Звезда экранов

- Бать, зачем ты её отпустил? – Нервно спросил Сергей, как только Маша закрыла за собой дверь. - В смысле? Мы сняли фильм…, - Андрей Брячиславович сделал паузу, - даже два. И она ушла домой. Деньги ей завтра дадим за все пять фильмов, включая завтрашний, а потом пусть отдохнёт неделю. А то в ударах вся. - Да давай я догоню её. Снимем ещё один фильм. Как раз таки тот, который и хотели снимать завтра. - К чему такая срочность? - Зачем резину-то тянуть? Давай я догоню её, пока она ещё недалеко ушла. - Я же не готов к съёмкам. Мне надо… - Вот и готовься, бать. Мне всё равно с ней перетереть ещё надо. Давай, соглашайся быстрее, пока она не ушла далеко. - Ну… Ладно, - помявшись ответил Андрей Брячиславович. - Слушайте! – Как оратор перед публикой, крикнул он, обращая на себя внимание всей съёмочной группы, - сейчас не расходитесь. Снимаем ещё один фильм. - А ты уверен, что она согласится? - Уверен, бать, - Сергей выбежал из номера. Он получал неимоверный кайф, когда видел, как страдают никчёмные девушки. Это стало его зависимостью, как фенциклидин и самокрутки с ганджубасом, которые одна из его «подчинённых» не брала. Но она уже наказана за то, что пошла против него. Групповое изнасилование в подвале и бесплатное использование её тела для съёмок в порно она запомнит надолго. А стоило бы Сергею узнать, что косяки она кощунственно отправляла со сточными водами, получила бы ещё порцию наказания. Намного жёстче, чем то, что было. Возможно, он бы отодрал её в BDSM-комнате, как её старшую сестру, а может, просто бы убил, как и угрожал сначала. А сейчас ему в очередной раз хотелось бы увидеть, как страдает Маша. Пока что самая жалкая из всех тех, кого он с отцом обманом затаскивал в эту индустрию. Все прежние рыдали до получения первой зарплаты, а потом сами проявляли инициативу и удовлетворяли не только недотрах, но и свой кошелёк. А по исполнению договора, они либо уходили с нажитым домой, либо добровольно оставались работать в этом отеле, оставляя Сергею права жёстко драть их, когда он захочет. А сейчас Маша получает страдания абсолютно каждый фильм, что ему нравится сильнее, чем возможность отодрать её. Он и настоял на съёмках двух фильмов в один день, думая, что Маша от секса с сестрой будет ещё сильнее потеряна, а её младшая, помимо ноши только что минувшего изнасилования, будет страдать ещё и от изнасилования сестрой и собственноручного изнасилования сестры. Но эти две только в стократ раздухарили его манию видеть страдания. От инцеста они будто дико кайфанули и продолжали нежно целоваться, несмотря на команду о прекращении съёмок. И больше всего Сергея взбесила часть «нежно». Он терпеть не мог нежности по отношению к девушкам. Когда-то в детстве, когда он был самым сентиментальным человеком на свете и в круг его общения входили не только мальчики, а также девочки, животные (от моли в шкафу до аллигатора в зоопарке) и даже растения (не важно, домашний кактус это или мох на пне) с грибами. Это можно было назвать милым, можно назвать его совершенно невменяемым, но факт особой чувствительности был на лицо. До тех пор, пока его мать не изменила отцу и не бросила их. Шестилетнему ребёнку слишком пусто было без матери и пустившегося в разгул отца, и тогда в круге своего общения он стал эксцентриситетом в пользу девочек. Он был укутан ими, только они и были в его жизни. В его жилом комплексе в каждом подъезде была хотя бы одна его хорошая знакомая, пока в двенадцать он не встретил девочку один в один похожую на воспоминания о его матери. Он с детства был обделён женским вниманием и даже подумать не мог что может с первого взгляда влюбится в кого-нибудь. Хоть та и была старше его на три года, он решил добиться её внимания. Сергей не чувствовал себя униженным, когда лебезил перед ней, не чувствовал, когда она отвергала его и стала смеяться ему в лицо, но когда эта стена пала и она согласилась с ним встречаться только для того, чтобы посмеяться над ним со своим парнем и подружками, он всё почувствовал. В тот день с горькими слезами ушла и любовь к женскому полу. Когда-то человек, который при виде плачущей возле перевернувшегося велосипеда девочки всегда спешил помочь ей, столкнулся с предательством двух дорогих ему девушек и вместо того, чтобы помочь плачущей на асфальте девочке, сейчас бы предпочёл плюнуть в неё, чтобы усилить её страдания. А Маша, как и все предыдущие актрисы, оказались слишком похожа на его покалеченную память, что тогда, в кафе, он был готов стоять на всём, лишь бы она согласилась на съёмки. Но месть его наконец свершилась, спустя десять лет, когда, окончательно сойдя с ума, были разгромлены, обчищены или сожжены дома его матери и других некогда близких ему девочек, а смеявшаяся над ним возлюбленная оказалась убита его руками в тёмном углу под эгидой стадной готической плеяды.

