Блудный Диснейteez

Принцесса Эрика не могла отказать себе в вольности и ребячливости, хотя знала, что любой её придворный придёт в настоящий ужас, узнав, что она, «благочестивая наследница короны», решила искупаться голышом в заброшенной старой бухте. Но как было устоять, когда день был таким хорошим, таким солнечным, и море так волшебно блестело, и вода была такая тёплая? Да и это место было далеко от привычного берега, здесь никто не ходил из-за каменистой бухты, даже не рыбачили из-за неудобного месторасположения. Конечно, это было безрассудно не только для принцессы, но и для любой женщины — пойти купаться нагишом. Но у Эрики всегда были проблемы с чувством самосохранения, отчего при дворе все закатывали глаза. Её отец был слишком добрым и во многом потакал дочери. Например в том, что она росла абсолютной пацанкой и очень полюбила море. Моряком ей, конечно, стать никто бы не позволил, но король разрешил проводить время на кораблях в гавани, давая принцессе мнимую часть свободы, чтобы она по-настоящему не вычудила чего-то странного. Например, сбежала на корабле ради приключений и погибла бы в шторме. Ей даже прощалось то, что она частенько одевалась не по статусу, а как какой-то практически пират — вот сегодня на Эрике была лишь белоснежная рубаха, опоясанная красным поясом поверх свободной юбки. И то, она, эта юбка, была надета для приличия, ведь под ней были плотные облегающие штаны, которые носили местные моряки, а на ногах до колена были натянуты походные сапоги. Да, Эрика порой доводила до истерики придворных дам одним только своим внешним видом. И вот сейчас всех придворных хватил удар, если бы они увидели, как она разделась до гола, сложила у камней одежду и принялась плавать в практически зарытой бухте. Море сегодня было поистине волшебным — таким чистым, без единой водоросли, и зелёно-голубая вода сверкала на солнце. Эрика с блаженством поплавала, а затем растянулась на спине, медленно вращая конечностями и удерживаясь на плаву, и мечтательно смотрела в облака. Она провалилась в какую-то негу, наслаждаясь тёплой водой. А вскоре вылезла на небольшой камень, подставляя своё обнажённое мокрое тело под утренние лучи, и мокрые капельки, стекающие по её телу, блестели как драгоценные кристаллы. Эрика улыбнулась самой себе, подняла руки вверх, сладко потягиваясь, выгибая поясницу и не заботясь, как колыхнулась грудь, как призывно смотрится её поза и её молодое стройное тело в лучах солнца. Она сидела на камне, бултыхая ногами в воде, и наслаждалась свежим воздухом. Но тут каким-то непередаваемым внутренним чутьём она ощутила на себе взгляд. Принцесса не могла это объяснить, но была уверенна, что почувствовала, как её рассматривают. Она уставилась вперёд, на берег, но никого не наблюдалось на скалистом утёсе. И тут она резко обернулась, уставившись в блестящую гладь моря, где впереди неё торчала пара камней в воде. И она встретилась взглядом с другими глазами. Кто-то смотрел на неё в воде, жадно наблюдая, созерцая её всю и прячась за камнями. Эрика испуганно ахнула и тут же нырнула в воду, по самый нос. Она готова была поклясться, что услышала ответный «плюх» — кто-то нырнул полностью в воду. Всё, что она до этого успела увидеть, это большие живые глаза, с интересом наблюдавшие за ней. И странные волосы, мокрые, но на свету отдающие каким-то красным отливом. В любом случае, это однозначно был мужчина — это она успела понять. Принцесса Эрика запаниковала, услышав приближавшийся к ней тихий равномерный плеск. Понимая, какая она была беспечная — вот так голышом купаться на заброшенном скалистом береге, она разнервничалась и со всей прыти поплыла к берегу. В ужасе она вдруг услышала, что загадочный пловец свернул за ней следом. Судя по звуку, он плыл мощно и стремительно. На нервах, Эрика предприняла жалкую попытку избавиться от неизвестного, крикнув впопыхах: — Кто вы такой?! Убирайтесь прочь! При этих словах она захлебнулась солёной водой, попавшей ей в горло. Незнакомец позади даже не приостановился. В тишине, и эта тишина была ужасней всего, он плыл к ней, и он продолжал приближаться к ней уже тихо, медленно… почти тайком. Она не могла это объяснить, но именно так и чувствовала. Эрика всё же достигла берега и выбежала на сушу, отчаянно спотыкаясь и не обращая внимания, в каком срамном виде она предстала перед чужими очами. Она всё же споткнулась на песчаном берегу с галькой, упала на колени и резко перевернулась на ягодицы, хватая свою одежду и нервно прикрывая наготу своей рубашкой. Её глаза в панике уставились в воду. Но незнакомец не выбрался за ней на сушу. Он притаился за камнями у берега. Эрика совсем растерялась от его действий. Она увидела лишь макушку с красноватыми мокрыми волосами, торчащую над одним из камней. На неё взирали всё те же любопытные глаза, и это было всё, что можно было с трудом разглядеть с такого расстояния. Вдруг из воды вытянулась бледная рука и что-то положила на камень, когда незнакомец странно кивнул. Эрика нервно дёрнулась от его движений, но он тут же плюхнулся в воду и поплыл прочь. И тут она обомлела. Ладно, вначале она