В его глазах мерцают звёзды

***

Перед началом урока географии Кадзуха, с присущей ему мягкостью и ненавязчивостью, обратился к Скарамучче с просьбой помочь ему закончить заполнение таблицы с основными характеристиками климатических поясов. Его голос, и без того тихий и мелодичный, сейчас звучал нежно и мягко. И Скарамучча, несмотря на свою внешнюю холодность и отстраненность, не смог устоять перед этим невинным обращением. Он, скрывая под безразличием легкую досаду на собственное мягкосердечие, коротко продиктовал Кадзухе недостающие данные, стараясь не смотреть в его честные рубиновые глаза.

***

На самом уроке, пока учительница объясняла тему муссонов, одна из одноклассниц, оживленно беседовала с Аяксом, сидевшим позади Скарамуччи. Ее звонкий смех и громкие реплики разрéзали тишину класса, привлекая внимание преподавательницы. Строгий и недовольный взгляд женщины остановился на ней, — Мона, живо поменяйтесь местами с Кадзухой, — раздался ее резкий сухой голос, прерывая объяснение. Райден втайне даже обрадовался этому распоряжению. Бесконечный шепот Моны и ее попытки вовлечь его в разговор, отвлекали и мешали сосредоточиться на словах учительницы. Кадзуха же, напротив, всегда был тихим и спокойным, оттого соседство с ронином импонировало ему больше. Мона, не смея спорить с учительницей, быстро собрала свои вещи и, бросив извиняющийся взгляд на взбудораженного рыжика, перешла на место Кадзухи.  Теперь он и Каэдэхара сидели рядом, и Скарамучча мог украдкой наблюдать, как Кадзуха, склонившись над тетрадью, тщательно записывает лекцию, как ветер, гулявший по классу, играет прядями его волос, и как уголки его губ изгибаются в легкой, едва заметной улыбке. 

И это его вполне устраивало.

***

Выйдя из кабинета географии, предвестник с досадой осознал, что практически ничего не запомнил из объяснений учителя. Мысли его витали где-то далеко, цепляясь за образ Кадзухи, склонившегося над тетрадью, за едва уловимый кисло-сладкий аромат кленовых листьев, исходивший от него, и за ручку в его руках, которую тот, не щадя, вечно крутил в руках. — Ну и хер с этими муссоннами, —  пробормотал он себе под нос, раздраженно взъерошив свои иссиня-черные волосы.  В этот момент его взгляд зацепился за знакомую фигуру в толпе. 

Кадзуху.

Ронин, с удивительной легкостью и грацией, скользнул к неприметной двери, ведущей на крышу. Скарамучча недоуменно приподнял бровь. 

Что Кадзухе понадобилось на крыше посреди учебного дня? 

Неужели он решил спрятаться от серости школьных будней и насладиться хоть минутой свободы? 

