Глава 3. Happy New Year?
20 марта 2025 г., 19:00
Следующие дни они наблюдают за друзьями со стороны, постоянно списываясь друг с другом. Минхо присылает свои отчёты обычно к вечеру: что делал Чонин, с кем виделся, о чём говорил. Заканчиваются эти сообщения всегда одинаково – просьбой рассказать о своем дне, работе и, с недавнего времени, о танцах, на которые Хёнджин возвращается только ради того, чтобы следить за Феликсом.
Такое внимание льстит, правда, не совсем понятно, что с этим делать. И значит ли это хоть что-нибудь, кроме обычной вежливости.
В ответ Хёнджин любопытствует, как идут дела в кафе, но Минхо на рассказы скуп – редко удаётся выцепить что-то важное или эмоциональное. Тем не менее, болтать с ним легко, особенно о всякой незначительной ерунде.
Минхо странный и то, как он мыслит, иногда ставит Хёнджина в тупик.
Например, в один из дней он скидывает фотку, на которой его лицо залито маской как новогодний салат майонезом, и спрашивает, насколько он сексуален по стандартной шкале от 0,3 до 4,8. Хёнджин отвечает, что если эта дрянь попадёт в глаза, то будет сразу все 5. Минхо же философски замечает, что территория за установленными границами – не всегда лучше. Потому что чаще всего, выход за собственный лимит – это просто выход в никуда. Но иногда, конечно, целенаправленный поход магазин за чипсами, которое по итогу всё равно забудешь купить.
"Кажется, тебе просто нужно выпить пива", пишет ему Хёнджин.
В ответ прилетает стикер с поцелуем.
Есть ощущение, что понимать Минхо способен разве что он сам.
В остальном всё идет по плану.
Феликс и Чонин легко находят общий язык. Они начинают вместе играть, ходить по выставкам. Феликс заскакивает на рождественский отчётный концерт студии вокала Чонина, а тот, в свою очередь, поддерживает Феликса в его работе над внешним видом как-то вывески для очередного конкурса дизайнеров.
Но, к сожалению, незапланированные неприятности тоже случаются.
За два дня до рождественской вечеринки Чонин заболевает. Минхо чертыхается в трубку – во-первых, рушатся их планы, во-вторых, Чонин должен был помочь с украшением и готовкой. Не долго думая, Хёнджин соглашается его подменить.
В день, когда надо идти в книжное кафе, Хёнджин замечает: голоса в голове стали тише, осадок на душе растворяется. Он пристально смотрится в зеркало – в его отражении нет ответов, но хотя бы больше не тошнит от собственного лица.
Минхо одет в пушистый свитер и выглядит как настоящий кот, когда прыгает по стульям, развешивая гирлянды. Хёнджин ловит себя на улыбке – и немного цепенеет. Не трудно догадаться, что это может значить.
– О, ты уже пришел, – Минхо оборачивается и ловко соскакивает со стула.
Он отправляет Хёнджина помогать с сервировкой, потом они вместе нарезают овощи – Минхо задумал самый настоящий пир.
– Давай я закатаю, – не выдерживает Минхо, когда рукав милого кардигана Хёнджина в третий раз сползает ему на запястье.
Хёнджин не успевает даже кивнуть, а Минхо уже рядом. От него исходит тепло и пахнет хвоей. Его пальцы цепляют кожу, и Хёнджин молится всем богам, чтобы Минхо не заметил, как мелкие мурашки непрерывными волнами бегают под его рукам и шее.
Но Минхо не поднимает взгляд.
Следующий час они готовят, спорят о том, какая песня самая рождественская (какая, к чёрту, Мэрайя Кэри, если любимая группа Хёнджина Stay Kiss недавно выпустили просто невероятную Christmas Love), и то и дело соприкасаются пальцами.
Лёгкое электричество висит в воздухе: пока ещё слишком слабое, чтобы за него зацепиться, но уже слишком заметное, чтобы его игнорировать.
Первые гости подтягиваются к восьми, а к девяти в дверях появляется и Феликс. Он выглядит слегка расстроенным, но всячески старается это скрыть.
