Грань Верности

Судьба любит сюрпризы… Жаль, что не все они приятные

*** Величественный, бесконечно протянувшийся коридор, казалось, терялся в перспективе, утопая в золотистом сиянии утреннего солнца. Тёплые, медовые лучи, проникая сквозь высокие арочные окна, украшенные тончайшим кружевом штор, заливали пространство мягким, почти осязаемым светом. Они нежно скользили по стенам, обтянутым шёлковыми обоями с причудливыми узорами, играли бликами на золочёных рамах старинных картин, каждая из которых была шедевром великих мастеров. Солнечный свет дробился в хрустальных гранях массивных люстр, рассыпаясь по полу искрящимися бликами, словно россыпь алмазов. Он ласкал поверхности антикварных ваз из тончайшего фарфора, расписанных вручную витиеватыми узорами, отражался в полированном дереве изысканной мебели, расставленной с безупречным вкусом. Каждая деталь интерьера — от резных консолей до мраморных бюстов, от шёлковых драпировок до инкрустированных шкатулок — казалась одушевлённой, наполненной особым благородством. Воздух здесь был пропитан ароматом дорогих духов, смешанных с лёгким запахом воска и старинного дерева, а сама атмосфера дышала роскошью, подчёркивая высокий статус и безупречный вкус хозяев этого великолепия. Казалось, даже время замедлило здесь свой бег, позволяя насладиться каждым мгновением, проведённым в этом царстве изысканности и богатства. Однако эту утончённую, почти нереальную идиллию нарушал лишь один звук — глухие, размеренные шаги, отдававшиеся лёгким эхом под высокими сводами коридора. Дорогие кожаные ботинки, сшитые вручную из лучшей итальянской кожи, едва касались паркета из тёмного дуба, оставляя после себя едва уловимый шорох подошв. Их ритм был неторопливым, весомым, словно подчёркивающим значимость того, кто их носил. Звук шагов, приглушённый мягкими ковровыми дорожками, искусно вплетался в атмосферу коридора, растворяясь в ней, как капля чернил в хрустальном бокале воды. Он не нарушал гармонии, а лишь добавлял ей лёгкую, едва уловимую динамику, словно напоминая, что это великолепие — не застывшая декорация, а живое пространство, где время всё же движется вперёд. Шаги были мягкими, но уверенными, будто их обладатель знал каждую деталь этого места наизусть и не сомневался ни в одном своём движении. Они вели его вперёд неспешно, с достоинством, словно сам коридор почтительно расступался перед ним, признавая его право находиться среди этой роскоши. Каждый шаг отмерял время с королевской неторопливостью, будто подчёркивая — спешить здесь некуда, ведь истинное величие не терпит суеты. Лололошка шагал по коридору в приподнятом расположении духа, его лёгкая, почти танцующая походка выдавала безудержное внутреннее ликование. Уголки его губ были приподняты в едва уловимой, но довольной ухмылке, а в глазах, прищуренных от удовольствия, играли весёлые искорки. Перед его мысленным взором снова и снова всплывали сочные, тёмно-багровые засосы, оставленные им на бледной коже господина — словно клеймо, печать владения, выжженная самой природой. Каждый след его зубов, каждый синяк от страстных укусов казался ему теперь произведением искусства, драгоценным трофеем, доказательством его неоспоримого права. «Как же идёт ему это», — с наслаждением думал Лололошка, представляя, как Джон, стиснув зубы, прячет следы его любви под строгим воротничком рубашки, как его пальцы дрогнут при случайном прикосновении к ещё свежим отметинам. В груди у него разливалось тёплое, почти звериное чувство — первобытная радость обладания, гордость хищника, наконец-то пометившего свою добычу. Господин теперь носил его метки, его след, его сущность, впитанную через кожу. И это наполняло Лололошку ликующим восторгом, заставляя сердце биться чаще: Он добился своего. Господин был его. Только его. Безусловно, нельзя было игнорировать тот горький осадок, который испытывал Убийца при мысли о том, что Харрис намеренно скроет их страстные отметины от посторонних глаз. Он так мечтал, чтобы весь мир видел эти пурпурные узоры на коже Харриса — живые свидетельства его обладания. Пусть каждый завистливый взгляд скользит по этим меткам, пусть все вокруг понимают: этот человек принадлежит ему, и только ему. Лололошка жаждал, чтобы окружающие содрогались при виде его "автографов", чтобы их пальцы, грязные от низменных мыслей, даже не смели дрогнуть в сторону его возлюбленного. Ведь Харрис был его — его сокровищем, его шедевром, его святыней. И эти следы — не просто следы страсти, а предупреждение, граница, которую никто не имел права переступать. Мысль о том, что их спрячут, будто что-то постыдное, заставляла его кровь кипеть. Разве можно скрывать такую красоту? Но больше всего бесило то, что Харрис, вероятно, даже не понимал, как это оскорбительно — маскировать их связь. Будто стыдится. Будто отрицает его. Глубокие размышления слуги