Неужели нужна помощь?

      Поиски связи продолжались. Было решено отлавливать временные сигналы от базы террористов, находящихся поблизости. Для этого Кёниг или Гоуст делились с кем-то из сержантов и парами ночевали в лесу, прослушивая приемник с радиоволнами. Нужно было подобрать правильную частоту, в то время, пока испанцы выходили на связь. Задача из трудных, потому что начало времени трансляции и ее конец были неизвестны. Приходилось пропадать в лесу днями и ночами, меняясь посменно.       Так прошла еще одна неделя. Безуспешно, к сожалению. Однако, каждый раз, когда Гоуст пересекался с Кёнигом, сменяя друг друга ранним утром или поздней ночью, они обменивались абсолютно незначимыми, казалось, взглядами, прикосновениями. То Саймон похлопает австрийца по плечу, задерживая ладонь дольше положенного; то сам Кёниг докоснется весьма аккуратно до внутренней стороны бедра, пока сержанты бегут вокруг дома, скрываясь из виду, и смотрит своими голубыми глазами прямо в душу. После такого, конечно, Райли ругался. Не вслух, потому что эти знаки внимания ему до чертиков нравились. Единственное с чем ему потом приходилось бороться — это колом стоящий член, упирающийся больно в молнию штанов. Спускать пар снова самому, снова в этой тесной туалетной комнате без электричества, в которой через минуту твоего пребывания заканчивался кислород. Его успокаивало только то, что, когда Кёниг уходил в лес, не оборачиваясь, его походка тоже становилась весьма не похожей на обычную. Но, кажется, это замечал только Гоуст. И хорошо.       Снова и снова прокручивая верньер, Саймон уже, казалось, совсем потерял силы и мотивацию. Консервированная еда заканчивалась, крупы и найденный засохший хлеб в старых брошенных домах тоже. Хоть на стену лезь от недосыпа и недоедания. Ко всему этому еще и прибавлялись неудачи, которые шли по пятам с ними целую неделю. Повернув ручку влево, уши Гоуста внезапно расслышали голос. Он резко посмотрел на сержанта рядом с ним. Тот молчал. Лейтенант провернул верньер вправо, возвращая его в нужное место и снова услышал непонятную испанскую речь. Быстро записав частоту радиоволны, Райли начал прислушиваться, едва понимая, о чем говорят люди на другом конце провода. — Поймал частоту. — Чуть гордо и уверенно заявил Гоуст, поднимая взгляд на Виллиса.       Тот, кажется, светился от счастья. Да, и признаться честно, Саймон сам бы сейчас подпрыгнул, что есть сил, но времени радоваться не было. В больнице все еще сидят ни в чем неповинные люди, а его отряд морится голодом, как и он сам. Надо было срочно выйти на связь с капитаном Прайсом. — Никому пока не рассказывай. — Попросил Гоуст сержанта, и тот удовлетворенно закивал головой.       Он придерживался тактики — «счастье любит тишину» во всем. Чем меньше солдаты надеялись на лучший исход событий, тем меньше им было падать обратно на землю и биться об нее головой. «Меньше знаешь — крепче спишь», — тоже сюда подходило, как нельзя кстати. Вообще, Райли любил всякие подобные высказывания, но редко когда произносил их вслух, потому что считал, что это привилегия дедов, а ему даже сорока не исполнилось.       Этим же вечером они вернулись раньше положенного. Кёниг, как и обычно, отжимавшийся от теплой прогретой солнцем травы, не замечал их, витая в своих мыслях. «Праздный мозг — мастерская дьявола», — вот, что думал австриец, поэтому занимал себя, как мог: физические нагрузки, оттачивание навыков боя и спарринг с сержантами. Иногда он читал книги, найденные в домах поблизости, разгадывал дешевые кроссворды, которые обычно печатают в конце газет, или вертел в руках свою любимую головоломку в виде веревки, завязанной в узлы.       