– Как у тебя с Минхо? – спрашивает он, когда они остаются наедине.
Хёнджин чувствует, как краснеют кончики ушей.
– Ну… мы вместе наряжали кафе.
Феликс скромно улыбается.
– Хёни, ты уверен? В плане, я знаю, как тебе было. Ты справишься?
Хёнджин хмыкает.
– Я не могу быть уверенным, ты же понимаешь. Но… возможно? Ты сам говорил – нужно двигаться дальше.
И это даже почти не враньё.
Феликс хлопает его по плечу и отправляется на поиски алкоголя. Хёнджин решает, что другу в таком квесте надо обязательно помочь.
После второго бокала голова начинает кружиться. Музыка заставляет поймать ритм – и вот он уже ведёт за руку какую-то девушку, имя которой не запомнил, и они танцуют в центре зала совершенно одни. Она определённо хороша, но Хёнджин ищет не её взгляд.
Минхо смотрит на него: это любому стало бы очевидно, последи за ним кто хотя бы минуту. Но ерундой такой никто из гостей такой заниматься не станет.
Зато Хёнджин всё видит. Буквально чувствует кожей.
Этот взгляд – прямой и совершенно бесстыдный. Хёнджин чувствует, как всё внутри начинает бурлить от одних только мыслей…Мыслей о чём?
Он вздрагивает и списывает все на алкоголь.
После всех зовут к столу. Минхо готовит невероятно вкусно – Феликс не замолкает об этом ни на минуту. Хёнджин же клюет всего понемногу, а затем откидывается на стуле, глядя, как незнакомая ему пара шепчется и украдкой гладит друг другу коленки под столом.
До конца вечера не происходит ничего интересного. Феликсу кто-то пишет – вероятно, Чонин, потому что тот краснеет, глядя в телефон. Гости уныло танцуют, говорят тосты и напиваются – но, надо отдать должное, держат себя в руках.
Минхо выгоняет всех после полуночи.
Хёнджин хочет задержаться, чтобы помочь, но Минхо отказывается. Он протягивает небольшой пакет и с фразой: «С Рождеством», закрывает перед ним дверь.
Хёнджин стоит на месте еще несколько минут и пытается осознать, что забыл едва ли не о самом главном. Подарки! Эта информация покинула его голову, и ведь даже напомнить было некому: с Феликсом они давно договорились ничего друг другу не дарить, мать Хёнджина уже несколько лет живёт с новым мужем в Японии, а неблагодарный сын все никак не может найти ни денег, ни времени, чтобы приехать, да и работы в последние дни навались гора. Вот и попал в просак.
С одной стороны-то, конечно, с кем не бывает, а с другой.. Минхо-то о нём подумал. А Хёнджино Минхо забыл.
Становится невыносимо стыдно.
Уже дома он узнаёт, что подарок Минхо – пушистый тёплый шарф с котиками.
Хёнджин надеется отыграться на Новый год – в конце концов, никто ведь не дарит подарки в этот праздник. Так что Минхо не сможет вручить ему ещё что-нибудь, поставив в более неловкое положение.
Хёнджин благодарит за шарф утром, и спрашивает, какие планы у Минхо на 31 декабря. Тот отвечает, что раз первая попытка закрепить отношения Феликса и Чонина провалилась, надо предпринять еще одну.
Хёнджин его полностью поддерживает.
Оставшееся время он старательно ползает по интернету в надежде найти стоящий подарок для Минхо. Но за те деньги, что у него остаются после оплаты счетов, подобрать хоть что-то приличное – сродни подвигу. Тогда он, пусть и нехотя, достает из кладовки набор для рисования и холст. Они пылятся там довольно долго – простые скетчи в блокноте единственное, на что Хёнджина хватает в последние месяцы.
Но сейчас… Это не кажется плохой идеей, хотя дарить собственные картины – всегда верный способ разбудить внутреннего критика, который бывает доволен примерно никогда.
Но выхода нет.
Так что, пострадав от самоедства первые пару часов, Хёнджин наконец рисует уютный зимний пейзаж, который когда-то видел на фотографии в одном сеульском кафе ещё во время учебы. Он до сих пор помнит, как красиво лучи закатного солнца падали на деревья.