внезапно прервала едва уловимая вибрация, исходящая от смартфона, спрятанного во внутреннем кармане его элегантного пиджака. Лёгкий, но настойчивый гул устройства, приглушённый дорогой тканью, заставил Убийцу на мгновение замереть, прежде чем он с изысканной неспешностью извлёк тонкий гаджет. Экран телефона мягко вспыхнул в его ладони, озаряя черты лица холодным голубоватым свечением. Но стоило взгляду скользнуть по знакомому имени, как всё его существо преобразилось - губы сами собой растянулись в тёплой, почти нежной улыбке, а в глазах заиграли тёплые искорки. Пальцы, обычно такие точные и расчётливые в движениях, теперь с непривычной поспешностью провели по стеклянной поверхности, принимая вызов без тени сомнения. -Привет - прозвучал его голос, неожиданно мягкий и наполненный искренней теплотой, резко контрастирующий с обычной холодной манерой речи. - Рад тебя слышать, Дилан.- Каждое слово было произнесено с лёгкой, едва уловимой дрожью в голосе - той самой, что выдаёт неподдельное волнение. Даже дыхание его на мгновение участилось, будто от внезапного прилива эмоций. В этом простом приветствии читалось столько нюансов - и радость от неожиданного звонка, и тёплое оживление при звуке знакомого голоса, и то особое, едва ли не мальчишеское воодушевление, которое он так редко позволял себе проявлять. -Привет, привет! — звонко рассмеялся Хакер, его голос, словно игривый ручеёк, зазвенел в воздухе. Он небрежно откинулся на спинку массивного геймерского кресла, обитого чёрной экокожей с красной контрастной строчкой, заставив его слегка скрипнуть под своим весом. Его пальцы с начищенными до блеска чёрным лаком ногтями барабанили по подлокотникам в такт какой-то внутренней мелодии, а в уголках губ играла лукавая ухмылка. — Ну надо же, кто-то сегодня просто светится от счастья! Прямо как ёлочная гирлянда в декабре!- Тем временем Ричард, с невозмутимым видом истинного джентльмена, плавно подошёл к заваленному проводами и гаджетами рабочему столу Дилана. В его руках, бережно обхваченных длинными пальцами, дымилась фарфоровая тарелка с идеально оформленным тартаром — сочные кусочки маринованной говядины терялись среди аккуратной горки рукколы, присыпанной кедровыми орешками и увенчанной перепелиным яйцом-пашот. Лёгкий аромат трюфельного масла и бальзамика витал в воздухе, смешиваясь с запахом оргтехники. -Хоть немного подкрепись, — тихо произнёс Ричард, ставя тарелку с такой осторожностью, будто размещал музейный экспонат. На столе рядом с тарелкой тут же появилась хрустальная рюмка с тёмно-вишнёвым гранатовым соком — Ричард прекрасно знал, что Дилан обожает этот напиток во время работы. Капли конденсата медленно стекали по гладким стенкам, оставляя за собой влажные дорожки. -Передавай привет — проговорил Ричард, его бархатный голос звучал с тёплой, почти родительской нежностью. В тот же момент он ловко подхватил на руки вертлявую Абилку, которая уже приготовилась к своему излюбленному трюку — молниеносному налёту на еду Дилана. Кошка недовольно заурчала, когда сильные руки Ричарда мягко, но неотвратимо подняли её в воздух, лишив добычи. Её пушистый хвост негодующе дёргался, а глаза бросали на Ричарда обиженный взгляд, будто обвиняя его в предательстве. -Ричи передал привет — тут же отозвался Дилан, на секунду прикрыв глаза от удовольствия, пока его пальцы обхватывали холодную металлическую ручку вилки. Лёгкий скрип колёсиков кресла раздался, когда он плавно подкатился к столу, сокращая расстояние до желанной тарелки. Первый кусочек тартара, аккуратно нанизанный на зубцы вилки, выглядел как произведение искусства — нежно-розовое мясо, обваленное в пряных специях, сверкало каплями оливкового масла. Как только ароматный кусочек коснулся языка, Дилан едва сдержал довольный вздох. Вкус был восхитителен — свежесть первоклассной говядины, пикантная острота свежемолотого перца, лёгкая кислинка каперсов и сливочное послевкусие желтка. -М-м-м — промурлыкал он, совсем как Абилка, смакуя каждый момент. Вкусовые рецепторы буквально взорвались от наслаждения, посылая в мозг волны удовольствия. Даже пальцы на ногах непроизвольно сжались в кроссовках от гастрономического восторга. Тем временем Ричард, всё ещё удерживая ворчащую кошку, не мог сдержать улыбки, наблюдая, как его любимый хакер растворяется в кулинарном блаженстве. В его глазах светилось тихое удовлетворение — ещё одна маленькая победа в бесконечной битве за то, чтобы Дилан хотя бы иногда отрывался от клавиатуры для нормальной еды. -Ну-ка, ну-ка, признавайся, что за новость тебя так развеселила? — с хищной ухмылкой протянул Дилан, перекатывая во рту кусочек сочного тартара. Его глаза блестели азартом, словно у кота, выслеживающего добычу. Ловким движением он поставил телефон на стол, активировав громкую связь — экран тут же ожил, подсвечивая бликами полированную