Звезда экранов

Даша шла домой не в силах даже поверить в своё существование. Ей казалось, что она полностью состоит из ваты, иначе такой вялости объяснить было невозможно. Даше хотелось бы надеяться, что всё, что произошло сегодня – всего лишь её сон, но и на то, чтобы надеяться не было никаких сил. Ей не то, что восемнадцати нет, ей даже семнадцать только через три с половиной месяца, но за этот понедельник произошло больше насыщенных вещей, чем происходило за всю её жизнь и жизнь отпетого тридцатилетнего экстримала. Во-первых, она лишилась девственности. Но это было не так, как она себе представляла. Не романтическая обстановка с элементами готики и целый ритуал с любимым человеком, а страшно болезненное групповое изнасилование в подвале, в котором когда-то она порой проводила времени больше, чем в семиугольнике семьи. Во-вторых, её тело было использовано для съёмок в порно. В-третьих, точно не такого актёра она ожидала увидеть. Когда ей казалось, что сейчас, после группового изнасилования, её на машине отвезут либо в притон для сошедших с ума некогда любимых ей готов, где насиловать её будет ещё больше людей, либо отвезут в другой подвал или тёмный закоулок, подобный тому, где лишили жизни невинную девушку, мёртвый взгляд которой медленно убивает её, и положат её голову на плаху, или заставят взойти на импровизированный эшафот, или же намертво линчуют за предательство, и тогда смерть, о которой Даша сдуру мечтала, явится к ней и заберёт с собой туда, где она столкнётся с той невинно убиенной девушкой, которой была не в силах помочь. Но Даша, сидевшая на заднем сидении машины, двери которой были заблокированы, через окно увидела здание отеля. Машина остановилась возле него и тогда ей было приказано сидеть в машине до тех пор, пока привёзший её сюда не откроет двери. Он грубо взял её за локоть и повёл на второй этаж. Все присутствующие в вестибюле были шокированы видом того, как взрослый парень в чёрной одежде и с тонной мрачного грима на лице, ведёт девушку в чёрной одежде с мрачным макияжем в сторону лестницы, держа её под локоть и, что было видно, грубо сжимает руку. Одна лишь девушка с ресепшена, зная, чем закончится для Даши пребывание на втором этаже, усмехнулась. Когда в прихожей номера Даша увидела практически пожилого человека, она не почувствовала никаких эмоций, понимая, что после произошедшего пятнадцать минут назад в подвале, она потеряла любые чувства, сердце окаменело, а этот камень был закован цепями. Но когда из ванной вышел её партнёр, появился такой жар, такое биение, что стальная дужка гигантского амбарного замка расплавилась, цепи сразу отвалились, а камень раскололся от ударов. Перед ней стояла старшая сестра, с которой она обязана заняться сексом, иначе больше не увидит, ни эту самую сестру, ни свою семью, ведь все они будут убиты. Но до последнего она бы слёзно умоляла, чтобы убили её, ведь жить без любимой семьи, она бы не смогла, хоть и почти никогда не говорила, что любит их.