Наступая тяжелыми берцами по земле, Гоуст наблюдал за лейтенантом, представляя, как увидит сияющие голубые глаза, когда объявит радостную новость. Кёниг услышал их, как только солдаты вышли из леса, но вида не подал. Ему нравилось, когда Райли чувствовал себя в доминирующей позиции, неважно в чем она проявлялась: в том, чтобы быть лучше здесь и сейчас, или в том, чтобы прижимать австрийца к стене, кусая нежную кожу. Взгляд карих глаз Саймона будто был создан для доминации. По крайней мере, так считал Кёниг.       Когда шаги стали слышны отчетливо, австриец повернул голову в сторону идущих и весьма устало опустил колени на землю, выпрямляя спину. Гоуст подошел совсем близко, протягивая руку, и Кёниг схватившись за нее, почувствовал, как его тянут вверх. — Надо поговорить. — приглушенно сказал он, почти прямо на ухо, и австриец кивнул. — Можешь идти отдыхать. — громко, повернувшись на сержанта, проговорил он, и Рональд ускоряя шаг, радостно забежал в дом. — Сержант Виллис! — окликнул он его, и солдат замедлил шаг, оборачиваясь. — Да, сэр? — Приказ лейтенанта сто первого отряда: никому ни слова. — смотря на подчиненного исподлобья, скомандовал тот.       Сержант приложил руку к голове, вставая по стойке смирно. — Так точно, лейтенант. — Вольно. — заверил его тот, с небольшой усмешкой, и Рональд проскользнул вовнутрь.       Кёниг наблюдавший за этим представлением, блымал глазами, ничего не понимая. Гоуст перевел свои карие круглые глаза на него, поднимая голову чуть вверх, чтобы их взгляды пересеклись. Они простояли молча некоторое время, наслаждаясь вечерним пением птиц и присутствием друг друга. Для обоих почему-то эта тишина стала необходимостью. Для Райли — чтобы обдумать и озвучить дальнейший план действий, а для Кёнига — переварить догадки и успокоить сильно бьющееся сердце от мыслей, которые не могли не радовать. — Вы поймали частоту? — не выдерживая, спросил первым австриец.       Гоуст положительно качнул головой. Если бы на нем не было маски, то Кёнигу точно бы открылась улыбка. — Отлично. — едва справляясь с нахлынувшими эмоциями, отозвался он. — Что будем делать? — Думаю, оставим ребят в доме, а сами двинем обратно в лес, ждать связь и выходить на Прайса. — озвучил свои мысли Райли, и Кёниг понятливо кивнул. — Не хочешь их заведомо радовать? — поворачивая головой в сторону дома, спросил австриец, а Гоуст лишь подтвердил его догадки.       Уже смеркалось, когда оба лейтенанта зашли в лес. За всю прошедшую неделю ночью не было обнаружено террористов, по крайней мере, в той части, где они нашли маленькое пристанище. Это была очень удобная опушка, с которой открывался вид на чужую базу, на рядом протекающую реку и океан, одновременно. Вид на рассвете и на закате здесь был отменный. Сюда бы с палаткой, барбекю и игрой в Твистер, а не войной, калечащей миллионы судеб.       Дойдя до нужного места, Гоуст прошел чуть дальше, складывая руки на груди. Кёниг вытащил из рюкзака радиоприемник, вставляя в разъем штекер от наушников и присел на корточки, вставляя их в уши. Листок с записанной частотой лежал в той же сумке. Взяв его в руки, он провёл большим пальцем по корявому почерку, едва смазывая карандаш, и выкрутил верньер в нужном направлении. Наконец, принявшись ждать, он уселся ягодицами на опавшие листья деревьев и повернулся в сторону Райли.       Тот устремил взгляд вдаль, разглядывая отражение луны от водной глади океана, который тихим прибоем, нарушал тишину вокруг. Одинокая летящая чайка, махнув крылом, задела воду, уносясь прочь. Этот вид — единственное, что успокаивало Гоуста за последние пару дней. Но после сегодняшней победы все точно изменится. Он верил в это. — О чем думаешь? — тихо спросил басистым голосом австриец. — О том, как романтично ебаться в лесу. — поворачивая голову в его сторону, сказал Саймон, тут же натыкаясь на непонимающий взгляд голубых глаз, в которых отражалась круглая луна. — Шучу. — хихикнул он, подходя ближе к Кёнигу и вставая напротив него.       