После окончания работы наступает фаза сомнения.
Он снова лезет в интернет, но поиски ни к чему не приводят. Убедив себя, что рисунок – хороший подарок, Хёнджин наконец успокаивается.
На новогоднюю вечеринку они с Феликсом приходят вдвоем.
Тот почему-то страшно волнуется и просит Хёнджина быть рядом.
И, кажется, не зря.
Около Чонина вьется его подруга – тёмные волосы, невысокий рост, густые ресницы и очаровательные пухлые щеки.
Хёнджин видит её впервые.
– Это Лиса, – говорит Феликс, едва скрывая разочарование. – Его близкая подруга.
– Насколько близкая? – хмурится Хёнджин.
– Ну, в штаны ему залезть ещё не успела, если верить Чонину.
– А что, есть такая вероятность? – брови Хёнджина взлетают вверх.
– Пойди разбери этих бисексуалов с их гетеро-подружками, – фыркает Феликс и уходит к столу с шампанским.
Хёнджин экстренно ищет Минхо.
Тот раскладывает по тарелкам фрукты и кидает страдальческий взгляд на Чонина.
– Он всё-таки её привёл, – вздыхает Минхо, заметив Хёнджина.
– Есть какая-нибудь возможность её отлепить от Чонина?
Минхо грустно качает головой.
– Мизерная. Если уж она появляется с ним рядом, пиши – пропало.
– Что будем делать?
– А что делать? – пожимает плечами Минхо. – Пока только наблюдать. Может, ещё что-нибудь придумаем.
Время тянется медленно. Минхо приносит настолки, разливает алкоголь и угощает всех снеками, которые заготовил, кажется, на годы вперед.
Хёнджин с бокалом в руках занимает место около лестницы на второй этаж, переключая взгляд с Феликса на Чонина и обратно. Первый изрядно расстроен и слишком рьяно вливает в себя алкоголь. Второй это видит и даже пару раз подходит, но за ним по пятам следует Лиса, которая, похоже, поставила на эту ночь цель облапать Чонина как можно сильнее, а потому Феликс не проявляет никакого желания общаться.
Хёнджин грустит из-за всей этой ситуации. Ему не хочется лезть в их отношения, но видеть Феликса таким хочется ещё меньше.
Даже когда гости начинают играть в настолки, Хёнджин остается в стороне. Он с удовольствием наблюдает, как Минхо проигрывает раз за разом, как кричит подвыпивший Феликс, когда Чонин подставляет его, как все стонут, когда Минхо начинает объяснять какие-то новые правила.
Третий бокал шампанского идёт легче, но картинка перед глазами начинает смазываться, и Хёнджин решает притормозить. Он знает свои силы, и закончить праздник над унитазом – не лучший расклад.
Ближе к полуночи люди растягиваются по парочкам. Поцелуй в полночь – традиция сокровенная, даже одиночки присматриваются друг к другу. Хёнджин видит, что Феликс в некотором замешательстве – Чонина в углу зажимает Лиса, и они о чём-то говорят, но понять, о чем именно, невозможно.
– И вот что ты будешь делать? – ворчит Минхо, приближаясь к Хёнджину. Он теребит рукав своей рубашки и смотрит в сторону Чонина.
– Если вот так оно и закончится, я прибью твоего друга.
Минхо вздыхает который раз за вечер.
– Я сам его прибью.
Краем глаза Хёнджин замечает приближающегося к ним с Минхо Феликса.
– Я, наверное, пойду, – в его голосе едва скрываемое разочарование.
– С ума сошел? До полуночи совсем ничего! Ты планируешь Новый год встречать в дороге? – хмурится Хёнджин. Ему совсем это не нравится.
– Да может быть даже успею добраться до нужного места, – пожимает он плечами, – а если нет, то ничего страшного.
– Места? – спрашивает Минхо.
– Ага, клуб. Тут недалеко, – кивает Феликс.
– Нет, Феликс, – качает головой Хёнджин. – Давай встретим полночь, а потом ты пойдёшь. Что это ещё за штуки такие?