столешницу. Ричард тем временем с кошачьей грацией опустился на широкий подлокотник кресла, заставив его слегка скрипнуть под своим весом. Его пальцы с идеально подстриженными ногтями погрузились в густую шерсть Абилки, которая, несмотря на успокаивающие поглаживания, всем своим видом демонстрировала решимость. -Мррррр-мяу! — протестующе заявила кошка, выгибая спину под ладонью Ричарда. Её глаза не отрывались от тарелки, а пушистый хвост нервно подёргивался, словно метроном, отсчитывающий секунды до новой атаки. -Спокойно, разбойница — тихо усмехнулся Ричард, пальцами расчёсывая её загривок. Но в его голосе сквозила явная забава — он прекрасно знал, что эта пушистая хулиганка не успокоится, пока не попробует хотя бы кусочек. Дилан тем временем откинулся в кресле, заложив руки за голову. Геймерское кресло мягко поддалось, слегка откидывая спинку. На его лице играла довольная ухмылка — он явно наслаждался моментом, растягивая паузу, словно кот, играющий с мышкой. -Так что там у тебя за секрет? — не отставал он, бросая взгляд на мерцающий экран телефона. В воздухе витал лёгкий аромат трюфельного масла, смешиваясь с едва уловимым запахом дорогого парфюма от Ричарда и кошачьей мятой, прилипшей к лапам Абилки. -Ну, понимаешь... просто кое-что... очень приятное случилось — проговорил Лололошка, и его обычно уверенный голос внезапно дрогнул, став на удивление тихим и застенчивым. Он непроизвольно прикусил нижнюю губу, когда перед его мысленным взором всплыли откровенные воспоминания о прошлой ночи — жаркие прикосновения, сдавленные стоны, и те самые багровые следы, оставленные его губами и зубами на безупречной коже господина. Дилан, сидя в своем кресле, резко приподнял одну идеально очерченную бровь, и его пальцы на мгновение замерли с вилкой, застыв в воздухе. Он буквально почувствовал, как его собственное дыхание перехватило от удивления — за все годы их знакомства он никогда не слышал, чтобы Убийца говорил таким тоном. Даже в самые напряженные моменты его голос оставался ледяным и уверенным, а сейчас в нем звучало что-то... почти робкое. "Ого," — мысленно отметил Дилан, чувствуя, как в уголках его рта начинает играть непроизвольная ухмылка. -Значит, дело серьезное — наконец произнес он вслух, намеренно растягивая слова и наслаждаясь моментом. Ловким движением он подцепил вилкой еще один кусочек тартара — сочное мясо, приправленное ароматными специями, буквально таяло у него на языке, но даже этот насыщенный вкус не мог отвлечь его от неожиданного открытия."Если наш всегда хладнокровный, невозмутимый Убийца ходит с такой идиотски-блаженной улыбкой, что даже голос дрожит... то это должно быть нечтопо-настоящему потрясающее." Он намеренно сделал паузу, наслаждаясь смущенным молчанием на другом конце провода, и тут же представил, как Лололошка, вероятно, сейчас краснеет, сжимая телефон в ладони. Ричард не смог сдержать низкого, бархатистого смеха, который разлился по комнате, словно тёплый мед. Его плечи слегка вздрогнули от веселья, а уголки глаз прищурились, образуя лучики морщинок. -Ты еще скажи, что переспал с самим Харрисом!? — сквозь смех выдавил он, проводя ладонью по лицу, будто пытаясь стереть улыбку. Шутка повисла в воздухе, наполненном ароматом кофе и свежего тартара. Дилан фыркнул, чуть не поперхнувшись кусочком мяса, а Абилка, почуяв всеобщее веселье, удивлённо подняла голову с подлокотника кресла. Но на другом конце провода воцарилась мёртвая тишина. Лололошка замер, его пальцы непроизвольно сжали телефон так, что костяшки побелели. В ушах звенело от внезапно прилившей крови, а в груди что-то горячее и колючее ёкнуло. Он медленно выдохнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. -Да.- Одно короткое слово, произнесённое непривычно глухим, низким голосом, прозвучало как выстрел. Ни тени смущения, ни намёка на шутку — только холодная, обезоруживающая прямота. В комнате повисла тягостная, давящая тишина, будто воздух внезапно превратился в густой сироп. Казалось, даже часы на стене замедлили свой ход, а привычный гул системного блока компьютера звучал теперь оглушительно громко. Дилан и Ричард переглянулись — в их глазах читалось одинаковое недоумение, смешанное с нарастающей тревогой. Абилка, почувствовав напряжение, резко подняла уши и настороженно оглядела присутствующих, будто ожидая, что сейчас начнется что-то непоправимое. Первым не выдержал Ричард. Он нервно провел ладонью по затылку, слегка взъерошив свои всегда безупречно уложенные волосы, и выдавил из себя натянутый смешок. -Ло, дружище… — начал он, стараясь придать голосу шутливую интонацию, но его слова прозвучали неестественно, словно заученная реплика. -Если не умеешь шутить — лучше не берись, а? Ха-ха…- Его смех оборвался так же резко, как и начался, оставив после себя еще более неловкую паузу. Пальцы Ричарда беспокойно