В его глазах мерцают звёзды

*** Сон и правда был сладким. Как по волшебству, ночное – или же вернее сказать утреннее? – пожелание блондина о хорошем сне воплотилось в жизнь. Скар проснулся и, тихо простонав, потянулся на кровати, вытягиваясь на ней в весь свой невеликий рост. Почесал глаза, легко разлепив веки, затем нырнул рукой под подушку, выудил телефон и глянул на темный экран. Ночью он убавил яркость до минимума, но экран все равно казался ярче летнего солнца, а сейчас, утром, с той же яркостью, – будто вовсе выключен. И обычно спросонья он долго соображал, почему у него телефон как выключенный, однако сегодня, к своему же удивлению, сообразил моментально. Свайпнул вниз, открыл панель управления и добавил яркости. На экране блокировки сияло немыслимо раннее время: 6:45. И школьник даже начал задаваться вопросом: А ему точно не показалось? Он проснулся за десять минут до будильника без всякого повода? Быть не может. Наверняка все еще спит. Ущипнул себя – нет, не спит… Обычно, проснувшись ночью, он потом валялся в кровати, мучаясь бессонницей, ворочался с бока на бок. А если и  удавалось снова заснуть, то школьник никак не чувствовал себя отдохнувшим после сна. Однако сегодня он не только вырубился под сладкий, как мед, голос Кадзухи, но и выспался как следует, при этом и не проспав лишнего. Он встал, еще раз сладко потянувшись. Тут же заиграла песня, поставленная в качестве будильника: «… A man can try to change. To wash away the strains. Accustomed the pain, m-m-m…» И сегодня она не раздражала, не давила на мозги, что очень удивило черноволосого. Перевод песни, хотя сама мелодия ему и нравилась, он никогда не любил. В нем было слишком много мрачности что ли? Тут же раздался звон – уведомление о новом сообщении. Скар взял телефон. Вновь Кадзуха. Конечно, тот пару раз просил разбудить его утром, но вряд ли думал, что это воспримется так буквально. — Доброе утро, Дзуши. Проснись и пой. Солнце взошло, — гласило его сообщение, закончившееся, вопреки всякой логике, яркой ночной звездочкой. — И что ты хочешь, чтобы я с этим солнцем сделал? Фотосинтез? — съязвил голубоглазый в ответном сообщении, ни словом не обмолвившись о том, что встал минут пятнадцать назад. Сообщение оставалось непрочитанным даже через две минуты. Потому школьник фыркнул и направился в ванную, мысленно приложив Каэдэхару матюжком. Мог себе это позволить. Нехер его игнорировать. Стоя у раковины, одной рукой прислонившись к ней, а второй водя щеткой по зубам, он думал: «И какого нужно было переносить экзамены? Написали бы спокойно, и дело с концом…», — вспоминал эту тупость черноволосый. Зачем? Чтобы испортить конец мая школьникам? С задачей-то они, в общем, справились. Спасибо. Потому что разобравшись с геометрией и алгеброй, он увяз в другой непонятной каше – физике. Почему всегда так? Понял одно – перестал понимать другое? На этот вопрос ответа нет. Но ощущение было именно такое: чтобы уравновесить что-то одно, нужно жертвовать другим. И это напомнило ему злополучное «золотое правило» механики, которое ему в голову вбил Кадзуха. Только если там звучало: «Во сколько раз выигрываешь в силе, во столько раз проигрываешь в расстоянии», то тут, похоже, действует принцип: «во сколько раз продвинулся в одном предмете, во столько же раз отстал в другом». Скар даже усмехнулся, чуть не подавившись белой пеной, уже успевшей стечь по подбородку, собираясь течь и дальше – по шее или же капнуть на черную футболку. Потому Скар, отбросив все ранние мысли, быстро включил кран и умыл лицо, стараясь не испачкать любимую футболку. Еще чего. Ходить потом в футболке в жуткую облипочку, вместо любимой просторной, на пять размеров больше, пока та в стирке? Нет уж, извольте.  Оперативно умывшись и вытерев лицо, он побежал на кухню под внутренний припев: «…You are the fire I can't lose You could burn my veins, I would take the pain…» *** Даже на истории не хотелось спать, что тоже удивительно. Обычно Скару-таки клонило в сон или же норовило с окна сальтуху выкрутить, пока учительница своим мягким, но до того занудным голосом рассказывала о очередном правителе, его внутренней и внешней политике, итогах войны и прочей лабуде, большую часть которой черноволосый и не помнил, а другую – вовсе не знал. — Итак, в заключение скажу вам лишь одно: во вторник итоговая. У вас будут выходные на подготовку, потому ожидаю хороших результатов. Свободны. — заявила она, хлопнув в ладоши, давая понять, что монолог окончен и до звонка можно делать все, что угодно, разве что не орать слишком громко, не ломать мебель и не мешать ей. На остальное этой женщине, по всей видимости, было плевать. Тарталья тут же стремительно сорвался с места, схватив за руку Чжун Ли, который тут же скорчил гримасу отвращения – снова за собой волочат, не спрашивая его мнения. Девочки тут же загомонили, ржущие стайки разлетелись по классу, обсуждая какую-то очередную глупость. Только Скар с Кадзухой сидели не шелохнувшись. И лишь через минуту, медленно повернув голову, блондин схватил голубоглазого взглядом. Райден ответил тем же, небрежно улыбнулся и пересел к другу. Первым диалог начать решил Кадзуха: — История тоже не идет? — спросил алоглазый, приподняв бровь, мягко улыбаясь. — Откуда знаешь? Экстрасенсорные способности открыл? — ядовито усмехнулся черноволосый, на мгновение опасаясь, что в скором времени потеряет