В его глазах мерцают звёзды

***

Понедельник вновь начался с физкультуры. Двух. Скар, помня о недавнем неприятном инциденте с мячом, решил не испытывать судьбу. Придумав себе головную боль, которая тут же, силой психосаматики, стала вполне реальной, он попросил учителя разрешения остаться на скамейке. Учитель, хоть и с сомнением, но кивнул. Черноволосый рассеянно наблюдал за одноклассниками, которые тренировались забрасывать мяч в кольцо. Игра, однако, проходила будто за стеклом — его внимание занимало совсем другое. Где-то внутри, в области сердца, существование которого он открыл для себя совсем недавно, скреблось неприятное чувство. Кадзуха все еще не пришел. Неужели заболел? А на кого тогда смотреть все уроки? Эта мысль вызвала у Скара почти физическую боль. Внезапный девичий визг и собственное имя, выкрикнутое кем-то с площадки, резко вернули его в реальность. Снова мяч, снова летит прямо в него. Рефлекторно Скар закрыл голову руками, ожидая удара. Но его не последовало. Мяч перехватил появившийся как раз вовремя Кадзуха. Раздраженно бросив что-то одноклассникам, он сел рядом со Скарой. — Утречка, Дзуши, — сказал Кадзуха, мягко, почти невесомо проводя рукой по его руке. — Как ты? — Неожиданное прикосновение заставило Скара вздрогнуть. «Дзуши, Дзуши…» — Скар поморщился, чувствуя, как к щекам приливает жар. Что он заладил с этим «Дзуши»? Скар демонстративно отвернулся, пытаясь справиться с внезапным смущением. — Дзуши? — голос Кадзухи прозвучал снова. Скарамучча чувствовал на себе его взгляд — ясный, немного обеспокоенный. Алые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. «Блять… перестань меня так звать», — мысленно простонал Скар, зажмурившись. Жар на щеках стал еще сильнее. — «Это… будоражит…» Внутри разлилось странное, незнакомое тепло. Скар смутно понимал, что, возможно, способен испытывать подобные чувства (особенно после всего, что с ним происходило), но, в силу своей неопытности, еще не знал такого слова, которое обозначило бы его нынешнее состояние. — Дзу, ты покраснел, — голос Кадзухи приобрел обеспокоенные нотки. — Ты плохо себя чувствуешь? Не понимая, что происходит с его собственным телом, Скар вдруг ощутил острое желание прижаться к пухлым, влажным губам Кадзухи. Они казались такими мягкими, такими… притягательными, что ли? И почему именно Каэдэхара вызывал в нем это странное чувство? Почему не Итэр, не Мона, не даже Аякс? Что такого особенного было в этом парне с алыми глазами и нежным голосом, что заставляло его кровь закипать и то и дело приливать к лицу, окрашивая его в красный. Пока Скар пытался разобраться в множестве новых, непонятных чувств и эмоций, Кадзуха продолжал с беспокойством наблюдать за ним. Не дождавшись ответа, он протянул руку и приложил ладонь ко лбу предвестника. Тонкие, изящные пальцы блондина, чуть прохладные на ощупь, скользнули по разгоряченной коже. А второго словно током ударило. Голова закружилась, вновь новые ощущения захлестнули его с головой. Ему показалось, что еще немного — и из носа хлынет кровь. И тут Дэхара, окончательно лишая Райдена остатков самообладания, прижался своими губами к его лбу, проверяя температуру. Губы оказались такими же мягкими и нежными, как и представлял себе Скар.

Так, а почему он вообще думал

о губах Кадзухи?

— Температура невысокая, но явно есть, — невинным тоном произнес Кадзуха, отстраняясь. Он, казалось, совершенно не замечал, какое воздействие оказывает на Скару. Черноволосый смотрел на него абсолютно дезориентированным взглядом, не понимая, что с ним происходит. Раньше такого никогда не было… На боль это странное ощущение точно не походило. Скорее, оно было… приятным. Необычно приятным.