постукивали по подлокотнику кресла, выдавая внутреннее напряжение. Но ответ Лололошки не заставил себя ждать. -Я не шучу- Его голос прозвучал четко, холодно и не оставлял места для сомнений. Каждое слово было произнесено с ледяной уверенностью, словно отточенный клинок, рассекающий любые попытки усомниться в сказанном. В его тоне не было ни капли смущения, ни тени сомнения — только твердая, почти вызывающая прямота. От неожиданности Дилан резко вдохнул, и кусочек сочного тартара застрял у него в горле. Глаза хакера мгновенно наполнились слезами, лицо покраснело, а пальцы судорожно вцепились в край стола, оставляя на глянцевой поверхности следы от ногтей. Он согнулся пополам, издавая хриплые, прерывистые звуки — казалось, вот-вот потеряет сознание от нехватки воздуха. Ричард моментально среагировал. Его тело напряглось, как пружина, и он резко наклонился к Дилану, одной рукой поддерживая его за плечо, а другой нанося четкие, отрывистые удары между лопаток. -Дыши, дыши, родной! — его голос, обычно такой спокойный, теперь звучал напряженно, почти панически. Когда кашель лишь усилился, переходя в мучительные спазмы, Ричард сменил тактику. Его сильные ладони теперь мягко, но настойчиво гладили спину хакера, чувствуя, как тот дрожит под его прикосновениями. Одним плавным движением он протянул стакан с прохладной водой, в котором плавали несколько кубиков льда, и поднес его к губам Дилана. -Глотни медленно... вот так...- Дилан с жадностью ухватился за стакан, его пальцы дрожали, когда он делал большие глотки, вода стекала по подбородку, смешиваясь со слезами, вызванными приступом. Ледяная жидкость обожгла горло, но принесла долгожданное облегчение. Ричард не отходил ни на шаг, его пальцы теперь нежно перебирали пряди волос Дилана, успокаивая, а в глазах читалась смесь тревоги и... чего-то еще. Возможно, даже легкой зависти. С трудом подавив дрожь в голосе и собрав волю в кулак, Дилан наконец обрёл самообладание. Его пальцы судорожно сжали телефон, а в груди бушевала буря из гнева и непонимания. Глубоко вдохнув, он прорычал в трубку: — Ты что, блять, натворил?!— его голос сорвался на крик, в котором смешались шок, ярость и леденящее душу недоумение. Не дожидаясь внятного ответа, он с бешенством провёл ладонью по своим взъерошенным волосам, словно пытаясь сдержать порыв вышвырнуть телефон об стену. Губы его искривились в гримасе отвращения, а глаза метали молнии, будто собеседник мог их увидеть сквозь экран. — Да ты вообще в своём уме, Ло?! — прошипел он, с трудом контролируя дрожь в голосе — У тебя там хоть одна извилина есть, или черепная коробка пустует?!- Ричард мягко, но настойчиво сжал плечо Дилана, чувствуя, как его мышцы напряжены, словно стальные тросы под кожей. Его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём явно читалась тревога и желание оградить любимого от лишнего стресса: — Ди… тише… — он осторожно провёл пальцами по его спине, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую тело хакера — Дыши… Дилан резко развернулся к нему, глаза его пылали яростью, но в глубине зрачков Ричард разглядел что-то хрупкое — страх, растерянность, беспомощность. На мгновение их взгляды скрестились, и что-то в этом молчаливом контакте заставило Дилана слегка выдохнуть. Он сжал кулаки, почувствовав, как адреналин медленно отступает, уступая место усталости. — Да как тут успокоиться?! — его голос всё ещё звенел, как натянутая струна, но уже без прежней резкости. Он зажмурился, провёл ладонью по лицу, словно стирая с него маску ярости, и, наконец, сдавленно вздохнул. Повернувшись обратно к телефону, он сжал аппарат так, что пальцы побелели, но теперь в его позе читалась уже не бешеная агрессия, а мрачная, сосредоточенная решимость. Ричард не отходил, стоя в полушаге, готовый в любой момент снова вмешаться — то ли чтобы остановить его, то ли чтобы поддержать. Дилан сжал телефон так, что корпус затрещал под давлением его пальцев. Его голос, обычно насмешливый и уверенный, теперь дрожал от возмущения и неподдельного ужаса. — Ло… Сука, ему шестнадцать! — он почти захлебнулся от ярости, выкрикивая каждое слово с такой силой, что вены на шее напряглись, как канаты — Шестнадцать, мать твою! Он еще даже школу не закончил, а ты…!