***

Даша и сама не заметила, как подошла к дому. В глазах всё было так размыто, будто она обильно рыдает, хотя чувств вроде не было никаких, но, с другой стороны, чувства болезненно драли её на части. В ушах стоял звон, который смешивался со всеми звуками вокруг, из-за чего голова страшно болела. Но среди этого месива она услышала лишь недовольный старческий голос: - Опять по кладбищам ходила? – Спросила сидящая на своём любимом месте Жихарева, - не нравится мне ваша семья. Мать сбежала от вас, бабка твоя на пауках свихнулась, ты по кладбищам шастаешь, твоя старшая сестра-потаскуха тоже каждый день куда-то ходит. По хахалям, наверное. Скорее бы у вас уже квартиру конфисковали. Но Даша не услышала почти ни слова. Кроме словосочетания «старшая сестра». Сразу вместо вакуума в голове появились воспоминания о произошедшем в отеле, и Даша наконец выкинула из себя слёзы, которые накапливались всю дорогу до дома. Она обмякшими ногами забежала в подъезд, слыша, как кричащий ей вслед голос Жихаревой начинает смешиваться с кошмарным месивом звуков в ушах. Пока Даша поднималась, два раза упала по лестнице вниз, отчего получила несколько сильных ушибов, из-за которых идти было в разы сложнее. Но эта физическая боль не сравнится с тем, что она получила в подвале и с тем, что произошло в отеле. Она восприняла это как изнасилование сестры и было очевидно, что потеряет хоть какую-то связь с ней, так и не успев нормально начать общаться. Даша доковыляла до квартиры, оставляя за собой дорожку из слёз. Она прислонилась к двери и спустилась по ней, садясь на грязный подъездный пол. Поток мыслей в голове стал для неё ещё одним кругом ада. - Дура, дура, конченая дура, - думала Даша, - зачем я полезла к ней целоваться? Была дана команда об окончании съёмок и всё, что мне нужно было, так это просто одеться и уйти, стараясь не вспоминать о произошедшем, но я полезла целовать её. Так я ведь ещё и изнасиловала её. Всхлипы и звук падения слёз на пол были такими звучными, что из квартиры напротив вышла бабушка. - Дашенька, что с тобой? – Подошла она к ней. Даша подняла голову и посмотрела на неё изничтоженными глазами. - Ничего, - вытирая слёзы, ответила она, - бабушка, я хотела сказать, что… люблю тебя. - Так, - Антонина Семёновна сложила руки на бёдрах и укоризненно посмотрела на Дашу, - что натворила? - Я… Я… Ничего не сделала. Просто… поняла, что... никогда тебе этого… не говорила. - Почему же не говорила? Говорила. Когда разбила аквариум, чтобы напугать пауком Жихареву, например, а паук не пережил такой встречи. - Но… сейчас я… правда ничего не сделала. - Так, и иди к отцу. Признавайся ему во всём, что сделала. А я к себе. Проверю, вдруг ты у меня это что-то сделала. Поток слёз усилился, и Даша пошла домой, где в прихожей встретила отца. - Доченька, что случилось? - Спросил он, увидев невиданные ранее слёзы второй дочери. - Да ничего, пап, - ответила Даша, подошла к нему и обняла, - я хотела сказать… что… л-люблю тебя. - Доченька, - Сергей Алексеевич растёкся в улыбке и обнял дочь. Обнимал до тех пор, пока в его голове что-то не щёлкнуло, - подожди…, - он отстранил Дашу от себя, - что ты сделала? Ты что, опять взорвала кабинет? - Да нет, пап, я…, - чувствуя новый подход слёз, Даша пыталась оправдаться, но была уже не в силах что-то делать. - Так, иди к себе в комнату. Ты же что-то сделала. Меня в школу вызывают? - Почему… вы не верите мне? – Ничтожным голосом спросила Даша. Отец, сильно любящий всех своих дочек одинаково, не нашёл в себе сил дальше продолжать разговор и ушёл в гостиную. Даша со слезами пошла в комнату к младшим. - Девочки, - со всхлипом произнесла Даша, войдя в комнату, - вы… не заняты? - Нет, - ответила Женя, - а что с тобой? Впервые вижу, как ты плачешь. Я вообще думала, что ты в детстве так и не научилась этого делать. - Я просто… хотела сказать, что… очень всех вас люблю, - пытаясь скрыть видные слёзы улыбкой, сказала Даша. - Не поняла, - отвлеклась от книги Галина Сергеевна, - ты что-то в компьютере сломала? - Почему вы все думаете, что я не могу вас любить?! - Навзрыд крикнула Даша. - Подожди…, - предположила Женя, - ты мои вратарские перчатки для жертвоприношения использовала? - Или моих кукол для обрядов? – Предположила Пуговка. Даша так закипела от летящего в её сторону недоверия, что ушла к себе, громко хлопнув дверью в сердцах. Она рухнула на свою чёрную кровать, забыв снять рюкзак, и её спина ощутила там что-то твёрдое. Пытаясь выяснить, что внутри, Даша просунула в него руку и нащупала страпон. Когда он оказался в её руках, заставил рыдать сильнее. Но после такого болезненного дня мозг Даши будто стал стремительно атрофироваться, и она, понимая, что страпон был внутри её сестры, необдуманно взяла его в рот. Даша посасывала латекс, чувствуя вкус своей соседки по комнате. Причмокивающие звуки, которые она издавала, напоминали ей о нежном поцелуе с сестрой и она, не в силах себя контролировать, стала ублажать себя входом трёх пальцев внутрь и массированием клитора. Когда в голове появился образ улыбающейся старшей сестры, Даша засунула страпон по гланды, пальцы – по запястье и кончила. Попробовав свои соки, она пришла в себя, с ужасом затолкала страпон в рюкзак, отбросила его куда подальше и абсолютно опустошённо легла на кровать. Даша практически неподвижно лежала, проклиная себя. Так она лежала до глубокой ночи, надеясь, что её заберёт уже ненавистная ею смерть и закончит её страдания. Но вместо неё пришёл звук открытия входных дверей, а с интервалом в две минуты – звук бьющегося стекла.