успела увидеть лишь часть спины — вроде и стройной, но такой развитой — неизвестный взмахнул двумя руками для заплыва и ныряния, и мышцы проступили у его лопаток и на плечах — такие видные, развитые и сильные, как у отличных пловцов. И белая кожа как-то слишком сильно переливалась на свету, словно была мерцающая. Но на вторую секунду Эрика аж открыла рот, потому что была готова поклясться, что вместо приподнятых ягодиц во время ныряния увидела сине-зелёную чешую, а затем вместо ног мелькнул длинный хвост с таким же длинными плавниками на конце. Русалка?! Или точнее русал — это точно был мужчина, судя по взгляду и части туловища. Эрика слыхала эти байки от моряков, что подводные люди существуют, и иногда они видели пару русалок на глубине, следящих за кораблями. Принцессе нравились эти истории, но вряд ли она прямо-таки в них верила. Но тут… Она готова была поклясться, что ей это не почудилось, что она видела мелькнувший чешуйчатых хвост. И мало того, незнакомец больше не выныривал! Он просто исчез под водой, больше не появляясь. Эрика наспех надела рубаху на влажное тело, игнорируя, как липнут мокрые волосы к коже, как неприятно от приставшего везде песка. Кое-как она натянула впопыхах брюки. Но не сдержалась, и босая посеменила по бухте к камням у берега, ведь видела, что неизвестный оставил нечто на одном из них. Этим нечто оказалась огромная коралловая раковина, очень красивая, с маленькими причудливыми ракушками внутри, а между ними — пять крупных бусин жемчуга, без моллюска, явно выкорчеванные и омытые. Выглядело очень красиво, но также смотрелось, как некое подношение. — Это подарок? — громко воскликнула Эрика куда-то в море. Но в ответ была тишина, ей никто не ответил, больше никто не появился. Быстро поразмыслив, принцесса решила взять с собой огромную раковину — ей и понравился этот дар, и негоже было обижать неизвестного отказом, мало ли что. Впрочем, Эрика от греха подальше поспешила удрать восвояси, быстро хватая свои сапоги с песка. Если русалы существуют, то они всё же могут утянуть её на дно. Принцесса была молода, но не шибко наивна — в её окружении были хорошие моряки, которые не потрудились ей тайком поведать о жестоком мире мужчин, особенно пиратов, и что женщине всегда стоит опасаться и быть начеку рядом с любым мужчиной. И даже не совсем человеком, что уж. Уже прилично пробежав по берегу к виднеющемуся порту при городе, Эрика всё же обернулась на следующей небольшой скале, вглядываясь в блестящую гладь моря. Она готова была поклясться, что снова увидела над водой тёмную макушку, следящую за ней издалека, но та быстро исчезла на глубине моря, и больше не появлялась. Возможно, у принцессы были галлюцинации, ведь такое точно могло только привидится. Только раковина с ракушками и жемчужинами в её руке явно говорила об обратном.

***

Об этом случае она никому не рассказала. Узнай, что за ней голой кто-то подглядывал, её бы ещё поди заперли. А для вольной принцессы это было смерти подобно. Прошло уже пару дней, а Эрику не отпускали воспоминания. Ну не могло же ей такое почудиться! Она была уверена, что видела русала… Сейчас она сидела на фальшборте, задумчиво взирая на воду внизу — море сегодня было неспокойным, но таким красивым. Волны завораживали принцессу. Отец, правда, был не в восторге, что сегодня она вышла в море, но отказать любимой дочери король Чонхо не смог. И сегодняшний день рождения ей было разрешено отпраздновать на палубе, делая круговое путешествие вокруг их острова. Вскоре должны были прибыть ещё корабли — и с политически-экономическими делами, и с вполне характерными — всякими сватаньями к юной принцессе. Эрике оставалось только вздыхать от нелепых попыток отца её кому-то пристроить. Благо, у него родилось еще два сына, и за наследников можно было не переживать. Но хоть сегодня можно было отвлечься и пока не думать о делах насущных! Воздух был наполнен запахом солёного моря и ароматом свежей выпечки, которую приготовили коки, корабельные повара, специально для торжества. Весёлые песни и звуки мандолины раздавались по всей палубе, создавая праздничную атмосферу. — Вам не нравится сюрприз, принцесса? — расстроено протянул Угрюмус, её мажордом и доверенное лицо, высокий сухой старик с коротким седым хвостом. — Не красиво?! — Э-э… очень красиво, — неловко улыбаясь, соврала принцесса Эрика. Она смотрела на свою статую в полный рост, которую ей сделали на её день рождения. Каменная фигура была наряжена в пышное платье и странно улыбалась. — Не припомню только, чтобы я так наряжалась, — не сдержалась от ехидства Эрика. — И такие платья я практически не ношу. Угрюмус закатил глаза. — А стоило бы хоть раз одеться в костюм «женщины», — он насмешливо покачал головой. — Вы ведь нарочно всех женихов отпугиваете? Эрика со смешком закатила глаза, игнорируя его последующие бурчания. Эта свистопляска с женихами началась ещё год назад, когда она стала совершеннолетней, и явно будет продолжаться до тех пор, пока её не пристроят, хотя в этом уже сомневались все, даже отец, видя её иной строптивый характер. Она развернулась у борта, облокотилась о