Австриец осмотрел того сверху до низа, громко сглатывая слюну. Крепкие руки, обтянутые водолазкой, которые держали винтовку, уверенная стойка. Кёниг давно заметил за собой, что ему нравится военная форма. Она добавляла мужественности и той самой доминации, которая только при одном напоминании о себе, перегоняла кровь в район паха. — Или нет. — добавил Гоуст, усаживаясь на бедра лейтенанта, прошипев от боли в ноге.       Австриец вздохнул, устраиваясь поудобнее, и положил свои широкие ладони на ягодицы Саймона. — Как нога? — шепотом спросил Кёниг, даже не думая разговаривать о пулевом ранении.       Его взгляд был прикован исключительно к карим глазам напротив. Тот не ответил на вопрос, ёрзая бёдрами, от чего австриец таял с каждой секундой. Хотелось чувствовать Райли еще ближе к себе, но бронежилеты на груди мешали, создавая дистанцию. Маска черепа и черная балаклава закрывали все лицо, давая понять, что Кёнигу и в этот раз не дотянуться до губ лейтенанта. Он тихо вздохнул. Воздуха под снайперской сеткой было не много, а каска давила так, что казалось, голова взорвется от переполняемых эмоций. Гоуст продолжал тереться ягодицами об уже твердый бугорок в штанах. Его левая рука была заведена за спину и упиралась в чужое колено, а правая медленно скользила от своего подбородка до пупка по жилету и запасным патронам. После Гоуст поднял руку и обнял ей шею Кёнига, чувствуя бешенный пульс мужчины. Пальцы неспешно перебирались ниже, залезая под сетку и находя приоткрытый рот, через который австриец старался дышать все это время, бесцеремонно залезая во внутрь. Лейтенант облизал их, прикрывая глаза, и Саймон, кажется, впервые позволил себе издать тихий стон.       В наушниках послышались звуки, и они оба отпрянули друг от друга, прислушиваясь к испанской речи. Черт, и что теперь прикажете делать, лейтенант сто первого отряда Саймон Гоуст Райли? В штанах ютился вставший от ласк член, а пульсация отдавалась в виски, заглушая любые звуки. Кёниг знал испанский язык, но в данный момент времени абсолютно ничего не понимал. Напрягая свои извилины насколько это возможно, сквозь завесу разума начали пробиваться отчетливые слова: «План», «Взрывчатка» и «Военная база». Австриец еще раз покачал головой, переводя дух и повернувшись к Райли сказал: — У них на складах лежат боеприпасы, которыми они что-то хотят взорвать в ближайшее время.       Гоуст лишь качнул головой, не поднимая взгляда вверх и старательно продолжал настраивать связь с капитаном Прайсом. Он знал, что если посмотрит в эти голубые глаза, спрятанные за снайперской сеткой, то не выдержит и секунды, стянет с головы, стащит свою неудобную, черт ее дери, маску и вцепится в эти желанные за последние дни губы. «Нельзя, нельзя, Саймон», — приговаривал он сам себе, быстро проворачивая верньер и нажимая на кнопки. — Капитан Прайс, это лейтенант Гоуст, сто первый… — не успевая договорить, Райли был перебит. — Саймон, как вы?       В мужском голосе чувствовались нотки волнения, что совсем было не свойственно Джонатану. — Четверо бойцов у меня, еще пятеро в отряде Кёнига. Испанцы хотят заложить куда-то бомбу. Связь перехватываем, можем отключиться в любой момент. — Вас понял. Разведуйте базу, ее надо ликвидировать. Чем проще, тем лучше. — Приказал Прайс. — Принял. — Саймон, никакой самодеятельности, пока только разведка. – и кажется, он хотел сказать что-то еще, но связь оборвалась, и в наушниках послышались звуки помех.       Наконец подняв глаза на Кёнига, Гоуст кивнул, мол все хорошо. Собрав радиоприемники в рюкзаки, они вышли из леса почти на рассвете. Уже было довольно светло, но солнце еще не выкатилось из-за горы. Лейтенанты вышли на главную тропу и зашагали вниз к развилке. Возле большого дерева Райли остановился, передыхая. Больная нога иногда давала о себе знать. — Давай к ручью сходим? — предложил он, смотря на Кёнига снизу вверх.       