Грань Верности

Доверие — это хрупкое шепот,

который можно услышать только в тишине души

Владимир Набоков

**** JDH повернул кран в душе, с резким щелчком перекрыв струю воды. Он вышел из душа, и капли воды прилипли к его коже, когда он провел рукой по запотевшему зеркалу, расчищая место, чтобы посмотреть на свое отражение. - Потрясающе, - пробормотал он хриплым от раздражения голосом. - Теперь у меня еще и синяки под глазами.- Он провел мокрой рукой по своим влажным волосам, пряди прилипли ко лбу неряшливыми комками. На него смотрело его отражение, усталое и измученное, темные круги под глазами были суровым напоминанием о бессонных ночах, которые он пережил. Наскоро вытершись и взъерошив волосы полотенцем, Джон обернул другое вокруг талии и толкнул дверь ванной. Он резко остановился, удивленно подняв брови. Там, прямо за дверью, как какой-нибудь переусердствовавший сторожевой пес, сидела Лололошка. -«Ну, разве это не похоже на собаку»- подумал Джон, и его раздражение усилилось, когда он протиснулся мимо телохранителя и направился к шкафу. Но что-то было... не так. Он помолчал, оглядывая комнату. Все было в идеальном порядке. Книги, которые обычно были разбросаны по всей доступной поверхности, были аккуратно расставлены на полках. Технические чертежи, которые обычно беспорядочными стопками валялись на полу, теперь были аккуратно разложены на письменном столе. Даже кровать была застелена, бордовые простыни гладкие и нетронутые, как будто здесь вообще никто не спал. Джон нахмурился еще сильнее, его усталость на мгновение сменилась раздражением. - Что за черт? он что-то пробормотал себе под нос, обводя взглядом комнату. Лололошка, все еще сидевший у двери, молча наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица. Комната, возможно, и была безупречно чистой, но напряжение между ними было каким угодно, только не этим. Харрис резко прищелкнул языком, его раздражение выплеснулось наружу, и он прижал руку ко лбу. -И кто, собственно, просил тебя трогать мои вещи?- он огрызнулся, его слова сочились ядом. Джон ничего так не презирал, как людей, вторгающихся в его личное пространство или копающихся в его вещах. И тут появился этот идиот, одним махом переступивший все границы. Лололошка слегка наклонил голову, выражение его лица смягчилось, став почти щенячьим, как будто он был искренне смущен этой вспышкой гнева. -Я подумал, что такой порядок больше подойдет для этой комнаты- сказал он спокойным, лишенным упрека тоном. Во всяком случае, в его голосе слышалась нотка грусти, как будто его отругали за то, что он сделал что-то, что, по его мнению, было полезным. Джон пробормотал проклятие себе под нос, его раздражение росло. Он повернулся к шкафу и распахнул дверцы с большей силой, чем было необходимо. После недолгих поисков, он вытащил одежду и бросил ее на кровать. Затем он повернулся к Лололошке, и его глаза сузились. — Послушай, - начал Джон низким и резким голосом, - если ты еще хоть раз прикоснешься к моим вещам без моего разрешения, я... Но он остановил себя, поняв, что угроза, скорее всего, останется без внимания. Вместо этого он тяжело вздохнул и провел рукой по все еще влажным волосам. Телохранитель стоял с непроницаемым выражением лица, словно ожидая дальнейших указаний. Раздражение Джона вспыхнуло с новой силой, но он сдержался, понимая, что спорить бессмысленно. - Как долго ты собираешься здесь стоять?