деревянный поручень и глянула вниз, на бушующие волны. Эрика улыбнулась себе под нос — она всегда чувствовала себя наиболее живой, находясь в открытом море. Корабль был для неё чем-то большим, чем просто досками — это был символ свободы и приключений. Ей нравилось быть среди волн, исследовать неизведанные места и, конечно, она мечтала встретить на своём бравом пути настоящую любовь, а не просто выйти замуж за какого-то принца-выскочку, для которого пятно на чулках будет страшнее смерти. — Мне всегда было интереснее узнать, что там на дне, Угрюмус… — мечтательно протянула Эрика. — Увидеть все красоты подводного мира, повидать все моря и океаны… А не сидеть в замке и вышивать иглой… Небо вдруг разразилось громом и молниями, закапал быстрый дождик. — Очень странно, — забурчал Угрюмус, смотря на разбушевавшиеся волны. — Море становится таким неспокойным, а капитан предсказывал хорошую погоду! Ветер начал стремительно усиливаться, и небо затягивалось тёмными облаками. Эрика бросила взгляд на горизонт — грозовой фронт быстро приближался. Моряки поспешили убрать часть парусов и подготовить корабль к шторму. Звуки смеха и музыки сменились звуками грома и бурлящих волн. Шторм оказался яростным, и могучие волны поднимали корабль, словно игрушку, заставляя всех нервничать и бегать, чтобы справиться с внезапной стихией. Угрюмус даже пытался заставить принцессу пойти переждать в трюм, но она упорно отнекивалась. Эрика ничего не хотела пропускать, она лишь на пару минут спустилась в каюту, чтобы разобраться с мочевым, умыться, а затем вернуться на палубу. Идя обратно по длинному коридору, она задумалась и зевнула. И в этом самый миг корабль просто чудовищно тряхануло. Резкий толчок — и Эрика полетела вперёд по полу, больно ударившись плечом о дубовую ножку какого-то стола. — Что происходит?!.. Корабль сильно наклонило, и принцесса съехала по полу к самой двери, ведущей к лестнице. И тут внезапно прозвучал какой-то раскат грома и взрыв, сопровождающийся звуком ломающегося дерева и человеческих вскриков. Эрика подорвалась на ноги и стремглав поднялась на палубу. Зрелище было по истине впечатляющим. Дикий шторм вовсю качал их небольшой корабль, гигантские волны то и дело постоянно ударялись о бока корабля, разливая солёную воду по палубе. Сильный и холодный ветер буквально сдувал — Эрика яростно пыталась совладать с собственными волосами, хлещущими от ветра по лицу. И тут же она в ужасе увидела разрастающийся огонь по всем парусам. — Что произошло?! — закричала она. — Жуткая молния ударила прямо в грот-мачту! — проорал следом капитан, его было практически не слышно из-за жуткого шторма. — Паруса горят, матчу разломало, задняя палуба повреждена! Это какое-то проклятье! Не буря! — Садимся на шлюпки! — прокричал где-то сбоку квартирмейстер. — Проще будет так доплыть обратно до берега! Эрика кинула взгляд на море — она уже видела тёмную полоску берега сквозь морской туман, образованный штормом. Родной остров был совсем близко. Послышался всплеск: капитан сажал людей на шлюпки, ибо корабль начинал тонуть — взрывы сделали пробоину глубоко в трюме, и оно постепенно начинало погружаться на дно. — Принцесса, сюда! — прокричал Угрюмус. Эрика уже была готова броситься к нему, но вдруг увидела, как их дворцовый пёс Макс запутался в верёвках на другом конце палубы. — Нет, принцесса, нет!!! — истошно заорал сквозь жуткий шторм Угрюмус, видя, как она сломя голову кинулась на помощь псу, отрываясь от всех. Но кинуться за ней не вышло — его самого за шкирку схватил один из матросов и кинул в шлюпку. Эрика же уже оказалась возле собаки, выпутывая отчаянно лающего Макса из его ловушки. Её глаза вдруг увидели, как от шторма перевернуло и раскрыло сундук с фейерверками, откуда вывалился и бочонок с порохом. «Серьёзно?! Кто же так хранит подобное?!» — в ужасе подумала принцесса и постаралась удрать поскорее. Макс побежал впереди неё в разы быстрее, и как разумный человек от страха прыгнул через перила, прямо в готовую спуститься лодку с людьми. Только вот сама принцесса не успела добежать — с неба вдруг громыхнула жутчайшая и мощнейшая молния. Она ударила прямо в палубу и попала в фейерверки и бочонки с порохом. Яркая вспышка осветила тёмное небо: словно огненная стена громыхнула в воздухе. Последнее что помнила и поняла Эрика — как оторвались тросы, и лодка с людьми плюхнулась в воду, а её саму перевернуло над палубой, швырнуло в воздухе далеко назад. А затем все замельтешило перед глазами, завращалось в сознании. После чего её накрыло море, и солёная вода ударила в лёгкие. Голова от удара плохо соображала, холод тут же сковал всё тело. Эрика не сразу поняла, что уже паникующее барахталась в ледяном море. Сквозь волны и бешеный ветер слышались крики людей, уже горящий корабль ярким светом освещал берег на горизонте. «Как же болит голова… Что это? Кровь перед глазами? Меня задело осколками взрыва?..» — Эрика смутно понимала происходящее, истерично перебирая руками, пытаясь всплыть. Но тут же мощная волна потащила её обратно под воду. Вдруг в панике она увидела совсем рядом скалы, где-то в метре от неё. Её