В его глазах мерцают звёзды

***

Ночь – поистине лучшее время для вдохновения. Именно когда город затихает, погружаясь в глубокий сон, а стрелки часов переваливают за отмету "3", к Скарамучче приходят самые яркие и необычные музыкальные мотивы, самые гармоничные аккорды, идеально подходящие для того или иного отрывка его будущей мелодии. Сейчас же он сидел, склонившись над своим столом, освещенным мягким светом настольной лампы. К сожалению, без гитары было сложно здраво оценить, насколько гармонично звучит та или иная комбинация аккордов, поэтому Скарамучча полностью полагался на свою музыкальную память.  Он попытался сначала записать аккорды D и Dm, чтобы облегчить себе задачу, но затем, словно поддавшись внезапному импульсу, решительно вычеркнул их и записал Cm, вдогонку Bm — без барре никуда. Зачем упрощать песню, если можно сделать её наиболее красочной, насыщенной и интересной? Наконец, подобрав нужную последовательность и сами аккорды, он удовлетворенно вздохнул, потерев сонные глаза, что уже сами собой смыкались, и закрыл свою тетрадь для личных записей, бережно убрав её в ящик стола. На сегодня с него было достаточно.  За окном начинало светать, и первые лучи солнца, переходя через линию горизонта, робко касались крыш домов, возвещая о начале нового дня.  Скарамучча, убрав со стола карандаши, ручки и остальную канцелярию, бросил взгляд в окно. Небо озарялось нежными пастельными оттенками розового, персикового и золотистого, плавно перетекающими друг в друга. Восходящее солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая облака в фантастические цвета.  Глаза Скарамуччи загорелись новой идеей. Вдохновение пришло оттуда, откуда он его совсем не ждал – от гребанного рассвета! Может быть, удастся каким-то образом вплести эту волшебную палитру красок в его мелодию?.. И тут ему вдруг его посетила мысль, с кем же он делит сейчас это прекрасное зрелище? Неужели он один такой, кто не спит в этот предрассветный час?  Быть может, Кадзуха, вдохновленный красотой неба, сейчас пишет стихи или рисует, глядя в окно? Или Мона, сбежавшая из дома с утра пораньше, пытается дозвониться до бедного Чайльда, чтобы поделиться последними новостями, прогуливаясь по пустынной улочке с термосом горячего чая в руках? Скарамучча еще пару минут любовался захватывающим зрелищем, словно пытаясь запечатлеть в своей памяти  каждый оттенок и каждую деталь, пусть даже самую мелкую. Затем, резким движением он задернул шторы, словно отгораживаясь от остального мира, и устало рухнул на кровать, утыкаясь лицом в мягкую подушку.  Все, пора спать. Сегодня, когда он проснется, его ждала куча дел – уборка, готовка и, конечно же, уроки. *** Предчувствие Скарамуччи оказалось верным – кто-то действительно бродил в этот ранний час по пустым улицам города, погруженный в созерцание меланхоличной красоты, напоминающей о прошлом. Однако этим "кем-то" была вовсе не Мона, а Кадзуха. Он шел, погруженный в свои мысли, в его наушниках негромко звучала любимая песня. Мягкий теплый шарф окутывал его шею, защищая от прохладного колючего утреннего ветерка, который вновь игрался с прядями его волос, не спрятавшимися под шапкой. "..Все прекрасно, все пройдет, остаются только шрамы.." – пел мягкий, но полный боли голос в наушниках, и слова песни падали на благодатную почву его души, пробуждая воспоминания о прошлом, хорошие и плохие. "..Но не лей ты этот йод на сквозные раны.." – продолжалась песня, и в этот самый момент на плечо Кадзухи легла чья-то рука – легкая, почти невесомая, но в то же время ощутимая. Кадзуха вздрогнул от неожиданности, и резко скинул наушники на шею, оборачиваясь. Перед ним, точно видение из прошлого, стояла Ёимия, его бывшая возлюбленная, и тихонько посмеивалась, глядя на его удивленное растерянное лицо. — Ёимия? — Кадзуха слегка удивленно произнес ее имя, словно пробуя его на вкус после долгого молчания. Недоуменно приподняв бровь, он окинул ее взглядом, пытаясь понять, что она здесь делает, в этом месте, в это время. — Я. Не верится, да? — хихикнула она, прикрывая рот рукой, стараясь сдержать свой смех, который, в прочем, все равно было слышно. История расставания Кадзухи и Ёимии была лишена мелодраматических сцен и скандалов, но не лишена слез. Причиной их разлуки стало трагическое стечение обстоятельств – смерть матери Ёимии. Ее отец, не в силах больше оставаться в месте, где каждый уголок и вещичка напоминали о любви всей его жизни, принял тяжелое, но необходимое решение переехать. Дальнейшее общение между Кадзухой и Ёимией, разделенных расстоянием и тяжестью утраты, становилось все более сложным. Подавленной горем Ёимии было трудно поддерживать отношения, и, в конце концов, они приняли обоюдное, но болезненное решение расстаться. Для Кадзухи это расставание стало настоящим ударом. Он носил в себе комплекс того, что он не остался рядом с ней в тяжелый для девушки момент, а отпустил. Сколько бессонных ночей он провел, безутешно рыдая в подушку, вспоминая их счастливые дни, ее лучезарную улыбку, ее заразительный смех. И вот теперь она стояла перед ним – живая, здоровая, реальная. Кадзуха не мог поверить своим глазам. Он застыл, боясь пошевелиться, боясь, что это всего лишь сон, прекрасный, обманчивый сон, который вот-вот растает, как только тот проснется. Он заглянул в ее глаза, и в его собственных глазах вспыхнул огонек надежды. Чуть улыбнувшись, он робко прикоснулся к ее плечу, вновь боясь спугнуть это видение. Ёимия ответила ему теплой, искренней улыбкой, и в этот миг все сомнения рассеялись. Кадзуха нежно обнял ее, прижимая к себе, страшась отпустить, а она обняла его в ответ.

***

Скар, оторвавшись от подушки, с которой явно не хотел расставаться, нехотя поднялся с кровати. И первым делом – к окну. Резким движением рук раздернул шторы, впуская в комнату яркий, почти ослепляющий поток солнечного света. Пока маман не начала свою обычную шарманку про уборку, можно было спокойно попиликать на гитаре, обкатать то, что накомпоновал ночью, или правильнее сказать утром? Он открыл ящик своего стола и схватил видавшую виды тетрадь, исписанную табулатурами и аккордами, – настоящий клад любого гитариста. Затем Скар снял со стены свою любимую черную, как смоль, гитару, которая в сочетании с его бледными руками смотрелась реально круто.  Зажав барре на пятом ладу, Скар начал перебирать аккорды, ловко скользя пальцами по струнам. Вчерашняя последовательность, несмотря на то, что писал ее уже под утро, получилась довольно качёвой.  Решив развить тему Скар сначала прогнал рифф, который придумал пару дней назад – штука с тэппингом и бендами – а затем плавно перешел к ночному мотиву. Звучало неплохо, даже сам удивился. Он усмехнулся, представив, выражение лица Хэйдзо, его очередного нового знакомого, когда он это услышит. Но внезапно идиллию разрушил скрип двери. В комнату заглянула Эи, опираясь на свой костыль. — Скар, идем кушать, – бросила она, и в ее голосе явственно слышались нотки надвигающегося родительского прессинга. Похоже, планам на утренную игру пришел конец. Уборка, как пить дать, была в топе ее списка дел на этот субботний денек.