Любопытство, щедро приправленное странным, едва осознаваемым влечением, подтолкнуло Скарамуччу к действию. Он проследовал за Кадзухой, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.  Но едва его пальцы коснулись холодного металла дверной ручки, как чья-то крепкая рука схватила его за запястье. — Скар! Ты куда? — раздался удивленный голос Аякса, в котором послышались нотки тревоги. Чайльд нахмурился, и на его лице отразилось неподдельное недоумение. — Тарталья, отпусти. Мне нужно.., — резко бросил Скарамучча, вырывая руку из сильной хватки друга. Не желая ничего объяснять, он юркнул за дверь и, стремительно взлетая по ступенькам, скрылся за поворотом лестницы.  Аякс, озадаченный таким странным поведением друга, проводил его своим взглядом, полным вопросов. *** На крыше школы, купаясь в лучах полуденного солнца, сидел Кадзуха. Он закрыл глаза, поджав колени к груди, и полностью отдался во власть легкого ветерка, ласково игравшего с его распущенными волосами. Обычно собранные в аккуратный хвост, сейчас они свободно струились по плечам и трепетали при малейшем дуновении. Кадзуха наслаждался этим редким моментом покоя, вдыхая свежий воздух и стараясь забыть о суете школьных будней. Крыша была его тайным убежищем, местом, где он мог побыть наедине с собой, своими размышлениями и представлениями о прекрасном. Скрип открывающейся двери резко вернул его к реальности. Кадзуха распахнул глаза, и его взгляд, обычно ясный и безмятежный, омрачился легкой тревогой. Он повернулся к источнику звука и увидел Скарамуччу, застывшего в дверном проеме. — Скар? — его голос, слегка охрипший от долгого молчания, прозвучал удивленно. — Ты чего тут забыл? — добавил он, невольно нахмурив брови. Скарамучча медленно подошел и сел рядом, скрестив ноги и откинувшись на вытянутые руки. Его взгляд скользнул по чужому лицу, останавливаясь на алых глазах. — Это, скорее, я должен тебя об этом спросить, — ответил Скарамучча, в его голосе прозвучала ирония, смешанная с нескрываемым любопытством. — Так и почему же ты здесь? Кадзуха улыбнулся Скарамучче той же теплой, обезоруживающей улыбкой, что и при их первой встрече в спортзале. — Прячусь от школьной суеты, — ответил он довольно мягко и тихо,— Но момент моего уединения с самим собой был бесцеремонно прерван некоторой персоной. Скарамучча, смущенный таким нежным взглядом, отвел глаза и, словно впервые увидев, окинул взглядом открывающуюся с крыши панораму.  Район, в котором располагалась школа, был одним из самых живописных в городе. С одной стороны крыши открывался вид на зеленый парк с извилистыми аллеями и прозрачным озером, поверхность которого искрилась под лучами солнца. С другой стороны вздымались ввысь новостройки, их стеклянные фасады отражали голубое небо и белоснежные облака причудливых форм. В глазах Скарамуччи на мгновение мелькнуло неподдельное восхищение, а Кадзуха, который, казалось, не сводил с него глаз, тихо хихикнул. Этот легкий, мелодичный смех привлек внимание Райденк, заставив его резко повернуть голову к ронину. На щеках предвестника проступил легкий румянец, а в выражении лица промелькнуло что-то похожее на смущение. Кадзуха, словно пробудившись, заметно оживился. Его взгляд, до этого сосредоточенный на лице Скарамуччи, плавно переместился на картину, раскинувшуюся перед ними.  Бережно откинув назад непослушную прядь белоснежных волос, упавшую на глаза и щекотавшую реснички, он с легким сожалением в голосе произнес:  — С этой учебой совсем нет времени нормально пообщаться и познакомиться поближе,— На мгновение блондин опустил взгляд, словно погрузившись в свои мысли, но затем вновь поднял его, и его глаза встретились со взглядом предвестника. — Чем ты увлекаешься? — спросил он с неподдельным интересом, голос его прозвучал мягко и доверительно. Скар, застигнутый врасплох таким прямым вопросом, невольно опустил взгляд на шершавую поверхность крыши, словно пытаясь найти там ответ. — Ничем особым, — пробормотал он, пожав плечами. — Играю на гитаре иногда, пишу музыку для себя. — Он замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Вот и все, собственно. А сам? — Ого, — глаза Кадзухи загорелись, точно две яркие звезды в ночном небе. — Сыграешь мне как-нибудь? — В его голосе слышался явный восторг. — Было бы очень интересно послушать твою музыку. — мурлыкнул он. — Сам я.. пишу стихи, рисую эскизы..— добавил он, скромно улыбнувшись. Это признание неожиданно заинтриговало Скарамуччу. Он встречал людей, пишущих интересные рассказы, сочиняющих проникновенные песни, но вот поэтов на его пути ещё не попадалось.

Стихи..

В этом было что-то романтичное

и по-своему прекрасное.

— Тогда договор? — спросил он, лукаво подмигнув Кадзухе и с нескрываемым интересом наблюдая, как тот хитро прищуривается, — Я сыграю тебе свою авторскую песню, когда допишу её, а ты, в свою очередь, прочитаешь мне свои стихи. — В его голосе появились не характерные для него мягкие и бархатистые нотки, что заставило даже его самого прибыть в шок. Кадзуха довольно хмыкнул, оценивая предложение. Как бы невзначай, его рука скользнула по плечу Райдена, мягко и почти невесомо касаясь ткани его рубашки. Это невинное прикосновение пробежалось по чужой коже небольшой дрожью и мурашками.  — Договор, — пропел Кадзуха, продолжая легонько поглаживать его плечо. —...

Ветер подхватил все дальнейшие строчки их разговора и унес их вдаль, оставляя их известными лишь двоим, сидящим сейчас на крыше вместо урока иностранного языка.