– Хёнджин, я пришёл не отчитываться, а сказать о своих дальнейших планах. За мной уже едет мой знакомый.
– Он трезвый?
– Хён! – Феликс возмущается. – Ты мне не мать, успокойся, пожалуйста. Он трезвый, все хорошо.
– Что ж, – деловито говорит Минхо, – с Новым годом, Феликс. Жаль, что уходишь, но хорошо тебе повеселиться.
Когда парень отходит, Хёнджин пинает Минхо.
– Ай, за что?
– Что значит: "хорошо тебе повеселиться"? Мы должны были найти способ его остановить!
– Чтобы он и дальше на это безобразие смотрел? – Минхо кивает в сторону Чонина и Лисы, а затем уходит к гостям, у которых закончились закуски.
Пока Феликс одевается, Хёнджин лихорадочно пытается что-нибудь придумать, но алкоголь туманит мысли. Остановить его, сказать что-то важное, нужное. Но что? Феликс в последний раз бросает взгляд на Чонина, и закрывает за собой дверь кафе. А у Хёнджина появляется сильное желание подойти к Чонину, который, кажется, даже не заметил, что его друг ушел, и огреть его чем-нибудь тяжёлым.
– Всем приготовиться! – раздается чей-то радостный голос, и свет в зале гаснет. Включёнными остаются только гирлянды на окнах.
Хёнджин чувствует на своем плече чью-то ладонь и оборачивается, ожидая увидеть одного конкретного человека.
Минхо.
Он берёт Хёнджина за руку и ведёт его за собой на второй этаж. Вокруг темно, и видно только, что помещение не такое большое, как внизу – зато есть несколько дверей.
Они останавливаются на верхней ступеньке, округлые перила упираются Хёнджину в спину. Минхо оказывается слишком близко, в его глазах плещется лёгкое волнение, но он не отводит взгляд.
Когда минутная стрелка достигает двенадцати, Хёнджин первым делает шаг – притягивает Минхо за ворот рубашки и целует.
Они ведь именно за этим здесь, так?
Губы Минхо тёплые, мягкие, отдают вином и мандаринами. Поцелуй невероятно нежный – Минхо не пытается откусить ему губу, не втягивает язык до боли. Он действует аккуратно, но в то же время… с таким желанием, что у Хёнджина подкашиваются колени.
На первом этаже раздаются хлопки. Кажется, кто-то расчехлил коробку с хлопушками.
Минхо неохотно отстраняется.
– Они сейчас все кафе разнесут, – говорит он с досадой и спускается по лестнице.
Хёнджин недоверчиво касается своих губ. Это ведь правда? Они действительно поцеловались? Он поправляет волосы, переводит дыхание и решает спуститься следом.
Но едва не врезается в широкую спину Минхо.
В этот момент раздается крик Чонина и входная дверь хлопает.
– Они поцеловались.
Минхо ошарашено оборачивается.
– Они?
– Лиса и Чонин. Поцеловались. И Феликс это увидел.
– Блять.
Всё очарование поцелуя размывается в одно мгновение. Голову заполняют тревожные мысли о Феликсе. Какого чёрта это вообще случилось?
Хёнджин чувствует желание сделать хоть что-нибудь, пульс подскакивает – он просто не может стоять на месте. Лиса же сидит на диванчике, как ни в чём не бывало. Беседовать с ней бессмысленно – надо дождаться Чонина.
Это не занимает много времени – буквально через пару минут он появляется в дверях и выглядит как побитая собака.
Так что вместо того, чтобы подойти к нему, Хёнджин достает смартфон и некоторое время просто пялится в экран. Написать Феликсу? Или это не его дело?
Ещё как его, он сам все это начал!
Так что он пишет сообщение. Ответ приходит почти сразу: "Скоро буду дома. С тебя бутылка."
Хёнджин показывает сообщения Минхо, и тот кивает в ответ.
– Я тут разберусь. Иди.
Хёнджин между тем вспоминает, что оставил в гардеробе картину. Но Минхо рядом уже нет – его утащили петь гости.
– Чонин-и, – тянет Хёнджин, подходя к парню. Тот сидит чернее тучи, – куда мне положить подарок Минхо? Он сейчас занят, а я не могу ждать.