- Рявкнул Джон резким от раздражения голосом. Он уставился на Лололошку, явно не желая, чтобы тот приближался к нему. -Только не говори мне, что ты какой-то извращенец-педофил, - добавил молодой человек, смеясь над собственными словами, хотя в шутке слышалось раздражение. Лололошка сделал шаг вперед, и на его губах заиграла загадочная, мягкая улыбка, от которой у Джона невольно пробежали мурашки по спине. - К сожалению, я не извращенец, - сказал телохранитель спокойным и нежным голосом, хотя в нем и слышались дразнящие нотки - И, честно говоря, у вас не на что особо смотреть. Но если вы этого хотите , то я был бы рад помочь вам переодеться. Щеки Джона густо покраснели, его охватила смесь смущения и гнева. — Извращенец! — закричал он, хватая ближайший предмет - подушку - и швыряя ее в Лололошку. -Убирайся! - завопил Джон, его лицо стало красным, как помидор. Лололошка, ничуть не смутившись, ловко поймал подушку и еще несколько предметов, которые Джон бросил в его сторону. С тихим смешком он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Прислонившись к двери, Лололошка тихо хихикнул. - Он такой милый, - пробормотал он себе под нос, его голос был едва слышен. В комнате стоял Джон, кипя от злости, скрестив руки на груди. Спокойное поведение телохранителя только разозлило его еще больше, но нельзя было отрицать, что его щеки пылали, а сердце бешено колотилось. Харрис стоял посреди комнаты, его грудь тяжело поднималась и опускалась, когда он пытался успокоиться. Он ненавидел этого человека — ненавидел со всей силой. А эта его бесящая мягкая улыбка? От нее у Джона закипала кровь. Он мог бы задушить его прямо здесь и сейчас. Сделав глубокий вдох, Джон заставил себя успокоиться. Он не мог позволить Лололошке вывести его из себя — ни сейчас, ни когда-либо еще. Он быстро переоделся, его движения были резкими и раздраженными, как будто сама ткань оскорбляла его. Застегивая рубашку, он начал думать о своем расписании на день. Он схватил телефон и с хмурым видом пролистал календарь. - Тц, научная конференция, - пробормотал он себе под нос, снова начиная раздражаться. Он надел оранжевые очки, и в линзах заиграл свет, когда он впился взглядом в экран. Не то чтобы он не любил конференции. Нет, все дело было в людях, которые их посещали — старожилы, которые приходили, неся чушь и притворяясь экспертами по темам, в которых они явно не разбирались. Они всегда пытались вставить свои “пять копеек” в любую дискуссию, их высокомерие и невежество действовали Джону на нервы. Одной этой мысли было достаточно, чтобы заставить его сжать челюсти. Он уже представлял себе это: самодовольные улыбки, снисходительные замечания, бесконечные споры, которые ни к чему не приводили. “Отлично”, - саркастически пробормотал он, хватая свою сумку и перекидывая ее через плечо. “Как раз то, что мне сегодня было нужно”. Когда он направился к двери, его мозг уже лихорадочно работал, готовясь к битве умов, которая, как он знал, должна была начаться. Но как бы он ни старался сосредоточиться, образ самодовольной улыбки Лололошки не выходил у него из головы, постоянно напоминая о раздражении, от которого он никак не мог избавиться. Харрис открыл дверь и вышел из комнаты, только чтобы увидеть своего верного слугу, стоящего прямо за дверью, как будто он ждал там все это время. -Ты определенно пёс , - сказал Джон с саркастической ухмылкой, его тон был легким, но с оттенком насмешки. -Ждал меня у двери, как какой-нибудь чересчур усердный охранник- Лололошка, однако, ответил мягкой улыбкой, как будто слова Джона были высшим комплиментом, который он мог получить. — Хорошо, - продолжил Харрис, взглянув на свои наручные часы - классическое серебряное изделие, неподвластное времени и элегантное. Он никогда не был поклонником электронных гаджетов, считая, что ничто не может сравниться с простотой и изысканностью традиционных часов. - У меня сегодня конференция, так что тебе не нужно ходить за мной по пятам, как тень. – Улыбка Лололошки не дрогнула. Вместо этого он начал перечислять расписание Джона со спокойной точностью, как будто запомнил каждую деталь. -Сегодня в 10:00 у вас научная конференция