***

Маша не могла бежать, хотя хотелось рваться так быстро, чтобы ноги стёрлись до колен. Бежать домой, поднять всех и навсегда уехать из родного города, чтобы больше никогда не появляться на кишащих глаз улиц. Она смотрит в эти холёные лица и в их глазах чувствует взгляд. Особенно здесь, возле ресепшена. Она слышит перешёптывания. Вряд ли постояльцы отеля знают о том, что творится в двести шестнадцатом номере, но Машу это не волнует. В её манямирке весь шёпот посвящён только ей. И именно ей, а не её колхозному одеянию, в котором она болтается, как в чехле от дирижабля. Тем более, взгляд с ресепшена. Солнцезащитные очки вечером в здании, болтающийся свитер и штаны, презрение сегодняшнего дня, в который она, как понимала, лишилась сестры, отвращение к себе, к миру, только минувшее изнасилование сразу четырьмя мужиками объединились и поставили ей подножку, из-за чего Маша упала прямо перед ресепшеном. Смеющийся взгляд девушки за стойкой сменился смеющимся голосом, отчего поток слёз на Маше усилился. Но это был не предел. Слёз пошло в разы больше, чем было, когда она услышала своё имя, произнесённое до омерзения знакомым голосом. - Маша! – Донеслось с лестницы. Сама Маша даже не могла встать. Хотелось, чтобы слёзы затопили вестибюль, и она наконец утонула в океане последствия мучений. Она бы так и лежала, если бы Сергею не жить не быть нужно было снимать третий фильм за день. Его руки помогли Маше встать прямо напротив смеющейся девушки с ресепшена. - Чего тебе? – Спросила Маша. - Возвращайся в номер. Третий фильм снимаем. - Ч-что? – Тихо переспросила Маша. - Ты всё прекрасно слышала. Давай, живо наверх! Сейчас снимем, а потом неделю отдыха получишь. И деньги сразу за четыре дня отдадим. - Я н-н-н-не п-пойду. - Как думаешь, твоя сестрёнка далеко ушла? – Переминая пальцы, спросил Сергей. Слёзы из Маши пошли обильнее. То ли от упоминания сестры, которая, как она полагала, больше никогда не будет с ней общаться, то ли потому, что младшую могут убить. Но, так или иначе, Маша пошла в номер. - Сколько вижу её, не перестаю смеяться, - сказала Сергею девушка с ресепшена. - А что? Ты ведь так же начинала. Или ты забыла, почему осталась здесь работать? - Сергей Андреевич, я всё помню, - закусив губу, она стала наматывать волосы на палец. - Я сегодня, думаю, останусь здесь ночевать, когда с этой шлюхой закончим. Поэтому ты сегодня в ночную смену работаешь. И не на ресепшене, а обслуживанием номера. Моего номера, - Сергей перетянул руку через стойку и схватил сотрудницу за горло, - в двенадцать без опозданий. Он отпустил её и пошёл за Машей.