– Ты пойдешь за Феликсом? – его глаза блестят.
– Да. Ему это сейчас нужно.
Чонин вздрагивает.
– Хён…Хёнджин, – его подбрасывает на месте, – скажи ему, что всё не так, как он думает. Лиса просто подруга. Она, когда меня поцеловала, я вообще не понял, что произошло. Это ничего не значит! Я вообще-то с Феликсом планировал… Ну, сегодня, – он тараторит так быстро, что Хёнджин едва за ним поспевает.
– Хорошо, хорошо. Я передам, – он пытается немного остудить пыл парня, – Так куда мне подарок деть?
– Поставь на второй этаж. Можешь прямо в комнату Минхо занести.
– Эй, это же личное!
– Брось, Хёнджин, – Чонин закатывает глаза. – Даже если ты там ночевать останешься, он ничего не будет иметь против.
– Ты…
– На двери его спальни наклейка с голым Санта Клаусом, – подмигивает Чонин.
Вот же мелкий гадёныш!
Хёнджин берёт картину и снова поднимается на второй этаж. Он хочет оставить её рядом с дверью, на которой и правда наклеен голый Санта, но она так соблазнительно приоткрыта, что сопротивляться желанию войти сложно.
Хёнджин вздыхает и поддается порыву.
Комната Минхо очень аккуратная: большая кровать, тумбочки, шкаф – эстетичный минимализм. Украшений немного, но всё подобраны со вкусом. На полке стоит фотография – та самая, которую Хёнджин видел тогда на подоконнике. На стенах – пара симпатичных скетчей, и ещё одна фотография: Минхо и тот щекастый парень. Наверное, именно его зовут Джисон.
Тоска в комнате ощущается слишком сильно. Этот парень, кто бы он ни был, очень дорог Минхо. В груди колет подобие ревности, но Хёнджин тут же гасит это внутри себя. Не хватало ещё. Он же ничего не знает.
Опомнившись, что пришёл не комнату разглядывать, он оставляет картину около кровати, пишет на обертке, от кого она и выходит, запирая за собой дверь.
Со своей жизнью он немного разобрался.
Теперь надо помочь другому.
***
Провести ночь, заедая вино безвкусным печеньем на крошечной кухне – не так Хёнджин представлял себе празднование Нового года. Но, в какой-то степени, он сам во всём этом виноват, а потому старается принимать происходящее стоически. В конце концов, Феликс однажды сделал для него гораздо большее. И он никогда этого не забудет. Сейчас же Феликс клюет носом, заливая в себя вино стаканами – другой посуды в шкафу обнаружить не удалось. И если вначале его возмущение и отборная ругань были чётко сформулированы, то к третьему часу ночи он просто бормочет отдельные несвязные фразы, повторяя их с регулярностью примерно в десять минут. – Феликс, ну ведь это она его поцеловала, – в который раз попытается оправдать Чонина Хёнджин. – А руки его на её заднице совершенно случайно оказались, я понимаю. Хёнджин вздыхает. – Феликс, тебе уже хватит. Пора заканчивать пить. – Хён, не командуй, – Феликс кладёт голову на руки. – Почему, если я ему нравлюсь, он сам ничего не сказал? Способен только другим об этом болтать? – Потому что боялся? А ты почему ничего ему не сказал? Вы же почти каждый день вместе! Феликс глупо улыбается. – Я не был до конца уверен, что нравлюсь ему. Ему точно хватит. – Пойдём на крышу? – Там холодно! – возмущается Феликс. – Пойдём-пойдём, дорогой. Тебе надо. Они поднимаются на крышу, кое-как натянув на себя куртки. Феликс передвигается с трудом, и Хёнджину приходиться его постоянно придерживать. –Хёни, почему тебе нравится Минхо? – внезапно спрашивает парень, накрывая холодную скамейку пледом, который они взяли с собой. Хёнджин тушуется. Он пытается ответить хотя бы себе – ведь нравится же? Но в переливающемся новогодними гирляндами городе нет ответов. Это где-то за пределом его понимания и слов. Возможно, к лучшему. – Я