по интеграции IT-технологий в инженерную сферу. В 14:00 у вас встреча с мистером Солусом по поводу вашей учебы. А в 18:00 вас ждут на ужин с семьей- Джон приподнял бровь, и улыбка тронула уголки его губ. - Ух ты, ты прямо как ходячий блокнот, - сказал он, скрестив руки на груди и склонив голову набок, изучая телохранителя. Улыбка Лололошки стала еще мягче, а его тон - искренним, когда он ответил: - молодой господин, это просто моя работа, как вашего верного слуги-. В его голосе слышалось беспокойство, тихое напоминание о том, что его преданность была не просто долгом — она была искренней. Джон усмехнулся, покачав головой. -Верный слуга, да? Больше похож на ходячую энциклопедию с долей сарказма-. Глаза Лололошки весело сверкнули, но он ничего не сказал, просто слегка склонил голову в знак признательности. - Верность, значит…- Тихо пробормотал Джон с оттенком сомнения в голосе. Он не доверял людям — по-настоящему. Они слишком часто лгали, слишком много скрывали. С юных лет он видел гнилую сторону человеческой натуры, то, как люди используют такие сладкие слова, как "верность" и "доверие", чтобы скрыть свои эгоистичные намерения. Для него эти слова были пустыми, слишком хорошими, чтобы быть правдой. Отбросив эти мысли, Джон направился к выходу из особняка медленными, но уверенными шагами. Как бы ему ни претила идея конференции, он не собирался опаздывать. Пунктуальность была одной из немногих вещей, которыми он гордился. Лололошка смотрел ему вслед, и озабоченность на его лице сменилась теплой, почти нежной улыбкой. Он знал, что путь к завоеванию доверия Джона будет долгим и сопряженным с трудностями. Сердце молодого хозяина было заперто, защищенное цепями, выкованными из трудного воспитания и гордости, которая отказывалась сгибаться. Но Лололошка была терпелив. Он был готов отдать всего себя — свою преданность, свое доверие, свою неизменную заботу, — если это означало, что Джон однажды сможет впустить его. Он был не просто телохранителем; он был защитником, доверенным лицом и, возможно, чем-то большим. Однако сейчас все, что он мог делать, это наблюдать и надеяться — надеяться, что однажды Джон увидит искренность в его действиях и почувствует себя в достаточной безопасности, чтобы открыть свое сердце, пусть даже совсем немного. - Господин я понимаю, что вы хотите прийти на конференцию пораньше, чтобы все проверить, но вам действительно следует сначала позавтракать - сказал Лололошка, и в его голосе звучала искренняя озабоченность. Он посмотрел на Харриса своими преданными, щенячьими глазами, словно надеясь, что одного его беспокойства будет достаточно, чтобы убедить его. Джон ухмыльнулся, его тон был полон сарказма. - Хех, ты запомнил мое расписание, но почему-то забыл, что я не завтракаю по утрам. Тебе еще многому предстоит научиться, красавчик, - сказал он, ухмыляясь, и спокойно спустился по лестнице на первый этаж. Лололошка слегка нахмурился, его беспокойство усилилось. Здоровье молодого хозяина было для него на первом месте, и, нравилось это Джону или нет, он не собирался позволять ему пропустить прием пищи. Без предупреждения Лололошка быстро придвинулся к нему и подхватил Джона сзади, как принцессу. Синие очки скрывали его глаза, но мягкую улыбку на губах ни с чем нельзя было спутать. -Что, черт возьми, ты делаешь?!