- Мысли путались в голове, рисуя самые страшные последствия. Дилан резко провел дрожащей ладонью по лицу, словно пытаясь стереть образы, всплывающие перед глазами: полицейские кабинеты, судебные заседания, Лололошку в оранжевой робе за решеткой… Ему, честно говоря, было плевать на сексуальные предпочтения своего лучшего друга – живи как хочешь, лишь бы все были согласны. Но этот… этот мальчишка! Несовершеннолетний! Одно неосторожное слово, одна утечка информации – и Ло сядет. Надолго. И никакие связи, никакие деньги не спасут его от статьи. В трубке воцарилась мёртвая тишина — Лололошка замер, будто впервые осознав всю тяжесть произошедшего. Его пальцы непроизвольно сжали телефон так, что корпус слегка затрещал под давлением. Где-то в глубине сознания всплыли давние мысли — те самые, что терзали его все эти месяцы: "Дождаться бы совершеннолетия... всего пару лет... совсем чуть-чуть..." Но теперь было поздно. Жаркие воспоминания о вчерашней ночи — дрожащие пальцы Харриса, цепляющиеся за его плечи, сдавленные стоны, смешанные с шёпотом его имени — всё это уже нельзя было отменить. "Но хотя бы... он ответил взаимностью," — пронеслось в голове Убийцы, и от этой мысли что-то тёплое и колючее одновременно сжало грудную клетку. Он сглотнул, представив на секунду альтернативу — холодный взгляд, отвращение, отвержение... Нет, он бы не пережил этого. Лучше уж... Тем временем на другом конце провода Дилан, всё ещё слегка подкашливая, а Ричард не отходил от него ни на шаг, его пальцы то и дело поправляли стакан с водой, попутно гладя хакера по спине. Лололошка глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он чувствовал, как по спине пробежали мурашки — нужно было объясниться, иначе они действительно решат, что он... что он... -Дилан — его голос прозвучал резко, почти как удар хлыста, заставив обоих на том конце провода вздрогнуть. -А не напомнить ли тебе, во сколько лет у *тебя* был первый раз?- Фраза повисла в воздухе, словно выхваченный нож, готовый вот-вот вонзиться в цель. Лололошка знал, что попал в точку . Наступила пауза. Ричард медленно поднял бровь, переведя взгляд на своего возлюбленного, в глазах которого вдруг вспыхнуло что-то между паникой и возмущением. -Эй, не виляй и не переводи стрелки! — резко выпалил Дилан, его голос, обычно наполненный насмешливыми нотками, теперь звенел от явного раздражения. Он с силой швырнул вилку на тарелку, и металл с неприятным лязгом ударился о фарфор. Его пальцы нервно постукивали по столу, а в глазах вспыхнули искры возмущения — он явно не ожидал, что Лололошка воспользуется его же прошлым как щитом. -Нам тогда *обоим* было по шестнадцать, если ты вдруг забыл! — продолжил он, подчеркивая каждое слово, будто вбивая гвозди. Его тонкие брови сдвинулись в сердитой складке. -Это совсем другая история, и ты прекрасно это понимаешь- Ричард, до этого момента молча наблюдавший за разговором со скучающим видом, внезапно резко встряхнул головой, словно сбрасывая оцепенение. Его пальцы судорожно сжали подлокотники хромированного игрового кресла, оставляя на мягкой коже следы от ногтей. — Так-так, а вот тут поподробнее, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, медленно поднимаясь во весь рост. Его движения были резкими, наполненными скрытой яростью — сперва он оттолкнулся от кресла, затем резко выпрямился, так что его тень на мгновение перекрыла мерцающие экраны мониторов. Руки уперлись в бёдра, локти торчали в стороны, подчёркивая агрессивную позу. Глаза, узкие и холодные, словно лезвия, впились в Дилана, не отрываясь ни на секунду. В воздухе повисло напряжение — казалось, даже гул серверов на мгновение стих, будто техника затаила дыхание в ожидании взрыва. - Ричи, милый, я всё объясню, - мягко, почти умоляюще произнёс Дилан, приподнимая ладони в умиротворяющем жесте. Его голос дрожал от искреннего беспокойства, а во взгляде, обычно холодном и расчётливом, теперь читалась трепетная преданность — та самая, которую он хранил лишь для одного человека. Он слегка наклонился вперёд, словно пытаясь сократить расстояние между ними, чтобы Ричард почувствовал его искренность. - Сейчас только разберусь с этим… совратителем малолетних, - попытался пошутить Дилан, криво улыбнувшись и бросив взгляд на экран, где в маячила аватарка Лололошки. В его тоне сквозила натянутая лёгкость, будто он пытался разрядить обстановку, но нервный подрагивающий уголок губ выдавал его напряжение. - Э-эй! - раздался из динамиков возмущённый, почти визгливый возглас Лололошки. Его голос, обычно наполненный ироничной бравадой, теперь звенел неподдельной обидой. - Ну уж нет, Дилан Риверс!- — сквозь сжатые зубы вырвалось у Ричарда, его голос, обычно бархатистый и спокойный, теперь звенел ледяной яростью. Он резко вскинул голову, и в его широко раскрытых глазах вспыхнули настоящие молнии гнева. Казалось, само воздух вокруг них сгустился от накала эмоций. - Сначала у тебя на компе выскакивает куча голых фото какой-то шлюхи— он с силой ткнул пальцем в сторону монитора, его рука дрожала от неконтролируемого возмущения, - и ты смотришь мне в глаза, блядь, и говоришь, что это взлом!- Голос его сорвался на хрип, будто каждое слово обжигало ему горло. - И я, как последний идиот, как любящий, доверчивый ублюдок, верю тебе!- Он сделал шаг вперёд, его тень накрыла Дилана, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Всё его тело напряглось, будто он едва сдерживался, чтобы не врезать. - А теперь выясняется, что ты ещё и с кем-то трахался?!