Звезда экранов

Эти три недели Маша жила, как на беговой дорожке. На беговой дорожке из битого стекла. Сплошное ежедневное страдание. Только в одном ей повезло – надрыв влагалища оказался неглубоким и самостоятельно зарос за две недели. Она могла бы обратиться к специалисту. Если уж не к гинекологу, то хотя бы к психологу. А ещё лучше – к психиатру, ведь это врач, который может поставить диагноз и назначить лечение, чего не может сделать психолог. Ей могло стать лучше, если бы она записалась на сеанс, но боялась этого. Врач мог оказаться мужчиной, а их она стала бояться, как черепа кошки в рюкзаке бывшей соседки по комнате. Да и женщины не вызывали доверия после того, как она изнасиловала свою сестру. Каждый день в течение трёх недель Маша пила дешёвую водку. После парочки раз походов в магазин у неё перестали спрашивать паспорт, так как запомнили, что молодой красивой девушке, губящей свой организм, уже есть восемнадцать. А сейчас, спустя три недели, ей преспокойно будут продавать без паспорта в любом другом магазине, – даже на другом конце города или страны – ведь от нескончаемых попоек стала выглядеть намного старше своих лет. Гигантские мешки под глазами были тому подтверждением. Нет больше той Маши Васнецовой, которая шпионит за собственным телом, следя за каждым миллиграммом. Нет больше той Маши Васнецовой, которая часами подбирает себе макияж, чтобы её от природы красивое лицо было ещё привлекательнее. Нет больше той Маши Васнецовой, которая радовала своей улыбкой каждого прохожего. Есть лишь Маша Васнецова, которая покупает крепкий дешёвый алкоголь, опустошает бутылку, проводит остатки дня в абсолютном забвении, а на следующий день страдает от дьявольского помелья: от страшной головной боли, мучительного сушняка и неимоверно сильной тошноты. Есть лишь Маша Васнецова, которая перестала застревать в ванной на час, а вместо этого моется раз в три дня. И то, если удаётся поймать момент между алкогольным забвением и его последствием. Она сильно исхудала. Если раньше она держала планку на сорока девяти килограммах, то сейчас активно приближается к тому, чтобы не достигать и сорока. Денег было ничтожно мало, отчего она практически не ела, зато много пила алкоголя. Дешёвого алкоголя. Были случаи, когда Маша пыталась покончить с собой, ибо было невыносимо больно осознавать тяжесть своей жизни: становление жалкой куклой для съёмок в порно, которую мог жёстко отъебать каждый желающий, чему она была не в силах противостоять; запредельное количество алкоголя и изнасилование родной сестры, которую она – как выяснила – бесконечно любит. Но что-то не давало ей сделать шаг, порез или прыжок к смерти. Словно, падая с обрыва, она за что-то зацепилась, что не даёт ей упасть и разбиться насмерть. В школу она, понятное дело, не ходила. Даже несмотря на то, что изнеможённо ждала выпускного, который будет уже через пару недель. А экзамены и вовсе должны начаться буквально послезавтра. Маша практически потеряла связь с реальностью. Порой путая, где явь, а где сон. Каждую ночь (будь то ночь алкогольного забвения, мучительного похмелья или в относительно здравом рассудке) ей снилась младшая сестра. И все эти сны проходили по одному и тому же сценарию. Вот и сейчас, в одиннадцатом часу вечера, когда Маша, лёжа на полу, выпила двести грамм водки, она услышала звонок в дверь. Понимая, что за ней стоит младшая сестра, которая приходит каждую ночь, а потом резко испаряется, Маша с трудом поднялась. Она прекрасно знала, что её любимая бесследно пропадёт через несколько минут, но всегда шла открывать ей двери, желая хотя бы в бреду увидеть её манящие глаза, тёплые губы, чёрные волосы и в целом красивое лицо. Как только она поднялась, у неё закружилась голова, отчего Маша чуть не упала, но второй звонок добавил ей сил, чтобы