности подсмотреть.
Пир Лей Цзинчжэ длился очень долго от часа «петуха» до часа «свиньи», и они всё ещё не закончили. Шэнь Цзэчуань уже допил целый чайник чая и сонно откинулся на стул. Прошло ещё два часа, и вибрация в атмосфере здания поднялась на ступеньку выше, вместо того чтобы испариться.
— Теперь это представление клана Янь, — шёпотом напомнил Фэй Шэн Шэнь Цзэчуаню. — Хозяин, это сигнал для разных торговцев, чтобы они повеселились между собой.
Шэнь Цзэчуань выдохнул подтверждение и устало открыл глаза, чтобы некоторое время смотреть вниз со своего, казалось бы, унылого места.
— Это свободный рынок. Клан Янь получает прибыль, играя роль посредника между различными сторонами здесь. То, что они собирают, — это деньги за привилегии. Скажи им через некоторое время, чтобы они продали и зерно, которое мы привезли.
— Торговцы людьми. — Фэй Шэн внимательно посмотрел на людей внизу. — Это сводница из Фаньчжоу.
Сводница из Фаньчжоу была полной, сильно накрашенной женщиной, нарочито разодетой в кричащие, броские наряды. Когда она приезжала сюда в прошлом, это было специально для того, чтобы привезти детей для Лэй Чанмина; она никогда не совершала никаких сделок с другими торговцами. Но её бизнес в Дуньчжоу был затруднён, когда клан Янь рассорился с Лэй Чанмином, поэтому она неохотно переключилась на торговлю женщинами, которых она нанимала из разных префектур в Чжунбо. В те несколько лет, когда голод среди людей был самым сильным, доу зерна можно было обменять на целую семью молодых и старых.
— Господин. — Фэй Шэн полунагнулся и начал подробно описывать. — Эту сводницу зовут Цуйцин. Мы попутно копались в её прошлом, пока следили за ценами на товары в Фаньчжоу. У неё и Лэй Чанмина общее прошлое. Изначально она была уроженкой Дуаньчжоу, и до поражения войск Чжунбо она тоже работала сводницей. Позже она отправилась в Фаньчжоу и продолжила заниматься там своим старым ремеслом. Лэй Чанмин была той, кто раскошелился на депозит. Вот почему она была готова пойти на риск и отдать детей Лэй Чанмину.
Сжимая платок в руке, Цуйцин изогнулась, чтобы протиснуться сквозь группу торговцев. Никто не осмеливался воспользоваться ею в этом месте. Напротив, однако, она придумывала способы заполучить того, кто ей время от времени нравился. Как старожил в трех префектурах Дуньчжоу, Дуаньчжоу и Фаньчжоу, которая долгое время занималась торговлей, она имела некоторое отношение к Лэй Чанмину и Цай Ю, хотя ей ещё предстояло сесть на большой корабль, такой как клан Янь.
Цуйцин была настолько тучной, что она оттеснила нескольких мужчин с пути, когда села. Она скрестила ноги и откинулась на край стола. Мужчина со светлым лицом, идущий за ней, встал на колени, чтобы раскурить её трубку. Она наклонила голову, чтобы сделать несколько затяжек, а затем выпустила клубы дыма.
— Мой старший племянник ещё не спустился? — Цуйцин бросила несколько взглядов вверх. — Они так долго возятся. Он должен был уже закончить, даже если он гадил под простынями, не говоря уже о еде.
Купец, сидевший рядом с ней, сказал:
— Что хорошего привезла с собой госпожа на этот раз? Выносите, пока можете, и показывайте нам. Мы тоже будем рады, если найдётся что-то подходящее!
— Ба. — Цуйцин осмотрела золотые и нефритовые браслеты на своей правой руке. — Ты вообще достоин хороших вещей? Те, что мы привезли с собой на этот раз, — это не сладострастные товары стоимостью в несколько десятков серебряных монет. Это все молодые девственницы в расцвете своей юности! В Цюйду ты можешь забыть о том, чтобы забрать их, не получив хотя бы несколько сотен таэлей.
— Как девственница может стоить столько денег? Все шлюхи — соблазнительницы, поэтому вполне естественно, что чем они опытнее, тем дороже они стоят!
— Вы, ребята, достойны только того, чтобы околачиваться в этих паршивых борделях. — Цуйцин погладила щёки красивого мужчины своим наманикюренным пальцем, накрашенным лаком для ногтей, и хихикнула. — В старые времена, когда Дуаньчжоу был ещё главным источником дохода Дачжоу, все девушки в моём борделе были непревзойденными красавицами. Кто из дешёвых шлюх из других борделей вообще смог превзойти моих девочек за все годы, что заведение занималось их рейтингом?
Цуйцин обычно не поднимала прошлое, учитывая, как жалко она сбежала во время поражения войск Чжунбо, но атмосфера сегодня была прекрасной, лесть свободно разбрасывалась налево и направо. Она курила свою трубку, выглядя очень довольной собой, пока остальные толпились вокруг неё.
— Не хочу хвастаться своими высокими стандартами, но если бы это было в прошлом, то товары, которые я привезла с собой сегодня, были бы достойны только подачи чая в моём заведении. — Румяна на губах Цуйцин были ярко-красными, а ене толстый слой макияжа скрывал большую часть её морщин. По контурам её лица было заметно, что она тоже была великой красавицей несколько десятилетий назад.
— Давайте, назовите нам имена!
