Звезда экранов

Даша вернулась со школы абсолютно без настроения. Во-первых, в душе ещё сидела боль отвержения почти всеми членами семьи. Где-то в глубине Даша понимала, что её всё равно все любят, но не видит этого. Они банально не показывают своей любви даже тогда, когда – как они считают – хладнокровная бесчувственная готка сама сказала, что любит их. Они могли проявлять любовь в редких объятиях, ещё более редких поцелуях в щёку, может, взаимовыручкой или совместным досугом, но теперь Даше так хотелось услышать этого, что было безумно больно, когда в ответ донеслись лишь упрёки. Во-вторых, едва успевшее минуть групповое изнасилование. В знаковом месте – в подвале, в котором она много времени проводила в детстве и отрочестве со своими лучшими друзьями, - ей чудовищно болезненно разодрали целку. Эти удары, это падение на холодный пол, этот вкус, белой жидкостью затекающий в рот, это долбление были нестерпимы. После этого хотелось одного – быть размазанной по асфальту потоком машин. В-третьих, она снялась в порно, которое совсем скоро выйдет на экраны. Его увидят массы людей. Даже если это будет не легион, а когорта, то рано или поздно сарафанное радио увеличит охваты. Стоит пожелать одному желающему расслабиться парню, уставшему от работ в постелях подруг, или чмошному восьмикласснику со смехотворным пушком под носом, засаленными волосами, в нестиранной одежде, над которым стебётся вся школа, а о мало-мальски красивой девочке он и мечтать не может, захочется посмотреть на голых красоток с шикарной фигурой, представляя себя на месте парня, и помастурбировать, они могут спокойно наткнуться на видео с Дашей, а дальше дело за малым – видео наберёт просмотры, двинется вверх, его увидит хотя бы один ученик большой шестьдесят девятой школы, а дальше Дашу уже все самостоятельно начнут узнавать, тыкать пальцем и просить её тела. А может даже и просто брать. В-четвёртых, она стала безвольной куклой, которую можно один использовать и выбросить. За порчу своей репутации, за отчисление из школы и многое другое ей отплатили лишь страпоном. Ей было настолько тяжело мыслить, что она даже не понимает, что заплатили ей намного больше, чем старшей сестре, ведь её гонорар – право жить. В-пятых, уж точно не такого партнёра себе представляла Даша. И это было единственным светлым пятнышком на поприще негативных мыслей. Это было сказочное ощущение. Но Даша, опираясь на здравый смысл, предложила сестре забыть об этом и жить дальше спокойной жизнью, несмотря на непреодолимое желание продолжить. В-шестых, её старшая сестра сегодня утром нетипично убежала из дома за десять минут до привычного выхода и в школе не появилась. Волнения терзали Дашу весь день. С первого мгновения звонка она подрывалась со стула и бежала к расписанию занятий, что висело в самом низу, жаждая найти, в каком кабинете сейчас занимается 11 «Б» класс, в котором и учится её сестра. Пока она бежала до него коридоры будто удлинялись, а время замедлялось. Но странные ощущения на этом не заканчиваются. Когда она не находит таких знакомых и таких родных длинных ламинированных, перекрашенных из чёрного в русый, волос, Даша чувствует, как замирает сердце. В-седьмых, у Даши начался менструальный цикл. Эта причина была самой лёгкой из всех остальных. Она лишь добавляла плохого самочувствия и без того страдающей Даше, а не создавала новую боль. Увидев, что старшей нет не только в школе, но ещё и дома, Даша почувствовала сильную дрожь, а боль внизу живота стала увеличиваться в геометрической прогрессии с шагом «10». Голова кружилась и болела, а все мысли заполнила одна лишь соседка по комнате. В горле страшно пересохло, голос – если бы она нашла в себе силы что-то сказать – явно был бы неразборчивым, режущим и горло, и слух. Даша пошла на кухню, где встретила Женю, роющуюся в холодильнике и приговаривающую: «Да где же он?» Даша молча подошла к крану, взяла со столешницы стакан, набрала воды до краёв, выпила залпом со звучными глотаниями и облегчённо выдохнула. Хоть боль в животе стала более тягостной, но зато адская жажда была искоренена. - Что ищешь? – Спросила Даша. - Да йогурт ищу. Два дня уже здесь стоит. Точнее, стоял. Ты не брала? - Нет. Ты же знаешь, я не ем сливочные. - Знаю. Поэтому и беру, - ответила Женя и, раздосадовшись, закрыла холодильник. - А я знаю, где йогурт, - вошла на кухню Пуговка с листом бумаги и карандашами в руках. - Где? – Воодушевлённо радостным голосом спросила Женя, присаживаясь на корточки, чтобы быть с самой младшей сестрой одного роста. - Его Даша вылила. У Даши замерло сердце при виде поворачивающейся к ней Жени, меняющейся в лице. - Выкинула, да? – Переспросила Женя, - подходя к Даше, заставляя страдающую паранойей и мыслями сестру вжаться в стену, - Да?! - Женечка..., - испуганно говорила Даша, чувствуя боль по телу всё сильнее, - я… Видимо, задумалась… Прости. - Да ладно тебе, - улыбнулась Женя, обнимая сестру за плечи и взлохмачивая её волосы свободной рукой, - сходи купи новый. - Сейчас? - Да. А зачем тянуть? Выбора у Даши было не особо много. Женя не отстанет от неё до тех пор, пока не получит порцию йогурта. Поэтому Даша и пошла в магазин, дополнительно стимулируя себя тем, что может встретить пропавшую старшую сестру или отвлечься от колющих мыслей.