Тот согласился и протянул широкую ладонь, которая помогла Гоусту встать. Путь до реки был ближе, чем до деревни. Им следовало обмыться, попить воды и просто отдохнуть, тем более, времени было предостаточно. Пройдя еще пару десятков метров, они вышли на опушку, с которой слышались звуки бегущей и бьющейся о камни реки, утреннее пение птиц.       Райли снял тяжелый рюкзак и бросил его на зелёную траву, которая еще была покрыта росой. Присев рядом, он выдохнул, принимаясь развязывать берцы. Кёниг тоже спустил рюкзак с плеч, более аккуратно опуская его на лужайку рядом с чужими вещами. Оглянувшись по сторонам, он первым делом снял свою каску и поднял наверх сетку, наконец-то, вдыхая свежий воздух. Кажется, ее уже пора было стирать. Райли обернулся на звуки наслаждения и хмыкнул, снимая обувь. По примеру лейтенанта он тоже стянул бинокли, маску и поднял балаклаву. Следом с тела вниз полетел бронежилет, водолазка и ремень. Складывая его пополам, он встретился взглядом с голубыми глазами, которые поедали его заживо. Сам Кёниг делал вид, что передыхает, облокотившись на руки, он явно никуда не спешил. Гоусту же не терпелось обмыться после двух дней потной слежки и томительной засады в лесу. Стянув брюки, он посмотрел вниз на нижнее белье и практически не думая, тут же стянул его, разворачиваясь к австрийцу задом. После этого Райли мгновенно зашел в прохладную воду, окунаясь в нее с головой. Кёниг всеми силами пытался отвести взгляд к природе, чтобы не смотреть на оголённые ягодицы лейтенанта, но глаза будто сами притягивались, только бы получше разглядеть накаченные части тела коллеги.       Следом за ним он стянул водолазку, обнажая свою массивную грудь и замечая на себе пристальный взгляд карих глаз. Австриец слегка улыбнулся, медленно расстегивая ремень и отвернувшись от Гоуста, стянул брюки сразу вместе с бельем. Когда он оглянулся, Райли нырнул под воду, видимо для того, чтобы не смущать лейтенанта лишний раз, хотя Кёниг был уверен, что подвергнется натиску этого морального садиста, и ой как будет неловко скрывать свое возбуждение от властного взгляда, который только усиливал его.       Зайдя в прохладную воду по пояс, он набрал ее в ладони и слегка обмылся, привыкая к температуре. Райли появился около берега реки, где всё еще было глубоко, но зато можно было опереться руками о траву и немного отдохнуть. Качнув головой в сторону Кёнига, он позвал его к себе, и тот нырнув под воду, выплыл ровно рядом с лейтенантом, слегка встряхнув своими мокрыми волосами. Вода в этом месте чуть отличалась и было намного теплее, чем во всем водоёме. По всей видимости, именно здесь был термальный источник, смешиваясь с основной массой реки.       Вокруг них был глухой лес, засаженный высокими деревьями, кустами с какими-то красными ягодами, которые наверняка были не съедобны, раз Гоуст, который любил съесть абсолютно любые растущие вне огорода плоды, даже ни разу на них не посмотрел. Была у него такая ботаническая чуйка, и он часто ей прислушивался.       Зеленая молодая трава росла, застилая всю землю, из-за чего было ощущение свежести и яркости, даже в такое военное тяжелое время. Едва проглядывающие лучи солнца уже освещали опушку, попадая в воду.       Райли откинул голову назад, из-за чего на шее тут же появился выступающий кадык и через пару секунд, возвратил ее в прежнее положение. Кёниг терпевший эти выходки, всё-таки не выдержал и подплыл к лейтенанту, прижимаясь своим телом. Расставляя руки по обеим сторонам от лица Гоуста, губы тут же накрыли шею, слизывая капли, стекающие вниз, чуть прикусывая нежную кожу и поднимаясь поцелуями вверх. Саймон выдохнул. Австриец лизнул ухо, оттягивая зубами мочку, и Райли тихо, едва слышно простонал, толкаясь бедрами на встречу. Вот, он и нашел его слабое место. Улыбаясь уголками губ, Кёниг продолжал начатое, чувствуя, как Гоуст пытается перехватить инициативу в свои руки.       