доносило до берега, до бухты? Но расстояние всё равно было огромным. Промежутки между волнами затягивали её, как в открытую дыру. Затем внезапно Эрика оказалась на высоком гребне, и волна готова была разбить её в лепешку о скалы. Море тянуло её вниз, как свинцовые гири, а ушибленная голова готова была отключить разум, мешая ей держаться на поверхности. Очередной вал, набравший сил в морских глубинах, опять понёс её к скалам. Силы принцессы иссякли, холод сковал, Эрика нечаянно открыла рот и тут же захлебнулась и, кажется…. пошла на дно. Она уже ничего не понимала — перед глазами всё было мутно, собственные пальцы медленно и плавно вращались перед глазами, как и какие-то чёрные водоросли… Ан нет, это не водоросли, это её развивающиеся в воде волосы… Как же холодно… и страшно… Но сил больше не оставалось, чтобы сражаться за жизнь. Как нелепо — она так любила море, и оно же заберёт её жизнь… «Что это?» — перед глазами вдруг мелькнуло что-то белое, а потом зелёно-синее, переливающееся сверкающими чешуйками. Наверное, она действительно умирала — Эрике чудилось, что вокруг неё плавало какое-то бледное тело с нереально длинным рыбьим хвостом. И это было явно мужское тело — она видела гладкую бледную грудь, длинные руки и худой изящный торс. Короткие волосы с каким-то красным отливом промелькнули перед взором, но Эрика заторможено уставилась на здоровенный мелькнувший хвост перед ней… Такой красивый, такой волшебный. Хоть перед смертью она увидит нечто прекрасное, принадлежащее морю… Она плохо что соображала, всё мутнело перед глазами. Но ей вдруг почудилось, что сильные длинные пальцы нежно обвили её талию, и её тело прижалось к другому, такому твёрдому. Но Эрика даже не вздрогнула, когда чужие губы осторожно, но настойчиво раскрыли ей рот. В лёгкие внезапно ударил воздух… его было мало, но это был воздух! «Ч-что…» — Эрика, совсем теряя сознание, инстинктивно попыталась схватить этот живительный глоток воздуха. Её ослабевшая рука вдруг вцепилось во что-то мягкое. Волосы? И опять что-то мягкое, требовательно впившись ей в рот, подарило живительный глоток жизни в лёгкие. Но она уже перестала соображать, отдаваясь на волю неизвестному морскому существу…

***

Она совсем не помнила, как её вытащили на берег. Эрика чувствовала, как её тело постепенно освобождалось от вязкой массы воды и вместе с тем становилось тяжелее. В мелкой прибрежной гальке её ноги, странно волочась, оставляли глубокий след, словно её вытащили, как рыбину из глубины. Все тело было в кровоподтеках и ссадинах, и казалось безжизненным. Хотелось умереть, но вдруг чей-то голос словно воззвал к её сознанию. Кто-то тихо напевал мелодичную песенку, и этот чистый звонкий голос будто возвращал её к жизни, был светом, ведущим из мрака обратно в мир живых. Сквозь обморочное состояние Эрике также чудилось, что она ощущала чьё-то сильное дыхание. Лёгкие её пылали — она не могла дышать. При каждой попытке сделать вдох принцессе казалось, что грудь вот-вот разорвётся. Пытаясь на ощупь найти поддержку, она уцепилась во что-то, и этим нечто оказались чьи-то руки, которые тут же обняли её и словно приподняли. Тихий нежный голос оказался ближе, напевая ей под ухо свою живительную чарующую песенку. Эрика пыталась подняться, но сознание снова и снова покидало её. Кажется, она даже начала плакать и не могла восстановить дыхание. Грудь и ноздри разрывались от боли, тело дрожало, зубы отбивали отчаянную дробь. Рыдая, она пыталась вытереть лицо, паника и шок всё больше завладевали её разумом. — Тише, тише, всё будет хорошо, ты жива, и это главное, — прозвучал над ней мелодичный голос. Незнакомый голос. Как ни странно, это не пугало Эрику. Наоборот, этот голос показался ей чудом, спасением, и больше всего ей сейчас не хотелось, чтобы её оставляли одну. — Повернись, — прозвучало над ней. Но она даже пошевелиться не могла. Тогда сильные руки каким-то образом обхватили её и перевернули, уложив на живот. Щека сразу неприятно встретилась с влажным песком, который размазался по коже сотнями крупинок. Ей вытянули вперёд руки, а голову повернул набок. Кто-то резко разорвал её рубаху сверху на спине, отделил намокшую ткань от ледяного, израненного тела и обнажил её до пояса. Затем обеими руками неизвестный стал надавливать несколько раз на бока, массажировать их, и Эрике тут же стало легче. Эти ритмичные движения восстановили дыхание, она смогла глубоко вдохнуть и выдохнуть. Потом ей стали с силой растирать ладонями спину. Постепенно кровь стала циркулировать, спазмы прекратились, нервы расслабились, зубы перестали стучать, ей стало теплее, а мысли успокоились и понеслись куда-то прочь. Однако Эрика ещё плохо соображала, точнее, практически была в каком-то полубеспамятстве. Она с трудом понимала происходящее, но как-то осознала, что снова лежала на спине, на песке в полной темноте и… в объятиях мужчины. Он был полностью обнажён, или ей так казалось? Закатывающиеся глаза видели перед собой бледное тело, голый твёрдый живот, а затем над ней прошлась длинная рука и опустилась на её плечо, вжимая в грудь неизвестного. Словно одурманенная, Эрика