***

Даша вышла на улицу. Солнце так неприятно щипало её глаза, что усиливалось головокружение и боль. Ещё и чёрная одежда, магнитящая согревающие лучи и раздражающая своей мрачностью, похожей на смерть. Всё чёрное стало вызывать в Даше боль при воспоминании той невинно безжалостно убитой девушки, слёзно молящую о пощаде, что только добавила убийцам кайфа от происходящего. Даша поклялась раз и навсегда выкинуть всю чёрную одежду и набрать альтернативу либо у Жени, либо у соседки по комнате. Пусть в вещи последней она не влезет, ибо они на два размера меньше, зато сможет растворятся в её аромате, чего ей после тех съёмок страшно не хватало. Наконец Даша опомнилась и пошла в магазин за йогуртом. Месячные её не так волновали, как прорыв дамбы мыслей о сестре. Только вот она отвлеклась и от них, когда подъехала до омерзения знакомая машина. Она припарковалась рядом со стоящей в ступоре Дашей. Окно опустилось и с водительского кресла ей показалось лицо чересчур довольного Сергея. - Собирайся, - сказал он. - Куда? - Не тупи, блять. В машину живо! - З-зачем? – Чувствуя партию уколов в сердце, ответила Даша. - На съёмки едем. - Я же уже снималась. - Ещё будешь сниматься. К сожалению, в последний раз. Хотя, я бы такую сучку ещё бы драл и драл. - Н-н-никуда я не поеду! – Даша пыталась выглядеть устрашающе, но получалось неимоверно жалко. - Как думаешь, твоя сестрёнка далеко? – Намекая жестокой расправой, спросил Сергей. - Не трогай её… Прошу… Я… согласна. Сергей усмехнулся, открыл двери к пассажирскому креслу и смотрел, как Даша с видным страхом залазит внутрь.