***

К съёмкам было всё готово. Свет выставлен, камеры сфокусированы, микрофон настроен. Режиссёр с сыном так же были готовы приступать. У Маши же выбор был небольшой: перетерпеть ещё немного или остаться без дома и без семьи. Конечно, чащу весов перевесил первый вариант. Вся съёмочная группа, кроме Маши, режиссёра и Сергея, ушли во вторую комнату, в которой ранее Маша отыгрывала роль студентки. Факт съёмок в той комнате только ударил по девушке, но отказываться она не решила. Переживания о том, что убьют её, не волновали Машу, потерявшую хоть какую-то тягу к жизни, а вот то, что могут убить кого-то из семьи – очень даже. - Мария, - сказал Андрей Брячиславович, в который раз небрежно оценивающий взглядом прикид Маши, - Вы же понимаете, что Вам нужно переодеться? Мы снимаем фильм о богатом человеке и его молодой жене, а Вы, как Чацкий с корабля на бал. - Как кто? – Сухо спросила не пускающая слёз, но рыдая внутри Маша. - Не важно. Идите переоденьтесь в то же, в чём были пять минут назад. Маша взяла одежду и ушла в ванную. - Бать, ты готов, - подошёл к нему полный предвкушения Сергей. - Я-то готов. А ты деньги приготовил? - Да, - закатив глаза, ответил Сергей и с нежеланием протянул отцу конверт. Он бы с радостью не платил Маше, а сделал её своей заложницей, которую можно выбросить на улицу, когда найдёт девушку, которая страдает более чувственно. Но платить фактически безвольным актрисам деньги была инициатива отцовской паранойи, чтобы уменьшить риски накрытия его нелегальной студии в отеле, который служит лишь отмыванием денег, нажитых либо воровством, грабежами, разбоями и другими методами, либо заработанных на съёмках фильмов. - Положи на мой стол. Сергей ушёл в комнату, в которой сейчас будут идти съёмки. В этот момент вышла переодетая Маша со своей одеждой в руках и положила её на комод у выхода. - Мария, всё помните? – Спросил Андрей Брячиславович. - Да. После команды постучаться в дверь, зайти, начать заигрывать, а дальше экс... экс… - Экспромт, - помог ей режиссёр, - всё, я пошёл. Ждите команды. Андрей Брячиславович зашёл в комнату, оставляя Машу одну. Она перекрестилась и помолилась, чтобы всё прошло быстро, но её прошение прервала команда. На удивление, озвучена она была Сергеем. Маша приступила к съёмкам. Она постучалась в закрытую дверь и, не дождавшись ответа, медленно открыла её, молясь, чтобы не запороться в середине съёмок. И какого же было удивление Маши, когда за дверью стояло не BDSM-оборудование, а была имитация рабочего кабинета. Но это ещё не всё. За режиссёрским столом сидел Сергей, а в качестве актёра был его отец. - Всё дело в офшорах, - отыгрывал роль Андрей Брячиславович, находившийся в амплуа олигарха, имитируя разговор по телефону. Заметив Машу, он отстранил телефон от уха и закрыл рукой динамик, - да, дорогая, что-то случилось? В ответ он услышал лишь то, как Маша начинает задыхаться и рыдать. - Стоп! – Крикнул Сергей, вскочил со стула и дал Маше звучную пощёчину, - чё ревёшь? Переснимаем! - Сынок, - тихо сказал подошедший к Сергею Андрей Брячиславович, - мы не можем много переснимать, у меня действие лекарства быстро закончится. - Последний дубль, - он посмотрел на Машу, - да? Последний? Маша кивнула и вышла за дверь. Все разошлись по своим местам и прозвучала команда, любимая всеми участниками съёмочной группы. Всеми, кроме Маши. - Всё дело в офшорах, - говорил Андрей Брячиславович, когда заметил на пороге Машу. Он отстранил телефон от уха и закрыл динамик, - да, дорогая, что-то срочное? Маша молча вальяжно подошла к нему. Она встала слева от него, развернула в свою сторону крутящееся кресло, опустилась на колени и, расстегнув ширинку на дорогих брюках, взяла в рот стоящий явно под действием виагры зрелый орган. - Я перезвоню, - сказал Андрей Брячиславович, сбросил вызов и освободившейся рукой стал подталкивать Машу за затылок, входя в неё всей длиной. У девушки во рту появился рвотный рефлекс ещё тогда, когда она только опустилась на колени. А когда она стала делать минет, стало всё только хуже. Будто её вырвет прямо на член режиссера. Настрадавшись она перестала сосать и перешла ниже, начав сковывать губами мошонку с обвисшей кожей. Видимо, актрисой она явно была лучше некуда, ведь так скрывать своё омерзение к происходящему нужно было ещё постараться. Андрей Брячиславович отстранил Машу и усадил её на стол. Сняв с неё неприлично маленький топик, стал целовать её ключицы. Его щетина резала бархатную кожу Маши, которая и без того была покрыта красными следами от ударов плетью. Слёзы предательски собирались в глазах, но нужно было изо всех сил держаться, чтобы не переснимать. На её счастье Андрей Брячиславович почувствовал, что действие таблеток подходит к концу и уткнул Машу в стол. Когда мини-юбка оказалась на полу, Маша впустила в себя член и застонала явно не от удовольствия. Со стоном скопление слёз становилось больше, а с каждым движением Андрея Брячиславовича единственное светлое пятнышко за все дни съёмок в виде сказочного секса с соседкой по комнате стало обрастать мраком. Маша чувствовала, как начинает обвисать ненавистная ею часть тела и мысленно молилась не только монотеистическим богам, но и языческим, чтобы режиссёр успел кончить. И он успел. Но было это одновременно и на счастье, и на горе Маше, потому что режиссёр боялся, что, если он вытащит, то уже не кончит, а заново пить таблетки и переснимать ему уже здоровье не позволит, поэтому он кончил не высовывая. Прямо внутрь Маши. - Снято, - сказал Сергей и Маша наконец зарыдала, скатившись на пол. Такой момент Сергей упустить не мог, поэтому взял конверт с деньгами и, подойдя к лежащей голой Маше, пнул её и хлестанул по лицу конвертом, - вставай, бери деньги и уходи. Надеюсь, неделя пролетит быстро.