- — он почти выкрикнул эти слова, и в его голосе, помимо злости, прорвалось что-то большее — горькая, копившаяся месяцами обида, предательство, которое он так долго замалчивал. - Сколько ещё, Дилан?! Сколько раз ты собирался мне врать?!- Последняя фраза прозвучала уже не как вопрос, а как приговор. Дилан чувствовал, как ледяная тяжесть вины сжимает его грудь. Его пальцы нервно перебирали край рукава свитера, а взгляд, обычно такой уверенный и насмешливый, теперь беспокойно скользил по лицу Ричарда, выискивая малейший признак смягчения. Он понимал — на этот раз его отговорки могут не сработать. - Милый, да с той… шмарой ничего серьёзного вообще не было — проговорил он, голос его звучал неестественно мягко, почти умоляюще. Он сделал шаг ближе, осторожно, как будто подходил к разъярённому зверю. - Это всё было ещё до тебя, клянусь. Его ладони поднялись в умиротворяющем жесте, словно он пытался физически отгородиться от гнева Ричарда. В уголках глаз дрожали едва заметные морщинки напряжения — он знал, что одно неверное слово сейчас может разрушить всё. - Даже не помню уже, как она выглядела — добавил Дилан с натянутой лёгкостью, пытаясь вбросить нотку беззаботности, но его голос предательски дрогнул на последнем слове. Он видел, как скулы Ричарда напряглись, и поспешно продолжил: - Ты же знаешь, для меня существует только ты. Всё остальное — просто глупые случайности- Он хотел коснуться его руки, но вовремя остановился, почуяв, что сейчас даже малейшее прикосновение может обернуться взрывом. Вместо этого Дилан лишь глубже втянул воздух, чувствуя, как его собственное сердце бешено колотится — будто пыталось вырваться из клетки рёбер и убежать прочь от этой невыносимой ситуации. - А то есть ты можешь пробивать всех моих бывших по своим хакерским базам, копаться в их биографиях, как в помойке, а я, значит, не имею права даже знать, что у моего собственного жениха кто-то был?! — голос Ричарда, сначала сдавленный яростью, теперь набирал громкость с каждым словом. Он размахивал руками, его пальцы судорожно сжимались в воздухе, будто пытаясь ухватиться за несуществующие аргументы. Глаза, еще минуту назад сверкавшие гневом, теперь блестели от накативших слез, но он яростно моргал, отказываясь дать им волю. - Ричи, я... — Дилан сделал шаг вперед, его рука дрогнула в воздухе, потянувшись к плечу возлюбленного, но Ричард резко дернулся назад. - Не трогай меня! — он оттолкнул Дилана с такой силой, что тот едва удержал равновесие. Ладонь, упершаяся в его грудь, словно обожгла — не болью, а тем, что было за ней: отчаянным, детским нежеланием быть обманутым снова. Наступила тяжелая пауза. Ричард вдруг ссутулился, будто из него вынули стержень. - Что еще... Что еще я о тебе не знаю? — его голос теперь звучал тихо, почти беззвучно, и в нем не осталось и следа прежней злости — только усталая, глубокая обида, которая сидела где-то в грудной клетке и ныла тупой болью. Он даже не смотрел на Дилана, уставившись в пол, будто там, между трещин на паркете, искал ответы на вопросы, которые боялся задать вслух. Дилан почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это было хуже, чем крик. Хуже, чем скандал. Потому что в этом молчании, в этой сдавленной дрожи губ Ричарда было то, что нельзя было исправить очередной шуткой или обещанием. Это было — предательство доверия, и оно висело между ними тяжелым, невидимым грузом. После долгих минут нервных препирательств, наполненных дрожащими голосами и прерывистым дыханием, Дилану наконец удалось немного утихомирить разгневанного Ричарда. Хакеру пришлось извиняться так искренне, как он не делал этого уже давно — с дрожью в голосе и влажным блеском в обычно насмешливых глазах. Осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое перемирие, Дилан приподнял ладонь и мягко прикоснулся к щеке Ричарда. Кожа под его пальцами была горячей от недавних эмоций, слегка влажной от набежавших слез, которые блогер так и не дал себе пролить. Пальцы хакера нежно провели по скуле, задерживаясь у виска, где пульс все еще учащенно стучал. Не дожидаясь возражений, Дилан сильной, но бережной рукой обхватил талию Ричарда и резко притянул его к себе, заставив их тела плотно прижаться друг к другу. Он почувствовал, как блогер на мгновение напрягся, но не стал отстраняться — и этого было достаточно. Их губы встретились в жгучем, ненасытном поцелуе. Дилан намеренно сделал его влажным, похабным, на грани неприличного — провел языком по нижней губе Ричарда, прежде чем нагло проникнуть в его рот. Блогер крякнул от неожиданности, но почти сразу ответил тем же, зубы их слегка стукнулись в порыве страсти. Поцелуй получился откровенно грязным — слышалось чавканье, прерывистое дыхание через нос, а когда Дилан на секунду оторвался, между их ртами