уставилась на переваливающиеся во тьме чешуйки на плечах и боках какого-то мужчины. — Ты… кто такой? — прошептала она. Глаза её на миг снова закатились. Она простонала, когда её крепче сжали в своих объятиях и принялись осторожно поглаживать. — Не бойся, я просто согрею, — прозвучало над ней. — Мои руки только разогреют тебя, я не трону. Эрике было так плохо, что она даже не думала, что с ней могут что-то сделать. Скорее всего, она даже не почувствовала бы… Но от холода она сама инстинктивно прижалась к чужому телу, почему-то это совсем не смущало её, было важнее вжиматься в какого-то, как в своё спасение. — Ты не сказал, кто ты… — с трудом пролепетала она, практически простонала. — Юнхо, — раздалось над ней после некоторой секунды тишины. — Меня зовут Юнхо. Я слышал, как тебя называли принцессой Эрикой, когда подглядывал за тобой, подплыв к кораблю. Корабль, так ведь называется? Да, точно. Мы не должны подплывать к кораблям, но я не мог удержаться. — М-м-м? — глаза Эрики слипались, она отчаянно старалась не провалиться в беспамятство. Она смутно понимала, что лежала на берегу в объятиях незнакомца, и он согревал её собой. Волны яростно били о берег, и этот шум до сих пор стоял в ушах. Мелодичный голос снова стал что-то напевать, и длинные пальцы поглаживали её по лицу, скользили по щекам, убирая назад прилипшие пряди мокрых волос. Эта была какая-то нежная ласка, практически интимная, но в своём состоянии Эрика даже не думала о неуместности. Она с трудом приподняла веки, пока этот сладкий голос практически не убаюкал её. Ей вдруг показалось, что её ноги лежат рядом возле длинного огромного хвоста с такими же длинными плавниками на конце. Они чуть лениво подёргивались, и переливающаяся зелёно-синяя чешуя просто завораживала… Господи, что это было?.. Неужели, правда, русал? — Почему ты спас меня, Юнхо? — простонала Эрика, её голова, как тяжёлый камень, упала ему куда-то в грудь. Чужие пальцы тут же осторожно придержали её за щеку, и от этого нежного прикосновения хотелось застонать. — Я не мог дать тебе умереть, — прозвучал над ней этот живой голос, перестав напевать. — Ты мне нравишься, Эрика. С того самого момента, как я увидел тебя постоянно плавающей в старой дальней бухте. Ты очаровательна, как произведение суши, твёрдой земли, я не видал подобного во всех морях. Сказанное было таким странным. Да и на какое-то произведение она никак не тянула. Но голос этого Юнхо был таким мягким и чарующим, что она расслаблялась под ним, и вот уже снова бездумно прижалась к чужому телу в поисках тепла. Оно, правда, не было тёплым, это тело. Но руки незнакомца стали сильнее её гладить, практически массажировать, прижимая к себе. Эрика почувствовала себя малым дитём, которого убаюкивают в нежных объятиях. Она застонала от неправильного наслаждения. Кажется, её нос уткнулся в мужскую шею, она инстинктивно вобрала ноздрями запах чужой кожи, и, кажется, услышала тяжёлый низкий вздох над своей макушкой. — Не оставляй меня одну… — бездумно прошептала Эрика. — Не хочу умирать в одиночестве… — Ты не умрёшь, — послышался над ней весёлый смешок. — Я не дам такому случиться. Хочешь, я тебе спою?.. Странное было предложение, но в её заторможенном состоянии оно вдруг показалось очень привлекательным отчего-то. — Хочу… — прошептала Эрика, прикрывая глаза. И Юнхо тихо запел ей. Без слов, одними гласными, будто тянул какую-то нежную мелодию, исходящую прямо из его горла. Его голос успокаивал и расслаблял, как и руки, бродящие по ней, оглаживающие её тело, сжимающее плечи. Они изредка задевали в движении грудь, но быстро переходили к бокам, лаская их. Эти прикосновения согревали и одновременно так разморили, что если бы некий Юнхо задумал нечто сомнительное, попробовал бы большее, то ослабленная и расслабившаяся Эрика даже не сопротивлялась прекрасному незнакомцу с живым чудным голосом. Её ладонь прикасалась к чужой коже на груди, гладкой и нежной, казалось даже, что она чувствует какие-то чешуйки под пальцами. Её тело вздрогнуло, но мужские объятия сжались сильнее, словно парализуя ее, а ласки Юнхо стали как-то смелее. Но вдруг откуда-то вдалеке раздались громкие голоса: — Принцесса?! Принцесса Эрика!!! — кричали несколько мужчин, а один из них был громче всех, в котором узнавался Угрюмус. Её искали, шныряя по берегу. — Принцесса?! Голоса были уже совсем близко. Эрика вдруг почувствовала, как мелодичный голос Юнхо смолк, а затем его нежные и сильные руки отпустили её, и тело отстранилось. Она готова была застонать от разочарования, что её лишили этих объятий. Разлепив глаза, она сумела разглядеть только нереально длинный русалочий хвост, который изогнулся в воздухе, а затем с тихим «плюх» исчез в волнах бушующего моря. На миг мокрая макушка выглянула из-под воды, чтобы глянуть на лежащую на песке принцессу, а затем Юнхо нырнул обратно, показав лишь сильные плечи в замахе, прежде чем окончательно нырнул на глубину. Больше Эрика ничего не помнила, она обессилено уронила голову. — Принцесса! Принцесса! — вскоре прозвучало над ней, и несколько рук обхватили и приподняли уже бесчувственную Эрику.