С презрительной улыбкой Цуйцин сказала:
— Три первых места в рейтинге были все девушки из моего заведения, и каждая из них удачно вышла замуж. Сегодня проститутки и артисты неотделимы друг от друга, но тогда они были такими же разными, как воды рек Цзин и Вэй. Всем вам приходится тратить золото, чтобы хотя бы мельком увидеть тех, кто продает своё искусство, и они могут просто отказаться видеть вас, когда занимаются делом. Они были даже более ценными, чем молодые мисс из богатых, известных семей. Мать моего старшего племянника тоже была моей девушкой, знаменитой Сяоиньлэй с берега реки Чаши, которая вышла замуж за представителя клана Чжу в Дуаньчжоу.
Пока Цуйцин говорила, она ущипнула мужчину за лицо и выдохнула дым ему в лицо.
— Это всё были мелочи. Та, которую я обожала больше всего, была номером один в заведении. Слышали ли вы когда-нибудь о «чистой, как белый нефрит, словно сделанной из фарфора»? В те времена, одно только упоминание её имени заставляло весь город Дуаньчжоу явиться в полном составе. Даже сам император, который был далеко в Цюйду, хотел взглянуть на её восхитительную внешность!
Окружающие торговцы захлопали в ладоши и сказали в восторге.
— Это Бай Ча!
Под спиральными струйками дыма завороженная Цуйцин подняла руку, выглядя так, словно она всё ещё наслаждалась своим прошлым, когда она фыркнула и пробормотала:
— Бай Ча, хм... вы, люди, действительно думаете, что «чистая, как белый нефрит» — это выдумка? Она была такой, какой она есть на самом деле, как нефрит и фарфор. Если бы вы все её увидели, я уверена, вы бы все, без сомнения, встали на колени, чтобы стать её подставкой для ног, если бы она хотя бы нахмурила брови. Никто не мог бы позволить ей запятнать себя пылью на земле…
В зале воняло дымом так сильно, что несколько куртизанок, сидевших с ними, закашлялись. Но девушки, подобные им, которые зарабатывают на жизнь проституцией, не смели прикрывать носы и рты из страха, что посетители рядом с ними подумают, что их презирают, поэтому каждая из них сдерживала это, пока их щёки не покраснели, когда они остались сжатыми посередине, все мокрые от пота. Цуйцин попросила кого-то расставить карты, намереваясь сыграть в пару игр, которые были в моде в Цюйду. Красивый мужчина, которого она привела с собой, остался стоять на коленях рядом, чтобы массировать ей ноги.
Не прошло и нескольких мгновений, как одна из куртизанок просто не выдержала и нахмурилась, прикрыв рот платком и слегка кашлянув. Запах показался ей странным, поэтому она сделала ещё пару вдохов, затем вскочила на ноги с криком удивления и воскликнула:
— Пожар!
Купцы и куртизанки в зале мгновенно запаниковали. Все смотрели, как поднимаются клубы дыма. Те немногие слуги, которые им служили, давно умерли. Крики тревоги раздавались со всех сторон, когда все в суете подбирали серебро и прятали деньги за пазухи, даже не зная, принадлежат ли они им по праву. Карты упали и разлетелись по полу. Цуйцин, будучи слишком тучной, шаталась на ногах от толчков. Даже накладка на её виске выпала.
— Откройте дверь! — Те, кто первыми добрались до двери, принялись колотить в неё, крича: — Почему дверь заперта?!
Столы и стулья опрокидывались. Некоторые даже пытались вылезти из окон, но окна тоже были запечатаны.
Лэй Цзинчжэ резко высунул голову и посмотрел вниз.
Когда Цуйцин увидела его, она быстро помахала ему платком и крикнула:
— Мой дорогой племянник! Поторопись и придумай, как открыть дверь. Задний зал горит!
Рука Фэй Шэна уже лежала на рукояти клинка. Шэнь Цзэчуаню достаточно было отдать команду, и императорские гвардейцы немедленно хлынули бы в здание. Но Шэнь Цзэчуань продолжал пить чай, не говоря ни слова.
Фэй Шэн не мог не крикнуть:
— Господин!
Пока Фэй Шэн говорил, рука внезапно схватилась за перила перед Лэй Цзинчжэ, а затем появился мужчина, который поднялся и перепрыгнул через перила. Выражение лица Лэй Цзинчжэ мгновенно изменилось. Он отступил назад, чтобы увернуться от приближающегося ятагана противника, и в итоге с громким грохотом опрокинул ширму, обнажив стол и стулья посередине. К их удивлению, там был только сам Лэй Цзинчжэ.
Фэй Шэн в шоке выпалил:
— Он вообще никого не приглашал; это была приманка, призванная выманить змею из ее норы!
Шэнь Цзэчуань потянулся за своим складным веером, но с опозданием вспомнил, что сломал его. Он осушил чай и наблюдал, как люди, которых Лэй Цзинчжэ оставил внизу, устремились вверх по лестнице. Как ни странно, за исключением области, где находился Лэй Цзинчжэ, в остальном месте было очень тихо.
Фэй Шэн, с его острыми глазами, внезапно высунул голову и пристально посмотрел на сражение напротив них. Он внимательно следил за ними, не упуская ни одного их движения, и воскликнул в недоумении:
— Господин, этот человек тоже «скорпион»!
Человек, пришедший убить Лэй Цзинчжэ, в разгар событий непреднамеренно обнажил боковую часть своей шеи, на которой была сделана татуировка внушительного скорпиона, идентичная татуировке Цзиды!