Англичанин весьма ловко обхватил руками затылок лейтенанта и облизнувшись, приблизился, сталкиваясь носами. Губы припали к чужим губам, затягивая их в страстный поцелуй, а язык проникающий в рот, начал очерчивать нёбо и стенки щёк, наконец сплетаясь с другим языком. Кёниг тихо прорычал, прижимая Гоуста еще ближе к берегу своим массивным телом. Снизу чувствовалось напряжение, которое соприкасалось друг с другом, заставляя вздыхать и желать больших прикосновений. Австриец на секунду отпрянул, вдыхая воздух носом и посмотрел исподлобья в карие, казалось, горящие глаза. — Я никогда не был снизу, — тихо выпалил он с небольшой отдышкой. — Это и не нужно. — уверенно ответил Гоуст, и Кёниг потупив взглядом, прижался плотнее, обтираясь кончиком носа об ушную раковину. — Не думал, что пассив может быть таким доминантным.       Райли буквально растаял, но виду старался не подавать. Опустив руки под воду, он взял в ладонь оба члена, проводя вверх-вниз. Австриец выдохнул от желанных ощущений и прижался лбом к чужому плечу. Прикрыв глаза, он толкнулся в ладонь, снова и снова, задавая темп. — У меня не плохо получается, да, лейтенант? — прошептал с хрипотцой Гоуст, любуясь своей работой. — Кое-кто умеет и лучше. — поднимая голову, ответил Кёниг, облизывая ухо и небольшой участок шеи. — Кто? — тихо вздохнув, спросил тот. — Я.       Разворачивая Саймона к себе спиной, он провел пальцами по спине от лопаток, проникая сразу двумя в напряженное отверстие между ягодицами. Райли выдохнул, тут же выгибаясь и утыкаясь бедрами в пах Кёнига. Австриец продолжал подготавливать того к себе, раскрывая пальцами колечко мышц, шепча какие-то непристойные пошлости на ухо, держа второй рукой Гоуста за шею, так, чтобы тот случайно не наглотался воды из ручья, и параллельно с этим чувствовал Кёнига везде. — Можешь… — чуть задыхаясь от накопившейся во рту слюны, начал Райли. — Три пальца. — Зачем? — тихо поинтересовался австриец, снова надавливая кончиками пальцев на найденный бугорок.       Гоуст тяжело выдохнул, прикрывая глаза и стараясь вести себя, как можно тише. — Я видел твой член. Кажется, давно в меня такое не входило. — признался он, краснея, и когда третий палец все же вошел в него, он тихо прошипел, подтверждая свои слова. — Прости, я буду аккуратен. — прошептал Кёниг на ухо, облизывая мочку. — Расслабься, Гоуст. — с весьма четким немецким акцентом проговорил он, и кажется, Райли под властью этого голоса был готов сделать что угодно.       Вытащив пальцы, он наконец приставил головку возбужденной плоти, медленно проникая внутрь. Саймон выдохнул, чуть дергаясь от боли. — Тише, тише. — шептал Кёниг. — Прости, сейчас будет лучше.       И на удивление тут же попадая, по найденной еще пальцами, простате, австриец выбивает первый стон изо рта Гоуста. Он прикусывает губу, чтобы больше не издавать звуков, слегка испуганно оглядывается, не услышал ли их кто. Хотя, кого можно встретить в глухом лесу на несколько с лишним сотен гектар… — Ты такой узкий и горячий, — прошептал Кёниг, медленно начиная двигаться. — Так и хочется остаться в тебе подольше.       Толчки становились более уверенными, глубокими, Райли старался привыкнуть к ощущениям сзади, прогибая спину под натиском тяжелых рук австрийца, которые чертовски правильно гладили его, обнимали, когда это было нужно, придерживали и прижимали. Он уверен, что будь они на суше, Кёниг бы поступал также нежно и плавно, и это совершенно не противодействие воды, а его личное желание. Сжимая пальцами шею, лейтенант шептал на ухо любые пошлости, которые придут ему в голову. Он понял — эрогенная зона непробиваемого Гоуста — уши. Красные, до одури пылающие, то ли от возбуждения и стыда, то ли от того, что Кёниг их уже искусал вдоль и поперёк. Но австрийца это заводило еще сильнее. Его возбуждало возбуждение Саймона. Такого напористого, доминирующего в любых ситуациях, жаждающего властвовать. В такие моменты открывалась вторая сторона Гоуста, и Кёнига заводило еще больше то, что именно из-за него Райли превращался в ледник, тающий на солнце.       