***

Через два часа Даша вышла из двести шестнадцатого номера. Она была абсолютно никакой. Лица не было совершенно. Лишь серая масса, похожая на женские черты и выделяющая из муляжа глаз прозрачные горькие капли. Душа наполнилась ещё более сильной болью, когда она вспомнила, что, во-первых, снова стала бесплатной куклой на помойке, а во-вторых, она поняла, что и этот фильм скоро будет опубликован в общий доступ, отчего хотелось… ничего. Лишь принять главный ужас из тех, что она видела в жизни – смерть, о которой сдуру мечтала, как и снова стала мечтать сейчас. Даша всхлипнула, а за всхлипом пошла новая волна, отчего она стала практически рыдать, но старалась всё держать в себе. Так не хватало старшей сестры, которая могла бы поддержать советом или тёплым объятием. А сейчас, здесь, посреди коридора, где ходят постояльцы и горничные, она стояла одинокой, дрожащей от холода и практически рыдающей от боли. Но вот это «практически» исчезло сразу, как Даша, стараясь держаться стены напротив дверей, пошла к выходу, ведь только что минувший ужас стал против воли Даши прокручиваться в её голове, как бы она ни старалась думать о сестре. Как только начались съёмки, Сергей раздел Дашу и при виде крови сильно шлёпнул по влагалищу, отчего девушка заорала от боли, что было выдано как стон от мазохистки. Удары Сергей повторил несколько раз, расплёскивая месячную кровь по полу. Далее он приковал Дашу наручниками к воссозданному во второй комнате турнику. Ноги Даши болтались над полом, а руки дьявольски болели. Но, вспоминая съёмки с сестрой, она боялась издавать хоть какой-то вздох, чтобы не переснимать, ведь была уверена, что перезапись этого видео будет не такой приятной, как была бы перезапись секса с сестрой. Сергей лупил болтающуюся на наручниках Дашу плетью, как пиньяту. От ударов она слегка раскачивалась на крепком турнике, стимулируя его усилить мощь удара. Даша порой слишком сильно кричала от боли, слёзно умоляя остановиться, из-за чего несколько раз приходилось переснимать и заново терпеть этот кошмар, а, вдобавок, получать пощёчину за срыв съёмок. Пощёчины такой силы, что текущие по щекам слёзы от ударов плетью отлетали в сторону. Через пять минут мучительных избиений живой пиньяты Сергей отстегнул наручники. Даша не могла стоять на ногах, поэтому упала на пол, как мешок с овощами. Сергей ещё несколько раз похлестал по влагалищу. Кровь заполоняла комнату, а Даша орала так, что пришлось нацепить на неё кляп, что было чистым экспромтом. Сама Даша понятия не имеет, на кого рассчитаны такие видео. Насколько нужно быть конченным маньяком, чтобы кайфовать при виде девушки школьного возраста, подвешенную наручниками, лупят, как пиньяту, а потом жёстко дерут, несмотря на месячные, из-за которых становится всё ещё тяжелее? Но у Даши сил не было на такое ответить. И вообще сил думать. Когда Сергей стал грубо долбить её окровавленное влагалище, а его пальцы проникали глубоко в рот Даши, почти задевая стенки горла, она не смогла больше терпеть этого отвратительного секса и её вырвало прямо на пальцы Сергея. Получив ряд звучных пощёчин, Даша кое-как вытянула атрофирующиеся руки для сковывания их наручниками. Нужно было переснимать всё заново… Эти болезненные воспоминания были худшими в жизни Даши. Так плохо ей не было никогда. И вряд ли будет когда-нибудь. Она шла, держась стены, чтобы не упасть. Ноги были так слабы, что она практически ползла. И так слабы, что она не смогла пройти по лестнице, а просто навернулась с неё и скатилась вниз, сильно ударившись копчиком. Но никакой боли она будто не ощутила. В глазах всё дико плыло, а чудовищное состояние в душе стало просто невыносимым. Даша с горем пополам встала на ноги и, продолжая держаться стены, вслепую шла к выходу. Глаза были слишком размыты. Был виден лишь тусклый свет, который со временем пропал. Оказавшись в кромешной темноте, Даша практически не функционирующими руками ударила себя по щекам. Удар был ничтожно слабым. После произошедшего вообще удивительно, что она жива осталась. Но такой лёгкий удар сработал, и Даша потихоньку стала видеть тёмное окружение, а среди него табличку с надписью «архив». Мозг работать абсолютно перестал, поэтому Даша, думая, что перед неё выход, при помощи одной руки закинула другую на дверную ручку и потянула на себя. Дверь оказалась не заперта, и Даша вошла внутрь. Только внутри Даша окончательно пришла в себя. Точнее, только когда увидела надпись на коробочке «Васнецова». Даша скинула коробку на пол и оттуда вывалилась целая пачка документов. С трудом нагнувшись и взяв в руки стопку, Даша попыталась прочитать, что здесь написано, хоть и была в практически овощном состоянии, а овощи, как известно, не умеют читать. Когда она с трудом прочитала, её глаза наполнились всем негативным: лютой ненавистью, желанием убивать, тягу к побоям и тому подобное. Внутри лежало несколько похожих друг на друга документов, и все были подписаны её старшей сестрой. Эту подпись Даша узнает из миллиардов. Документы были