шаркающими шажками пойти к двери. Открыв дверь, Маша увидела того, кого и ожидала – Дашу. Единственное отличие от других дней было в том, что в этот раз Даша в пятнах крови и явно измученная. В общем, она практически под стать Маше. Даша молча медленно вошла в квартиру и закрыла дверь. Маша пятилась до упора. - Маш… Видя Дашу во сне в первые дни, Маша нескончаемо извинялась за то, что сделала ей: за то, что полезла к ней целоваться после съёмок в порно и в большей степени за изнасилование. Но, устав со страшной болью в сердце смотреть на плавное растворение Даши в воздухе, стала из раза в раз повторять одно и то же: - Уйди… Прошу… Тебя нет… - Маша… Машенька, я с тобой. Умоляю… Не уходи. А вот и второе отличие от обыденности. Обычно Даша молча наступала на Машу, игнорируя её просьбу, а теперь она с проступающими слезами, дрожью в теле и голосе, а также с громким биением сердца просит её не уходить. - Я… Так долго искала тебя, - сказала Даша, подходя к отходящей сестре. Маша упёрлась в стену, а Даша остановилась в нескольких сантиметрах от неё, боясь сделать то, что оттолкнёт сестру ещё дальше. Этот бред был таким натуральным, что Маше показалось, что всё происходит взаправду. Ноги были и без того немощными от алкоголя, а теперь стали и подавно набиты синтепоном, отчего Маша упала. Упала прямо в руки Даши. И снова ощущение родной сестры было, как настоящее. Снова было искушение поцеловать её, но понимала, что после этого запуститься процесс, после которого Даша исчезнет, поэтому она старалась смотреть ей в глаза как можно дольше. Любящий и любимый взгляд пьянил её ещё сильнее. Даша провела подушечкой пальцев по виску Маши, чуть ощутимо касаясь ногтем, и убрала за ушко пряди волос. - Всё хорошо… Я рядом. Даша придвинулась вперёд. Маша уже чувствовала губы сестры так, как не чувствовала за эти три недели. Может, это всё реальность? А может, она окончательно сошла с ума? Маша соединилась в лёгком поцелуе с Дашей, ощущение которого было самым настоящим. Даша чувствовала на губах старшей вкус дешёвого спирта. Но он не отталкивал её от Маши, а наоборот включал сочувствие и добавлял ещё одну причину помочь настрадавшейся сестре. Маша сама проявила инициативу, расстегнув Дашину ветровку и сбросив её на пол. А дальше она сняла с неё футболку, из-за чего пришлось разорвать поцелуй. И снова произошла нестыковка: на животе Даши было ножевое ранение, которого не было ни в одном из снов. - Я так ждала тебя, - сказала Маша, опускаясь на колени и целуя порез на животе сестры. - Я тебя тоже. Чувствуя вкус кожи на шикарной фигуре младшей сестры и вкус засохшей крови, у Маши закружилась голова, отчего она, измученная алкоголем и разлукой с любимой, упала на пол. Но не без сознания. - Маш, всё хорошо? - Да… Маша развязала пояс на халате, но не смогла его снять, ибо для этого ослабленной девушке придётся привстать. - Помоги снять. Даша готова была на всё, лишь бы подарить это время сестре. Она приподняла Машу за плечи, ощущая, как сильно та исхудала, и спустила с неё халат. На обеих сёстрах не было лифчика, и они прижались друг к другу голой грудью ради поцелуя. Даша, разомкнув поцелуй, спустилась ниже и встала на колени. В её голове прокрутился диалог с сестрой четырёхнедельной давности. - … с днём рождения, звезда экранов. - Спасибо ещё раз. Только ты зависть-то свою прикрой. - Как я могу прикрыть зависть, когда моя родная сестра такая талантливая? Когда ты снимешься в кино и станешь известной, я ноги тебе целовать буду. - Будешь, будешь. Вот увидишь. И пусть это было не то кино, в котором Маша мечтала сняться. И не то, о котором приятно вспоминать. Но Даше сорвало голову от такой долгой разлуки, и она решительно стала исполнять обещанное. Даша взяла в руки ножки тридцать седьмого размера и по очереди поцеловала стопы. Лёгкими