Толкаясь бедрами все интенсивнее, австриец выбивал стон за стоном изо рта лейтенанта, оглаживал ладонями напряженные соски, накаченный живот, проводил пальцами ровно по дорожке из волос, накрывал рукой член, повторяя темп. И Райли мог поклясться, что не был уверен, от чего вода в ручье настолько теплая — то ли от горячего источника, бьющего из-под земли, то ли от Кёнига, который сзади был, и правда, похож на горящий солнечный шар, обдающий жаром и Гоуста, и заодно воду.       Толчок за толчком, рука, ходящая по головке возбуждённого члена, влажные поцелуи в шею, и Саймон, наконец, кончил, мгновенно обмякнув в сильных руках Кёнига. Австриец тут же вышел из него, стараясь не причинить боль, придерживая одной рукой расслабленное тело лейтенанта, и второй продолжая водить по своему члену вверх-вниз, изливаясь следом. Подплыв ближе к берегу, он ухватился за выступ, и прикрыл глаза.       Не говоря ни слова, они проплыли по холодному течению и выйдя на сушу, встали на солнце. Нужно было перетерпеть пару минут дрожи и холода от смены температуры, а потом горячие лучи делали своё дело. Сейчас голое тело уже не приводило в смущение. Натянув на себя нижнее белье и водолазку со штанами, лейтенанты уселись на траву, выдыхая. Ни проронив ни слова, они наслаждались солнцем, выходящим из-за горизонта, течением прохладной реки и тишиной где-то в голове. — Надо собираться. – проговорил Гоуст, вставая.       Кёниг молчаливо согласился, принимаясь надевать бронежилет и остальное снаряжение, которое носил обычно. Он точно обещает себе в следующий раз постирать пыльную снайперскую сетку. Не сегодня. — Я отойду на минуту. – просопев через нос, откликнулся он, и Саймон не оборачиваясь кивнул.       Скрываясь по тропинке между кустами, австриец пропал из виду. Лишь самый верх каски из-за высокого роста был заметен, если конечно, знать, что Кёниг ушел именно в том направлении. Гоуст проследил за ним, прожигая спину и опустил взгляд вниз, завязывая шнурки на берцах.       Позади послышались тяжелые шаги. Райли напрягся. Кажется, Кёниг так не ходил. Этот странный австриец носил снайперскую сетку и всю жизнь мечтал быть стрелком из засады, и часто Гоуст терялся в ощущениях рядом с ним только потому что не слышал, как тот появлялся в моменте и также тихо исчезал из поля зрения. Замедляясь в своих движениях, Райли посмотрел вниз рядом с собой – светлые ботинки. Щелчок приклада автомата развеял все сомнения. Это не Кёниг. — Руки вверх. – уверенно прорезало тишину на поляне.       Гоуст медленно выпрямил спину и поднял руки, поворачиваясь лицом к незванному гостю. Перед ним стоял никто иной, как Амбер, с которым они начинали всю эту канитель. Предатель, которому хотелось вырвать ебучие янтарные глаза. Саймон проскрипел зубами, сжимая челюсть со всей силы от злости, которая накрыла его. Хольт ехидно улыбнулся, узнавая человека перед ним. — Не могу поверить своим глазам, ты еще жив, Гоуст? – злостно воскликнул он. — Твоими молитвами, Амбер. – четко проговорил Райли, надеясь, что Кёниг услышит его голос и поймет, что у них «гости». — Это ошибка выжившего, – поднимая автомат и целясь в Саймона, сказал он.       