потянулась тонкая ниточка слюны. Он тут же слизнул ее с уголка губ Ричарда, насмешливо прищурившись, но в глазах горело не шутливое, а вполне серьезное желание. — Вот видишь, — хрипло прошептал Дилан, не отпуская талию возлюбленного, — зря ты со мной ругался. Я бы и так все сделал, как ты хочешь... Ричард фыркнул, но его пальцы уже вцепились в воротник Дилановой рубашки, явно не собираясь отпускать. -Кхем-кхе… Вы там, вроде как, не совсем забыли про меня? — прозвучал в трубке игривый, но нарочито покашляющий голос Лололошки, словно он старался перекричать шум на своём конце провода. Его слова прозвучали в самый неподходящий момент, когда все присутствующие были увлечены куда более интересным событием. Дилан, чьи пальцы лишь секунду назад сжимали Ричарда в крепких объятиях, резко отстранился, выпуская того на свободу. Его брови сдвинулись в лёгком раздражении, а губы искривились в недовольной гримасе. -Ты бы мог, ну не знаю… просто сбросить звонок, если нечего сказать?— проворчал он, отводя взгляд в сторону и давая Ричарду наконец перевести дух. Лололошка, в свою очередь, не собирался сдаваться так просто. Его голос в динамике стал громче, с оттенком театрального возмущения. -О, с радостью бы! Но, во-первых, ты сам позвонил, а во-вторых — так и не удосужился объяснить, зачем! — парировал он, и в его тоне явно читалось недовольство, смешанное с любопытством. Казалось, он уже представлял, как на другом конце провода Дилан закатывает глаза. _А, блять, точно же! — внезапно воскликнул хакер, резко хлопнув себя ладонью по лбу так, что эхо разнеслось по комнате. Его глаза расширились от внезапного озарения, словно в голове у него только что щёлкнул выключатель, осветив давно забытую мысль. Не теряя ни секунды, он подскочил к компьютерному столу, заваленному проводами, мигающими гаджетами и полупустыми банками энергетиков. Там же, среди этого технологического хаоса, лежал телефон, включённый на громкую связь, так что каждый его звук отчётливо разносился по помещению. Дилан, не отрываясь от экрана, медленно подошёл и встал рядом, скрестив руки на груди. Его поза излучала уверенность, но в уголках губ играла едва заметная усмешка — он явно знал что-то такое, что должно было всех удивить. -Ну чё, помнишь нашу… *особенную* знакомую из Мисра? — начал он, намеренно растягивая слова, будто наслаждаясь моментом. -Ну, ту самую, которая ещё твоей женой мечтала стать?- Голос его звучал с явным азартом, словно он только что разыграл козырную карту. Ричард, стоявший рядом, тут же поправил его, не отрывая взгляда от Абилки, которая в этот момент с аппетитом доедала оставшийся от Дилана тартар, будто это был её законный трофей. -Окетра — уточнил он спокойно, хотя в его глазах мелькнуло что-то между раздражением и забавой. -Точно, Окетра! Спасибо, Ричи — Дилан тут же подхватил, и прежде чем кто-то успел что-то ответить, он стремительно наклонился и чмокнул возлюбленного в щёку, оставив тот на секунду застыть с полуоткрытым ртом. Абилка, не обращая внимания на эту сцену, лишь удовлетворённо облизнула вилку — тартар явно удался. -Так вот, оказывается, она недавно переехала в наш город и неожиданно вышла на связь - продолжил Дилан, его голос звучал размеренно и спокойно, словно он рассказывал обычную бытовую историю. Пальцы его в это время непроизвольно барабанили по крышке компьютерного стола, выдавая скрытое напряжение. -Окетра предложила... ну, знаешь, как в старые добрые времена - собраться, выпить пару коктейлей и просто поболтать о жизни- Закончив фразу, он замер, внимательно наблюдая за реакцией Лололошки через экран, будто пытаясь прочитать его мысли еще до ответа. На другом конце провода воцарилась напряженная пауза. В глазах убийцы отражалась внутренняя борьба: перед ним мысленно возникли образы двух возможностей. С одной стороны - веселая попойка в компании старых друзей, где можно будет расслабиться, вспомнить былые времена и забыть о всех проблемах. С другой - его непосредственные обязанности перед Господином, которые никогда не терпели отлагательств. Мысленные весы колебались всего мгновение - ответ был очевиден. Уголки его губ чуть дрогнули в едва заметной усмешке, когда он сделал свой выбор. -Посмотрю, получится ли у меня... выкроить время на выходной- - наконец произнес Лололошка. Дилан медленно закатил глаза, прекрасно понимая всю тщетность своих уговоров. Его пальцы нервно постукивали по корпусу смартфона, отражая внутреннее раздражение. Он-то знал Лололошку как облупленного – этот фанатично преданный работе маньяк никогда не выберет веселую пьянку над очередным "заданием" от своего обожаемого Господина. -Ну, как хочешь — проронил он с театральным вздохом, разводя руками в показном безразличии. -Мое дело – предложение передать. А теперь извини – меня ждет кое-что куда более... аппетитное- Игриво облизнув нижнюю