***

Сиреневый мрак густо окутывал подводные пещеры, будто ночная завеса, скрывающая неведомое. Юнхо осторожно проплывал заброшенные потопленные корабли людей, а затем сглотнул перед входом в жуткую пещеру, но всё же последовал за двумя муренами, ведущими его к своему хозяину. Юнхо знал, что не должен заплывать сюда, но ему было плевать. Он уже не мог справиться с невиданными доселе чувствами — он только и грезил о человеческой девушке, принцессе Эрике, и ничего не мог с этим поделать. Как-то он нечаянно увидел её купающейся в море, одну, явно прячущуюся. Но русала она не приметила, беспечно плавая нагишом в водах близ заброшенных бухт. Юнхо знал, что люди более стеснительны, чем русалки, сильнее прячут тела из-за своей морали, поэтому он предполагал, что выходка прелестной девицы достаточно необычна. Это откликнулось в нём чем-то родственным… Ведь он тоже здорово отличался в своей семье, вечно получая выговоры, что «не такой как все», что слишком строптивый и непокорный. Поэтому непослушная смелая принцесса его сразу очаровала. Но и что кривить душой — наблюдать за обнажённой человеческой девой ему тоже очень понравилось. Эрика была чуть другой — не такой длиннотелой, как большинство русалок и русалов. И кожа её была не бледной, а очень даже загорелой — принцесса много времени проводила на солнце. А ещё у неё были ноги… Человеческие ноги… Юнхо всё время очарованно смотрел на них, особенно на ступни, когда она сидела на камнях в море или на берегу. Они были такие необычные, такие красивые… Ему всё время хотелось узнать, каковы они на ощупь — пальцы у людей на ногах. И можно ли их трогать? Или у людей это считается неприличным? Но факт фактом — он очаровался этой девушкой. Часто тайком следовал за кораблём, который огибал сушу, и где была его принцесса. Слышать её голос, препирающийся с кем-то — казалось ему высшим наслаждением. Принцесса была не робкой, живой, упрямой, но доброй. Она полностью покорила его. Русалкам часто снились вещие сны, и своя истинная любовь, истинная вторая половина могла явиться им в пророческих грёзах. И Эрика постоянно снилась ему, льнувшая к нему со всей нежностью. И Юнхо уверился окончательно — он не просто так запал на человеческую деву, она — его суженая, раз даже магия моря являет её ему во снах. Это судьба, и он был влюблён… И когда она впервые его заметила, снова купающаяся нагишом, он даже расстроился, что она испугалась его, явно не то подумав. Он попытался её задобрить украшениями, и она даже взяла его подарок. Может, чтобы не обидеть его, но тень ужаса исчезла с её лица. А потом произошёл тот страшный шторм… Если честно, Юнхо казалось, что это были проделки тёмной магии, уж слишком буря была внезапной и слишком сильной. Но не важно. Важно то, что его милая Эрика чуть не утонула, а он успел её спасти. А потом его самого нужно была спасать… Ведь когда он ощутил её тело в своих руках, почувствовал её дыхание на своей коже, эти робкие обессиленные прикосновения, как она жалась к нему… Его впервые охватило такое сильное желание, которое никогда не просыпалось в его молодом сильном теле. Разумеется, он не тронул бы деву, но был абсолютно покорён ею, стоило ей только приобнять его в своём полубеспамятстве. Он бы и разогрел её сильнее, не дал бы замёрзнуть, пел бы до утра… Но пришли её люди, и он вынужден был скрыться… Юнхо нашёл потом останки утонувшего корабля, подобрал фигуру принцессы со дна и утащил в своё секретное логово. Минги, чайка-самец, с которым он часто общался на суше, рассказывал ему, что такие штуки называются «статуями» — люди любят творить что-то, напоминающее себя. И Юнхо любовался этой статуей, поглаживая её твёрдую голову, украшая каменную шею венком из кораллов и ракушек. Только вскоре его друг, рыба-камбала Сан, нечаянно проболтался об его секретном месте королевскому советнику-крабу Сонхва. А тот нечаянно и не со зла ляпнул про убежище самому королю подводного царства, отцу Юнхо, великому Хонджуну. И тот совсем не обрадовался помешанности сына — явился в его секретное логово и своим волшебным посохом испепелил всё до песчинок. И статую Эрики тоже. Юнхо впервые почувствовал, как взбешён и одновременно так расстроен, что хотелось позорно заплакать, как малолетняя русалонька. Он настолько сильно поссорился с отцом, что половина моря слышала эти крики. Хонджун орал, что он должен взяться за ум, не быть таким беспечным, и люди — недостойные