почти идентичны: тот же стиль оформления, почти те же слова. Почти… В одном из них был контракт на съёмки в кино. В обычном художественном фильме. И подпись старшей стояла внизу страницы. В другом документе было мелким шрифтом дополнено, что это порнофильм. Подпись присутствовала так же, как и в первом договоре. Следующий документ был чуть шире. Там уже было написано, что актриса обязана сняться в десяти фильмах, иначе в пользу компании уйдёт квартира (хоть она и не была её, а была родительской, но это было бы не объяснить пришедшим выбивать своё документальное имущество или убить живущую здесь семью). На третьем договоре тоже была та же самая подпись, чего Даша, хоть и не пришедшая в себя после такого ада, но готовая рвать за сестру, вообще не понимала. Но на этом странности не закончились. Последний, четвёртый, договор гласил о том, что единственная старшая сестра Даши принята на работу с ежедневными съёмками на год, а по истечении срока обязана будет уйти стриптизёршей в приотельный клуб. И здесь стояла всё та же подпись, которую Даша узнает из квинтиллиона. Но и это не всё. Документы датированы девятнадцатым маем и подпись поставлена на этот день, но… сегодня же четырнадцатое. И тогда до Даши дошло – документы подделывали вместе с точной копией сестринской подписи. Глаза Даши горели от ненависти ко всей съёмочной группе (а отдельно к Сергею и Андрею Брячиславовичу), ко всему персоналу и даже ко всем жильцам, явно неподозревающим, что творится в звукоизолированном двести шестнадцатом номере. Она должна была помочь сестре. Но как? Если просто порвать лист, то будет ясно, что кто-то вмешался по кусочкам обрывков на полу. Но у побитой сегодня в прямом и переносном смысле Даши появился план. Она откусила от документа кусок и стала интенсивно пережёвывать его. От ударов и ещё более жёсткого изнасилования, чем было в подвале, челюсть функционировала очень слабо, но ради сестры она была готова на всё, потому что только что поняла – она безумно любит её. И не как сестру. То ли месячные, то ли удары, то ли отвратительный вяжущий вкус бумаги с чернилами дали о себе знать, и Даша чувствовала страшный рвотный рефлекс, которому была не в силах противостоять. Бумага вышла наружу, ухудшая состояние и без этого немощной Даши. Она чувствовала свою ничтожность, ведь была не в силах помочь сестре, а продолжать дальше уже не могла. Тем более, что со спины раздался голос: - Ты что здесь забыла, блять? Даша дёрнулась. - Слышь, повернись, - забывшая закрыть архив девушка с ресепшена грубо развернула Дашу за плечо, смотря в её замученное лицо, - что здесь делаешь? - Я… Девушка с ресепшена заметила в руках Даши помятую и надкусанную бумагу, а рядом с ней лужу с недостающим куском бумаги. - Сестре помочь пытаешься? – Усмехнулась девушка с ресепшена, - этой дряни уже ничто не поможет. - НЕ СМЕТЬ ТАК ЕЁ НАЗЫВАТЬ! – Что есть мочи заорала Даша. Этот крик слышали даже жильцы верхних этажей. Она вцепилась острыми ногтями в лицо девушки с ресепшена и разодрала его до крови, слыша её крик от боли и видя, как слёзы смешиваются с каплями крови. Она швырнула девушку в стеллаж, а та упала прямо в вышедшую из Даши лужу с куском бумаги. Когда эта паскуда оказалась на грязном полу, Даша стала душить её. Девушка с ресепшена стала задыхаться, а лицо сильно изменилось в цвете. Оставалось всего несколько секунд до убийства этого уёбища в юбке. Но Дашу саму со спины взяли на удушающий, из-за чего она ослабила хватку, отпустила руки и была отброшена в стену. Сергей поставил её на ноги и со всей дури ударил в живот, отчего Даша почти сложилась пополам. - А теперь слушай сюда, сука, - сказал он, - если ещё раз я тебя здесь увижу, ты никогда больше не увидишь свою семью. Поняла?! Даша еле-еле кивнула. - А теперь уёбывай на хуй отсюда. И не думай никому рассказать. Сергей дал Даше звучную пощёчину и вытолкнул на улицу через чёрный ход, который был совсем рядом.

***

Даша вернулась домой около двенадцати ночи. Вся помятая, с больным телом, с синяками, униженная и осознающая свою никчёмность, которая не позволяет ей помочь любимой сестре. - О, Даш, ты йогурт наконец купила? – Выглянула из гостиной готовящаяся ко сну Женя, - ты где была так долго? И… что с тобой? В голове у Даши заиграли вчерашние предательские слова Жени. - Отъебись от меня! - Всё, что смогла выдавить Даша. Сказав это, она убежала в комнату, заперлась и спустилась по двери на пол, начав тихо рыдать. Прорыдала она так несколько часов. И папа, и Женя, и Галина Сергеевна, и бабушка пытались достучаться, но получали в отказ только слёзный крик: «отстаньте!» И вот, поздно ночью она услышала открытие дверей и дико пьяные шаги, приближающиеся к комнате. Следом за ними последовали стуки в запертую дверь. Даша сразу поняла, кто там. Даша долго не могла встать, чтобы открыть двери любимой сестрёнке, а когда она встала, услышала, как что-то облокачивается на дверь со звуком словно от падения. Когда Даша открыла дверь, мертвецки пьяная сестра упала ей в руки.