Прямо за спиной Гоуст боковым зрением увидел медленно крадущегося Кёнига, который был больше Хольта на пару голов. Борясь с желанием перевести взгляд, Райли продолжал смотреть в янтарные глаза неприятеля. Занося над чужой головой винтовку, австриец был готов ударить по голове, но Хольт в последний момент увернулся, и приклад попал ему прямо по уху. Скривившись от боли, он согнулся, и Кёниг окончательно выбил из рук автомат. Из ушной раковины пошла красная дорожка, Эрнест вытер рукой, проверяя на наличие крови и нахмурился еще сильнее, когда увидел ее. — Смотрю, ты умеешь подставлять свою задницу. – сплевывая на пол густую слюну, сказал Хольт, прожигая взглядом австрийский флаг на бронежилете противника.       Оглядываясь вокруг себя, он сделал два шага назад, и тут же прозвучал щелчок предохранителя на винтовке австрийца. — Единственный кто продал свою жопу – это ты. – прошипел сквозь зубы Гоуст, подходя ближе к обезоруженному. — Приятно было убивать ни в чем не повинных молодых парней? — Даже не представляешь насколько. – облизываясь и мерзко улыбаясь, сознался Хольт.       Кёниг был готов вот-вот ударить снова, наконец, понимая откуда Райли мог знать этого ублюдка, но Саймон поднял ладонь, лишь прошипев: — Оставь его мне.       Он тут же скривился еще сильнее, но этого не было видно из-за маски. Единственное, что можно было заметить – горящие от злости карие глаза, которые, кажется, были готовы испепелить любого. Австриец мог поклясться, что таким лейтенанта он еще не видел. Гоуст сжал руки в кулаки, накидываясь на Амбера, и повалив того на землю, принялся бить по лицу. Удар за ударом, от которых Хольт старался уворачиваться, приходились по рукам или щекам, которые не удавалось закрыть должным образом. — Не убей его. – раздалось над ухом.       Удивительно, что Саймон вообще услышал Кёнига, потому что от накатившего гнева у него перед глазами только стояло лицо Амбера, уши были заложены, а тело перестало чувствовать боль после второго нанесенного удара. Даже пулевое ранение в ноге, казалось, в моменте зажило, больше не тревожа лейтенанта. — Гоуст, ты помнишь, что говорил Прайс? Гоуст! – позвал его австриец еще раз, и Райли наконец остановился, стараясь отдышаться и прийти в себя.       Эрнест прокашлялся, пытаясь убрать согнутые в локтях руки и проверить обстановку. Саймон сидящий на нем, приходил в норму, вновь возвращая свой пылкий характер в ежовые рукавицы. — И этот дед еще жив? – смеясь и кашляя одновременно, прохрипел Амбер. — Что ты имеешь в виду? – накрывая его горло своей ладонью, спросил Гоуст, приближаясь лицом к лицу. — Ну, ты же не думаешь, что крыса появилась в амбаре сама по себе? – многозначительно вскинув брови вверх, спросил Хольт едва слышно, и его тут же высвободили из хватки. — Чёрт. – прошипел Райли, поворачиваясь на Кёнига.       Он встал, натягивая свой бронежилет и остатки амуниции. Эрнест времени зря не терял. Пока Кёниг был отвлечен на Гоуста, он дополз до своего автомата, перезаряжая его. Нажав на курок, пуля послушно вылетела из магазина, преодолевая длину дула за считанные доли секунды.       Только услышав щелчок, австриец перегородил тело Гоуста от пули, летящей прямо в него. Сильная боль в ребрах. Дышать стало тяжело, но Кёниг не теряя ни секунды, двинулся вперед, вырывая из рук Эрнеста оружие. Ударяя прикладом по подбородку, он замедлил его действия, принимая вторую пулю в свое тело. В глазах Амбера потемнело, и он упал на землю. Ноги от боли перестали держать совсем, и увидев, что противник обезоружен и находится вне сознания, австриец упал на колени, сгинаясь пополам. — Блять, Кёниг! – к нему подскочил перепуганный Гоуст, своими карими широкими глазами, нервно бегающими из стороны в сторону, проверяя Кёнига на наличие ран. — Бронежилет. Все хорошо. – Пояснил он, стараясь отдышаться после таких быстрых действий и боли.       Райли лишь едва кивнул, продолжая оглядывать тело напротив. Потом перевел взгляд на Амбера и приложил два пальца к сонной артерии. — Живой, сука. — Оно и славно. – прохрипел Кёниг, вставая с колен. — Может что-нибудь выведаем у него.