любви создания. В психах Юнхо уплыл прочь, скрываясь от отцовского взора. И так его нашли мурены и позвали за собой. Ему предлагал помощь морской колдун Ёсан. Ёсан… Сын опальной ведьмы Урсулы, сестры Хонджуна. Когда-то они не поделили власть, и она пыталась убить короля, но не вышло. В наказание, он изгнал родную сестру прочь из Атлантики, в запрещённые воды моря, где она и жила изгнанницей. Вообще свита требовала у Хонджуна казнить Урсулу за попытку переворота и бесчисленные убийства с помощью магии, но она была беременной, и он пощадил её от сентиментальности. Отцом ребёнка, кстати, был такой же страшный колдун, но он был убит во время нападения на русалочий дворец Атлантики. Вскоре у Урсулы родился ребёнок, которого за глаза все называли «Урсулий». Однажды Хонджун даже сжалился и пригласил только юнца на праздник равноденствия в море, но десятилетний Ёсан (как он сам представился в итоге) чуть не сжёг несколько русалов шутки ради, и его изгнали. А после словесных оскорблений Урсулы в сторону морского правителя, Хонджун в отместку ей также запретил и её сыну появляться в их водах. Вскоре Урсула умерла при загадочных обстоятельствах, и её сын остался один править Проклятыми Водами. Про него ходили ужасные слухи, что он тёмный колдун, что он очень сильный и жестокий. И вот Юнхо от безысходности решил обратиться к нему за помощью. Запретная пещера была похожа на зловещий подводный лабиринт, где стены были покрыты странными водорослями, которые мерцали в слабом свете, исходившем от тысяч морских светлячков. Они кружились в ритме, как будто плясали по велению невидимой магии. Подводные кораллы выглядели заострёнными и хищными, их тени создавали пугающие узоры на стенах. Что-то то и дело словно пыталось схватиться за хвост Юнхо, пока он плыл в центр, где его уже ждали у огромного котла с бурлящим содержимым, под дном горел магический голубой огонь — как в людских селениях — и он не тух в воде, ну точно уж жуткая волшба! Ёсана он не так себе представлял. Юнхо ожидал увидеть нечто более… устрашающее и крупное. А над котлом склонилось хоть и крепкое, но не высокое, сухопарое тело. Иссиня-чёрные волосы обрамляли бледное лицо колдуна, очень даже красивое. Несмотря на холодность и отстранённое выражение лица, Ёсан был очень привлекательным, даже по меркам русалов. Впрочем, всё восхищение Юнхо мгновенно улетучилось, когда тот выплыл из-за гигантского котла. Потому что тут же показалась нижняя часть его тела — огромные сильные щупальца с присосками, развевающиеся в пространстве. Ёсан словно перекатывался, двигаясь к нему и мельтеша всеми полуслизкими конечностями на своем чёрном теле. — Не ожидал увидеть у себя принца, право же, — протянул колдун, оказавшись совсем близко. Голос у него не соответствовал его холодной красивой внешности — был чуть скрипучим и говорящим в нос. А чёрные глаза нечитаемым взором изучали молодого русала. — Что привело тебя ко мне, юный принц? — кончиком одного чёрного щупальца он насмешливо провёл по щеке Юнхо, словно проверяя на пробу нежность его кожи. — Красивый такой… Чувствуется королевская порода. Но что привело тебя ко мне, что за отчаяние? Разве ты имеешь всё, что хочешь? Юнхо едва сдержался, чтобы грубо не оттолкнуть от себя колдуна и это пошлое щупальце, так вальяжно похлопавшее его о щеке. Благо, Ёсан сам его убрал, но тягучего взгляда не отвёл. — Я думаю, ты знаешь, зачем я здесь, — ответил ему Юнхо. — Твои мурены явно доложили. Я не сошёлся во мнении с отцом в одном… — он на миг задумался, подбирая слово, — в одном вопросе. Он не воспринимает меня всерьёз. А я серьёзен, я очень серьёзен! Я по-настоящему влюблён и хочу быть с девой своего сердца! Я знаю, она моя судьба, моя вторая половина, предназначенная мне мирозданием, но отец не верит, что она моя истинная. Потому что она человек. — Человек… — протянул Ёсан, медленно отплывая от него, его гигантские щупальца чёрно-фиолетовым клубком тьмы следовали за ним, как настоящий осьминог. — Русалу тяжело быть с человеком. Ты можешь дышать на поверхности носом, как они, не используя жабры на шее. Но у тебя нет человеческих ног, чтобы ходить, как люди. — Ноги… — с каким-то томным восхищением вздохнул Юнхо. — Ты можешь наколдовать мне ноги? Ты же колдун! Отец тоже может, но не хочет. А ты? Какой будет твоя цена? На миг ему показалось, что на ледяной маске Ёсана дрогнула довольная улыбка, но, наверное, показалось, ведь он