губу, он бросил взгляд на Ричарда Ричард удивлённо приподнял бровь, его взгляд скользнул по пустым кухонным полкам. Он точно помнил, что в доме не осталось ни крошки сладкого - вчерашний чизкейк доели еще утром, а новых десертов никто не покупал. Но прежде чем он успел спросить, что за десерт имел в виду Дилан, сильные руки уже обхватили его талию, и в следующий миг его спина мягко уперлась в прохладный паркет. Дилан навис над ним, сбрасывая черное худи через голову. Ткань скользнула по торсу, обнажая рельефный пресс и бледную кожу, испещренную едва заметными шрамами. Солнечный свет из окна играл на его мускулах, отбрасывая мягкие тени. -А ты... не собираешься рассказывать Ло, что Окетра теперь работает у Харрисов? — выдохнул Ричард, чувствуя, как жар разливается по его щекам. Его пальцы непроизвольно вцепились в края рубашки, пытаясь отвлечься от собственного смущения. Дилан наклонился ниже, его губы почти касались уха Ричарда. Теплое дыхание обожгло кожу, когда он прошептал: -Пусть это останется... маленьким сюрпризом- Его голос звучал как обещание чего-то большего, чем просто секрет. И пока Ричард пытался перевести дух, Дилан уже ловил его губы в поцелуе, оставляя все вопросы на потом. *** Раздражённо моргнув от резких гудков, Лололошка медленно отвёл телефон от уха, ощущая холодный металл корпуса под пальцами. Его взгляд, тяжёлый и сосредоточенный, скользнул по потускневшему экрану, где гасла надпись «Вызов отклонён». Лёгкое подрагивание век выдавало внутреннее напряжение, когда он, с отточенной аккуратностью, вложил устройство в глубь бархатистой подкладки своего пиджака, словно пряча улику. Ткань мягко захлопнулась, приглушив даже намёк на звук. А в его сознании, будто в запертой комнате со скрипучими стенами, неистово кружился вихрь мыслей — острых, как осколки стекла. Они впивались в сознание, переплетаясь между собой: обрывки фраз, вспышки воспоминаний, голоса, которые он больше не мог заглушить. Каждый нерв был натянут, как струна, а в висках пульсировало назойливое эхо невысказанных слов. Расслабиться? Нет. Покой теперь казался такой же недостижимой иллюзией, как и чистое небо за закопчёнными окнами его прошлого. Лололошка с лёгким вздохом размышлял о предложении встретиться. Окетра… Нет, он не испытывал к ней неприязни — напротив, она была милой, надёжной подругой, той, что могла подбодрить в трудную минуту или рассмешить нелепой шуткой. Но всё, что она для него значила, умещалось в узких рамках дружбы — не больше. В её присутствии не учащалось сердцебиение, не холодели пальцы, не терялись мысли. Она не заставляла его сбивчиво прятать взгляд или невольно задерживать дыхание. Потому что все эти чувства уже давно, безраздельно и безнадёжно, принадлежали одному человеку. Его Господину. Тому, чей голос заставлял кровь струиться быстрее, а разум — терять хладнокровие. Тому, чей взгляд, даже брошенный мимоходом, прожигал кожу, оставляя невидимые, но жгучие следы. Как ни старался Лололошка подбирать слова — мягкие, логичные, а порой и откровенно резкие — Окетра словно не слышала их. Его доводы разбивались о её упрямство, как волны о скалу, оставляя после себя лишь раздражение и усталость. Она встречала каждое его "нет" задорной улыбкой, каждое "это бесполезно" — игривым подмигиванием, словно это была всего лишь временная преграда, а не окончательный приговор. "Я всё равно добьюсь тебя!" — заявляла она, и в её голосе звенела та беспечная уверенность, которая сводила с ума. Его шаги глухо отдавались по каменному полу, ритмичные и быстрые. Сейчас не время для бессмысленных споров — у него был приказ. Господин потребовал тональный крем , а значит, каждая секунда промедления — это лишний повод для недовольства. Монотонный стук каблуков о холодный каменный пол раскатывался эхом под сводами пустынного коридора, будто невидимый маятник, отсчитывающий секунды в этом забытом богом месте. Каждый шаг Лололошки отдавался глухим, приглушённым ударом — звук вяз в толще стен, словно пытаясь пробиться сквозь их непробиваемую толщу, но в итоге бесследно растворяясь в безжизненной тишине. Воздух здесь был неподвижен, тяжёл, будто пропитан вековой пылью и тенью былых событий. Ни шороха, ни вздоха, ни малейшего признака жизни — лишь бесконечная череда одинаковых дверей, уходящих вдаль, их тёмные деревянные поверхности поглощали свет, не оставляя и намёка на то, что скрывается за ними. И только солнечный луч, пробивающийся сквозь высокое запылённое окно в самом конце прохода, нарушал это гнетущее безмолвие. Он струился по полу, золотистыми бликами играя на потрёпанном ковре, выхватывая из полумрака частицы пыли, медленно танцующие в воздухе. Этот единственный источник света казался почти неестественным в таком месте — слишком живым, слишком тёплым, слишком не к месту среди этих мрачных стен. ***Продолжение следует***