поцелуями она прошла от пятки до пальчиков на правой ноге и вобрала их в рот, начав посасывать и обводить языком. В ответ она услышала стон. Даша причмокивала пальцы, двигаясь языком между ними, а потом перешла на левую ногу и также прогулялась по ней поцелуями. Соскучившись по губам сестры она соединилась с ней в нежном поцелуе. Маша перевернула Дашу, оказавшись сверху, и стянула с неё штаны. - Ты не против, если я сниму с тебя трусики? – Спросила совершенно забывшаяся в бреду пьяная Маша. - Я хочу, чтобы ты их выбросила. Маша стянула последнее, что отделяло Дашу от обнажения. - Постой, - сказала Даша. Поднялась и поцеловала сестру в губы, - я люблю тебя. И опять у Маши произошла нестыковка с обыденностью. Обычно Даша исчезала, не успев договорить, отчего боль была невероятной, но сейчас она всё сказала до конца и у Маши сердце облилось кровью. - Я тебя тоже очень люблю. Даша перевернула Машу на пол и встала на колени перед замученным лоно. Проведя языком по половым губам, она заставила сестру ощутить то, чего ей невероятно не хватало. Старшая стонала, задрав голову, выпуская из себя пропахшее алкоголем дыхание. Снова ощущения были слишком реальными для бреда. Или она просто словила белую горячку от нескончаемого убийства организма дешёвым разбодяженным спиртом? Даша внедряла язычок в нутро Маши, ощущая мокрость её складок, которая смешивалась с её словно кипячёной слюной. Проведя языком от складок до шеи, особенно задевая клитор, Даша стала вести цепочку поцелуев к губам, а потом слилась в очередном сводящем с ума и без того пребывающую в бреду Машу. Нависая над сестрой, Даша запустила два тонких пальчика внутрь любимой, аккуратно начав двигать ими вперёд-назад. В ответ Маша впустила два пальца в Дашу в ответ. Увеличив темп, сёстры одновременно кончили и Даша, чмокнув сестру в губы, легла рядом с ней на полу, соприкасаясь висками. Сёстры старались отдышаться. Особенно тяжело это далось пьяной Маше. А особенно тяжело было от понимая, что сестра сейчас снова испариться в воздухе. И от понимания, что гонорар за съёмки заканчивается, за квартиру будет платить нечем и ей придётся уйти жить на улицу, где не будет еды, которой у Маши и без того почти не было. На съёмки в порно её уже не возьмут из-за того, что она резко состарила себя и изуродовала лицо, да и всё тело. Это могло быть хорошей новостью. И это было ей. Но в то же время она осталась без денег. Однако ощущение Даши было чересчур настоящим. Просто немыслимым. - Даш…, - по классическому сценарию снов пошла Маша, - я хотела спросить… Ты… Будешь моей? Даша вздрогнула от вопроса, но понимала, что трезвой бы Маша его точно не озвучила. Она приподнялась, готовясь поцеловать сестру в пропитанные спиртом губы, а после ответить согласием. Даша, медленно приближаясь к сестре, прикрыла глаза, а Маша, привыкшая к тому, что Даша всегда исчезает после этого вопроса, старалась не моргать, чтобы как можно дольше смотреть на сестру. Но как только Даша почти коснулась губ Маши, у старшей резко подскочил рвотный рефлекс. Её стало дико тошнить, она закрыла рот рукой, поднялась на ноги, отчего пьяное тело чуть не упало, и убежала в ванную. Даша, обеспокоившись, пошла за ней. Маша добежала до ванны, куда её сразу вырвало. - Машенька, ты как? Вместо ответа словами Машу снова вырвало. Даша подошла к ней и заправила волосы ей за спину, а свободной рукой она поглаживала сестру по голове. - Зачем же ты так пьёшь? – Спросила Даша с упрёком, - сегодня я останусь у тебя, а завтра же мы едем домой. Больше я тебе ни глоточка не дам. Маша кивнула, а Даша кое-что вспомнила. - Да. - Что «да»? – Спросила Маша. - Да. Я согласна стать твоей. Маша улыбнулась самой счастливой улыбкой за свою жизнь, понимая, что это не сон и не белая горячка. Но улыбка длилась недолго, ведь её снова вырвало.