-Джон закричал, в его голосе смешались шок и раздражение, когда он вырывался из рук телохранителя. -Я приглашаю вас позавтракать- спокойно ответил Лололошка, его тон был мягким, но твердым. - Вы как никто другой, должны знать, как важно правильно питаться-. -Отпусти меня. Сейчас же- потребовал Джон резким голосом, пытаясь вырваться. Он ударил Лололошку в грудь, затем в лицо, но телохранитель даже не вздрогнул. Он легко нес Джона, выражение его лица было невозмутимым, как будто движения молодого хозяина были не более чем незначительным неудобством. Наконец, Лололошка усадил Джона за обеденный стол, его движения были осторожными, но обдуманными. - Ну вот, - сказал он, слегка отступая назад. - А теперь давайте поедим- - Ты совсем спятил, - прорычал Джон резким от раздражения голосом, глядя на Лололошку поверх оправы оранжевых очков. Его щеки пылали от смеси гнева и смущения, но телохранитель оставался невозмутимым. - Сегодня на завтрак у вас венгерские вафли с шоколадом и чашка черного кофе, - весело сообщил Лололошка, перечисляя блюда, как будто он был официантом в пятизвездочном ресторане. Джон взглянул на блюдо на столе, его губы сжались в тонкую линию. Он отодвинул тарелку с вафлями в сторону и взял чашку с кофе, держа ее как щит. - Хорошо, я выпью кофе. Это полезно для мозговой деятельности, - сказал он с сарказмом в голосе. В его голосе слышались нотки торжества, как будто он только что перехитрил своего “жалкого” слугу. Но Лололошке было не до смеха. Не теряя ни секунды, он взял вилку, наколол на нее маленький кусочек вафли и щедро обмакнул его в шоколад. - Поскольку молодой господин отказывается есть сам, - сказал Лололошка мягким, но с игривой решимостью в голосе, - мне, как вашему верному слуге, придется вас накормить. Скажите ”а-а-а". - Он поднес вилку к лицу Джона, на его лице была смесь искренности и озорства. Джон на секунду застыл, пытаясь осознать дерзость этого жеста. Но он быстро пришел в себя и резким движением отмахнулся от руки Лололошки. - Очевидно, я был неправ, назвав тебя дураком, - прорычал Джон низким и опасным голосом. - Ты совершенно ненормальный. Ты забыл, с кем имеешь дело? - -Вовсе нет, господин- ответил Лололошка легким и беззаботным тоном. Он пожал плечами, как будто все это было совершенно нормально. -Но у меня есть еще около сотни идей, если вы откажетесь есть самостоятельно- Джон уставился на него, его раздражение боролось с чем—то еще - с чем-то, чему он не мог дать точного названия. Настойчивость Лололошки приводила в бешенство, но в его действиях была какая-то скрытая осторожность, из-за чего было трудно продолжать злиться. И все же Джон не собирался этого признавать. - Ты невозможен, - пробормотал он, сам беря вилку и накалывая кусочек вафли с большей силой, чем это было необходимо. Лололошка улыбнулся, и его взгляд за синими очками смягчился. - Я приму это за комплимент, - сказал он, и в его голосе звучала нежность. Джон закатил глаза, но в уголках его губ появился слабый намек на улыбку. Несмотря на все свое раздражение, он не мог отрицать, что неизменная забота Лололошки была... чем-то особенным. Даже если это сводило с ума. Лололошка не смог удержаться от смеха, он издал тихий, приглушенный звук, прикрыв рот рукой. Было что—то, несомненно, милое в том, как Харрис выглядел в этот момент - как маленький сердитый котенок, весь ощетинившийся и с острыми коготками. Это было зрелище, которое даже закоренелый убийца не мог не найти очаровательным. Покончив с едой, Джон театральным жестом отодвинул тарелку, как бы заявляя, что, хотя он и проиграл это сражение, война еще далека от завершения. Глубоко вздохнув, Харрис разгладил выражение лица, возвращая себе обычное самообладание. Он встал, отряхнулся и вышел из столовой с высоко поднятой головой. Конечно же, Лололошка следовал за ним по пятам, его присутствие было постоянным и непоколебимым, как тень. Как верный пес, он оставался рядом с Джоном, готовый ко всему, что мог принести этот день. Итак, день начался — новая глава в их продолжающейся игре в "толкай и тяни". Что это принесет на этот раз? Больше раздражения? Больше игривого неповиновения? Или, возможно, чего-то такого, чего никто из них не ожидал? Только время покажет. *продолжение следует*