не знаю. Он просто… Просто нравится. Что вообще за вопросы такие? – Такой же разбитый, как и ты? – бормочет Феликс. Хёнджин напрягается. – Откуда ты… Феликс? – Чонин рассказал. А ты не знал? – Мы пока не говорили о прошлом, – признаётся Хёнджин. – Значит, он не знает… Не знает про Чанбина? Хёнджин молча мотает головой. – Того парня Джисоном звали… Зовут! Они с Минхо много лет были вместе. Даже расписаться хотели, – Феликс сглатывает. – Чонин…он не то, чтобы много знает, но говорит, что Джисон классный парень. А еще говорит, что вы с ним похожи. Не внешне, но по вайбу будто бы. – А почему они расстались? Феликс хихикает. – Он не знает точно. Говорит, Джисон часто был один, потому что Минхо много работал. Ну и в какой-то момент он просто пришёл в кафе, попрощался с Чонином – и исчез. С тех пор Чонин больше его не видел. А Минхо бросил работу и занялся кафе. Хёнджин задумчиво гладит свои пальцы. – Вот оно что… – Почему ты не говорил об этом с Минхо? Ты все ещё переживаешь? – Феликс задирает голову, любуясь чистым ночным небом. – Потому что ещё не пришло время., – Хёнджин очень не хочет начинать этот разговор. – Ты уходишь от темы, Феликс. – Разве твои отношения с Минхо не могут стать главной темой? – Нет, потому что сейчас мы решаем, дать ли в морду Чонину. Или он пока не заслужил. – Слушай, – Феликс прячет лицо в ладонях, – конечно, он заслужил. И я очень зол на него. Но сейчас же Новый год… Может, стоит его выслушать? В качестве праздничного чуда…В конце концов, ты сказал, что…ммм… Сердце Хёнджина сжимается. Феликсу очень нравится Чонин. Даже в таком пьяном состоянии он не может думать ни о чём другом. – Так ты ему позвонишь? – спрашивает Хёнджин. – Я? Наверное, – Феликс пожимает плечами. – Может быть на днях. Когда разблокирую его. Они ещё какое-то время дышат холодным, уже январским воздухом, пока Феликс глупо рифмует имя Чонина со всякими непристойностями. – Ладно, герой-любовник, пойдём, – хмыкает Хёнджин. Он поднимает уже подрагивающего Феликса за руки, и они возвращаются в квартиру. Хёнджин ждёт, пока Феликс переоденется в пижаму и запрыгнет в кровать, выключает свет, желает парню спокойной ночи и выходит из квартиры, закрывая дверь своим ключом, который друг дал ему ещё давным-давно – на случай разных ЧП. Он пишет Чонину, чтоб тот не тупил и придумал план получше, чем отсиживаться в тени несколько дней, потому что Феликс готов дать ему шанс. Но Чонин молчит – вероятно, спит. Уже на улице, когда тревожные мысли о Феликсе отступают, его накрывает новая волна. Собственные сомнения ядовитыми клыками вонзаются в шею. У Минхо тоже есть прошлое, и вероятно, не менее травматичное, чем его собственное. Стоит ли им – двум треснувшим сердцам – пытаться разрушить тишину, которую они хранили столько времени? Стоит ли сближаться? Ведь придётся раскрыть друг другу секреты, поделиться самым сокровенным – иначе никак. А если Минхо также же одержим призраком прошлого? Если его сердце до сих пор занято кем-то, кто ушёл, но не исчез? Всех этих вопросов в голове слишком много. И ответов он не получит – не сегодня точно. Хёнджин снова касается своих губ. Это бы не сон, они правда целовались. И Хёнджин знает, что хочет продолжения. Хочет думать о Минхо, говорить с ним, изучать его странную жизнь, и, может быть, даже стать её частью однажды. Да, он пока не готов отпустить прошлое, он не готов забыть – и не знает, будет ли готов когда-нибудь. Но теперь у него есть что-то, ради чего стоит держаться на плаву, не дать течению смыть себя. Так что, кто знает? – С Новым годом, Хван Хёнджин, – тихо говорит он себе. И надевает наушники.