развернулся к нему с той же невозмутимой маской. — Я могу это сделать, — сказал он принцу. — Но это тяжёлая магия, она не творится так просто, и цена будет очень высока. — Какая будет цена? — упрямо повторил вопрос Юнхо. Ёсан наклонилась верхней частью тела вперёд, его глаза хитро блеснули. — Тебе нужно отдать мне свой голос. Это всё, что я прошу. Ты отдашь мне его, и взамен я превращу тебя в человека. Ты будешь ходить на двух ногах, но только три дня. Если ты не поцелуешь принцессу истинной любовью к заходу третьего дня, ты вернёшься ко мне… навсегда. Вот так легко и просто. — Просто?! — выдохнул в ужасе Юнхо. — Это жуткие условия! — Но ты требуешь практически невозможного — изменить свою сущность, — спокойно парировал Ёсан. — Это великая магия, которая не должна вмешиваться в природу вещей. Так что и цена будет велика. Я лишь предлагаю — выбор за тобой. Если бы ты действительно был прав, что человеческая принцесса — твоя судьба, она твоя истинная, то ты бы не колебался, ведь она признает тебя и без голоса. А так… ты сомневаешься, значит, твой отец Хонджун был прав — это просто временное увлечение, а не настоящая связь. — Не смей! — взревел Юнхо. — Не смей так говорить! Я уверен в своих чувствах и в том, что мои сны были правдой! Море явило мне мою избранницу, предначертанную судьбой! Это не блажь! Он чуть спешился, понимая, что немного рассвирепел. Впрочем, Ёсан не испугался и не обиделся. Он взирал на него с каким-то плохо скрываемым любопытством, даже ликованием. Юнхо тоже не мог отвести взгляд от молодого колдуна. Мысли вихрем пронеслись в его голове. Голос — это практически его душа, его личность. Но разве это важнее его любви и мечты? Он был уверен, Эрика — его суженая, он не откажется от неё. — Я согласен, — лишь коротко произнёс Юнхо и кивнул. Ёсан широко улыбнулся и смахнул свой котёл. Зелье внутри стало светиться ещё ярче, освещая стены пещеры. Вокруг вдруг начали кружиться странные символы и образы, а вода перед Юнхо будто забурлила и задрожала. Колдун взял какой-то медальон с камня и кинул его принцу-русалу. Тот поймал его инстинктивно и вопросительно глянул в ответ. — Пригодится, — усмехнулся Ёсан. — В шторме утонул один людской принц Ариэл, это его вещь, можешь прикинуться им, чтобы не было проблем. Но… Для начала подпишем контракт, мой русалий принц, — колдун как-то безумно улыбнулся, и одно его щупальце протянуло к нему пергамент, где стремительно появлялись золотые буквы. — Контракт скрепляется кровью. Юнхо лишь молча поднёс палец ко рту и прокусил его до крови. Тем временем к страшной пещере вовсю спешили его верные друзья — жёлтая рыбка Сан и краб Сонхва, понявшие, что задумал их наивный и отчаянный принц-русал. Только они не успели вовремя — их чуть не снесло гигантским потоком, когда пространство вокруг озарилось магическими вспышками, и в высь устремился бешеный поток-вихрь, а в нём закружило какого-то обмякшего Юнхо. Над ним вдруг всплыло нечто чёрное, как марево тьмы и растягиваясь во все стороны. Уён и Сонхва в ужасе ахнули и помчались на помощь. А страшным нечто оказался колдун Ёсан, который мгновенно всунул одно щупальце Юнхо в рот, заходя глубоко в глотку. Тот захрипел от удушья, пытаясь освободиться руками и вытащить изо рта живой кляп. Но Ёсан сам выдернул его, и кончик его щупальца вытащил светящийся шарик, из которого исходило мелодичное пение. Голос принца. Довольный смех колдуна зазвучал на всю округу. — Дурной… дурной принц… — промурлыкал Ёсан, кладя сферу с его голосом в медальон-ракушку на своей груди. — Такой большой, а такой наивный — веришь в какую-то та истинную любовь. Да люди тебя быстрее на суп пустят, к чем к своей принцессе дадут прикоснуться. Он поднял голову вверх, глядя, как его магический вихрь понёс Юнхо ещё выше, к поверхности. В переливающемся мареве русалочий хвост вспыхнул и раздвоился, превращаясь в две длинные ровные ноги, и несчастный принц в панике забультыхал конечностями с непривычки. Его подхватили под руки огромная рыбина и сраный королевский краб, и, толкая своими телами, поволокли ввысь, где над гладью моря летала какая-то крикливая чайка. — Спеши — не спеши, всё равно моим будешь, — улыбнулся Ёсан, провожая их взглядом. — Благодаря тупому сыночку, я доберусь через него к самому королю Хонджуну. И это море будем моим. Осталось подождать всего три дня. Поистине правду на суше говорят эти люди — любовь делает из мужчины полного глупца.