друга за свои вечные подъебки. Кадзуха в ответ тихо рассмеялся. — Нет, просто научился тебя понимать. Эти твои «интересные» ногти, на которые ты пялишься весь урок, говорят сами за себя, — усмехнулся он. А Райдена поразила такая наблюдательность. Каэдэхара читает его жесты?! Щеки вспыхнули, взгляд опустился на руки друга – смотреть в лицо было слишком… Нет, оно у Кадзухи красивое, ухоженное. Приятно смотреть, но Райден прекрасно понимал: еще один такой взаимный обмен взглядами их глаз, и он покраснеет полностью – с головы до пят. Однако Кадзуха, кажется, даже без его красноты понимал, что первый смущен, потому мягко спросил: — Что случилось? — Да блять, кто-то слишком много внимания уделяет пустякам, — пробормотал Скар, отгоняя внезапно подступивший стыд. Его взгляд снова поднялся к алым глазам Кадзухи, но через мгновение уже цеплялся за окно за спиной одноклассника, застыв на отражении солнечных бликов на стекле. Блондин уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но пронзительный школьный звонок оборвал его на полуслове. И Брюнета, конечно, заинтриговало, что хотел сказать Кадзуха, но требовать его все-таки произнести неозвученную фразу показалось бы странным, верно? — Ладно, Дзу, мне к географичке – минимум сдавать. Увидимся на уроке, — бросил блондин, быстро собирая разбросанные по столу свои немногочисленные вещи, вылетая из класса. — Постой, я с т…— начал Скарамучча, но Кадзуха уже скрылся за дверью. Догонять его черноволосый не стал. Зачем? Он понимал, что это не алоглазый его бросает, а просто мир таков. На большой перемене, когда все дружно сдают эти чертовы минимумы (кто вообще придумал эту пытку синхронно для всех классов?), очередь выстраивается длиннее, чем в школьную столовую за обедом. Поэтому Скар неторопливо направился к следующему кабинету, считая квадратные плитки на полу – десять в ряду, ровные и монотонные. Большая перемена, а есть не хотелось. Кадзухи рядом нет, чтобы полюбоваться им. Потому голубые глаза заняты подсчетом плиток, а губы… Скар машинально закусывал их – последнее время они сильно пересыхали, как устье какой-нибудь реки в особо жаркий период. Вкус крови, терпкий и немного горький, на мгновение отвлекал от скуки. *** Губа продолжала кровоточить, и голубоглазый, сидя на уроке, время от времени облизывал ее, наслаждаясь жгучим вкусом крови на языке и боли от слюнки, попадающей в нее. Внезапно в класс ворвался запыхавшийся Кадзуха. Видно, на урок мчался как от полиции преступник. Быстро извинившись и получив разрешение учителя, он прошел к своему месту, бросив на черноволосого виноватый взгляд. Создавалось впечатление, что он искренне извинялся за опоздание не перед учителем, а именно перед другом. Однако затем Дэхара, заметив кровоточащую губу, едва заметно поморщился. Скар же, снова облизнув потрескавшиеся губы, наблюдал, как брови Кадзухи сдвигаются к переносице, прежде чем тот отвернулся и сел на свое место. Весь урок блондин избегал смотреть на голубоглазого. Необычно… Чаще всего он хоть пару раз, да бросает на него взгляд. Но на этом уроке — ни разу. Зато вот после звонка Кадзуха набросился на черноволосого, вытащив его из класса с силой, точно Тарталья увлекал за собой Чжуна. — Что с губой? — строго спросил блондин, как опытный староста, обеспокоенный состоянием одноклассника. — А, это? Искусал. — легкомысленно пожал плечами Скар, снова облизнув свои губы. И это стало дополнительным триггером для Кадзухи. Он схватил парня за руку еще крепче и повел на первый этаж – в медпункт, который, к неожиданности, оказался открыт. Но, как и всегда, внутри никого не было. Черт бы побрал эту медсестру! Когда она не нужна – тут как тут, а как понадобится, ее и след простыл. Поэтому блондин взял ситуацию в свои руки. Приказав Скарамучче стоять смирно, он принялся рыться в ящиках в поисках мази или бальзама для губ. И нашел! На свое удивление, нашел и то, и другое. Но выбрал мазь – хер знает, кто до них этим бальзамом пользовался. Негигиенично.  Кадзуха выдавил немного мази на палец и, взяв голубоглазого за подбородок, осторожно стер свежую кровь с ранки. Потом начал аккуратно размазывать мазь по грубым, потрескавшимся от излишней влаги, губам. — Как ты вообще к себе относишься?! — с зримой ноткой упрека спросил Каэдэхара, словно он был старше Скары лет, как минимум, на пять. А черноволосый зашипел. Если раньше боль от слюны приносила ему странное удовольствие, то сейчас такая же боль от мази была отвратительна. Хотя, наверное, даже не столько от самой мази, сколько от давления пальцев Кадзухи на нее. Решившись попросить действовать одноклассника аккуратнее, он промямлил: — Кадз, нежнее. Больно же… — жалобно проскулил он, зажмурившись от очередного прикосновения. Жжение от лекарства было настолько интенсивным, что первый даже не заметил, как его слова прозвучали двусмысленно, вызвав у девчонки из младших классов, направлявшейся к медсестре с жалобой на головную боль, внезапный румянец и стремительное отступление от двери в мед. кабинет. Она свернула обратно в класс, уже и позабыв зачем она сюда пришла. — Терпи, — процедил блонди, продолжая осторожно распределять мазь по нижней губе Райдена. — Надо, чтобы впиталось. — Его голос был спокойным, но в нем слышалась твердость, нехарактерная ему. Жалобный стон Скары, сдобренный рядом непечатных выражений, лишь немного ускорил его движения.