***

Маша старалась бежать изо всех сил, но выходило ничтожно медленно. Она подвернула ногу на лестнице и упала вниз, соскабливая сегодня разодранные об асфальт руки. Но желание поскорее убежать домой было сильнее, чем боль по всему телу. Она подобрала выпавший конверт и стала бежать дальше. Она ещё не знает, сколько внутри денег, но даже если бы там был миллиард, она бы не мешкая сожгла его, только бы прекратились съёмки. С подвёрнутой ногой бежать было сложнее. Но Маша готова была закрыть на это глаза, лишь бы упасть в одеяло и изолироваться от всех. Даже от ставшей такой близкой младшей сестры, которая после сегодняшнего точно не будет с ней контактировать. Но, видимо, весь отель был против Маши. Она споткнулась об полный презрения к ней воздух и снова упала прямо перед ресепшеном, разбивая нос о виниловую плитку. Слёзы смешивались с кровью под смех девушки с ресепшена, но Маша вскочила и всё равно изо всех сил старалась бежать, не видя дверей и поворотов. Каким-то образом она вышла на задний двор отеля и села между двух больших мусорных баков. Она зажалась и стала тихо реветь в тёмные очки. Только вот череда унижений не закончилась. Девушка с ресепшена, увидев, что Маша по ошибке пошла на задний двор, покинула рабочее место и пошла за ней. По всхлипам она услышала, где сидит Маша и, подготовив телефон, тихо подошла к ней. - Смотри на меня, - сказала она, и Маша подняла голову. Как только солнцезащитный очки столкнулись с объективом, телефон издал звук затвора. Веселья девушке с ресепшена не хватило. Она сняла с Маши очки, бросила их на асфальт и раздавила ногой. Маша была в состоянии овоща, поэтому не составило труда сфотографировать её ещё раз, но уже без очков. После злорадного смешка девушка с ресепшена ушла, а Маша обессиленно упала на землю между мусорных баков, ожидая прихода сил, когда можно будет пойти домой.