Вор

      Проснулся я позже обычного. Кое-кто всю ночь храпел на диване в прихожей. Телефона у меня не было, так что время я определял по солнечным часам, которые соорудил из настольной лампы и воткнутого в стол карандаша. Семь часов вечера. Неплохо. И как я только умудряюсь всегда вставать вовремя.       Расправившись с пудингом и медовухой, я отправился чистить зубы. В самом разгаре процесса, под душераздирающий гул, на меня обрушились штукатурка и столп строительной пыли. Я поднял голову и увидел тонкое круглое отверстие в потолке. Кто-то по другую сторону, укутанный мантией непроглядной тьмы, внимательно за мной наблюдал. Дичь? А что, по-твоему, когда я говорил про хомяков и незримого наблюдателя, то была лишь метафора? Пфф.       Вынув из кармана блок самоклеящихся синих стикеров, я подпрыгнул и прилепил один из них так, чтобы он закрывал дыру лишь своим краем. Некто сверху, по обыкновению, тут же попробовал убрать препятствие, толкая лист сверлом, но тот все равно возвращался в изначальное положение. К счастью, этот кто-то пока не догадался размочить препятствие водой, но, думаю, случись это, я бы уже точно не поленился переселить его на пару метров ниже уровня земли. А сейчас просто… дел много. Черт! Я вдруг понял, что совсем позабыл о работе. Сорвавшись с места, я надел пальто, схватил Бала и выбежал в прихожую.       — Боги! — выдохнул я. — Дорога меня убивает.       — Как, фактически, даже живя на работе, ты все равно умудряешься опаздывать? — негодовал Фокси, раскинувшись на моем диване. — И что у тебя с волосами?       Как бы описать тебе Фокси. Просто взгляни на его безупречно выглаженные вещи, идеально уложенные рыжие волосы, очки, скрывающие пару извечно сощуренных глаз, сверлящих всех вокруг осуждающим взглядом, и сам все поймешь. Тяжелый он человек. Словно учитель на школьной вечеринке или родители на детском утреннике. «Кас, нельзя шуметь после десяти вечера! Нет, Кас, не груби клиентам! Твою же мать, Кас, зачем ты привел в дом срущего козла?!». Боже, от одних воспоминаний становится душновато. Как мы могли сойтись? Сам удивлен. Помнится, он просто увязался за мной, узнав о моей работе, а мне, вероятно, было слишком лень слать его к черту.       — Это? — я стряхнул с головы облачко пыли. — Сухой шампунь, конечно. С таким графиком и душ-то не всегда принять успеваешь, а тут, подумаешь, опоздал на минутку.       — Ну… уже десять вечера, — робко пробормотал стоящий у входа здоровяк.       Этот говорящий центнер застенчивости и неуклюжести звали Рыба. Точнее… я его так зову. Однажды он вдруг начал очень смешно хлюпать и задыхаться, после того как решил попробовать рыбью приманку, которую, под видом обычных снеков, дал ему кто-то из нас — не помню кто, но, скорее всего, Фокси. Так и прижилось. Нет, конечно, я мог бы тебе сказать настоящие имена Рыбы и Фокси — являющие собой, по сути, все те же клички, разве что присвоенные им немного раньше. Уверен, что, почти наверняка, точно не исключаю возможность того, что даже знаю их. Но, слушай, давай вернемся к этому вопросу, когда ты запомнишь полные имена Юнги и Бека, хорошо? А вообще, прибереги лучше память на доктора.       — Десять?! — искренне удивился я, отпирая дверь в кабинет. — Часы, должно быть, отстают, нужно исправить.       — Может, купишь себе телефон? — сказал Фокси.       — Ага, чтобы потом найти свою детальную анкету на сайте интимных услуг Дичтауна, потому что поставил будильник? Еще чего! — хохотнул я.       — Будильник… чего? Как вообще это связано?!       — Никогда не замечал, что стоит только лечь спать, как все тут же начинают тебе звонить? Очевидно, будильники сливают все твои данные и шпионят за тобой, ведь на них и не подумаешь.       — Может все оттого, что ты спишь днем? — высказал свою нелепую догадку Фокси.       Ох уж эта наивность. Мы вошли в кабинет. Это была самая просторная комната в моем доме и, надо признать, самая чистая. Рабочий кабинет детектива — святая святых, так что и интерьер тут был соответствующий: выкрашенные в мрачный темно-синий цвет стены, устланный мягким ковром пол, ряд шкафов, доверху забитых всевозможными книгами и журналами. Под симпатичной люстрой в центре комнаты, напротив трех кожаных кресел, идущих в комплекте с диваном из прихожей, стоял большой дубовый стол. За ним мы с Балом и расположились.       — Собственно, о работе, — начал я с посуровевшим видом. Отчего-то, несмотря на всю мою искреннюю любовь к работе, здесь меня всегда обуревала глубочайшая тоска и беспочвенная тревога. — Что здесь забыл Рыба? Разве ты не подрабатываешь по вечерам уборщиком в тренажерном зале?       — Ну… — Рыба медленно присел в кресло, как будто ожидая моего запрета. — Там такое дело, босса жаба задушила.       — Поганые капиталисты! — я уронил кулак на стол так, что все присутствующие, включая стоящего рядом Бала, подпрыгнули от неожиданности. — Дай им волю, и мы будем работать семь дней к ряду, пока эти поганые с…       — Да нет же! — перебил Фокси. — Его действительно задушила жаба. Бесхвостое земноводное. Приятель Эрнеста, ну, то есть… — он тяжело вздохнул. — Рыбы. Приятель Рыбы.       — О, правда?       Я действительно был удивлен, потому как в Дичтауне преступления с участием зверей оставались редкостью. Не знаю уж, как там в остальном мире, но здесь, где часть из них предпочитала не иметь тесных связей с лысыми обезьянами, говоря исключительно на родных диалектах и обитая в специализированных районах, а другая, напротив, активно социализировалась и мимикрировала под людей, продолжала царить подозрительная идиллия.       — Да, — печально кивал Рыба. — Зал, куда мы с Кваксбиком ходили, закрылся, так что я решил позвать его к себе на работу. Откуда мне было знать, что босс ненавидит жаб. Сначала он накричал на меня и уволил, а потом стал бросать в Квака блинами.       — Но жабы… — я пытался визуализировать случившееся. — В высоту сколько, сантиметров тридцать?       — До полуметра, — поправил Фокси. — Без учета мутаций и иных исключений.       — Но он сильный, — добавил Рыба. — Снял с себя пояс, два прыжка и… я даже не успел осознать, что произошло.       — Туда его! — хохотнул я, но грустное лицо Рыбы все испортило. — Нет. Разумеется, это печальная ситуация для обеих сторон. Конфликт, решаемый силой, обречен на трагедию. Порой мы осознаем это слишком поздно. В таком случае, встает справедливый вопрос, а какого…       Мой эмоциональный монолог прервал неуверенный стук в дверь. Никакого уважения ко мне в этой книге. Хотя, должен признать, мысль все-равно начала уходить не в то русло. Обменявшись многозначительными взглядами, мы решили, что дверь должен открыть Фокси. Без учета Рыбы и самого Фокси, решение это было единогласным.       — Спасибо, Каспер, — отозвался Рыба, как только Фокс покинул комнату. — Что не стал смеяться.       — Ну, что ты, Рыба. Я от всей души выражаю тебе свое глубочайшее безразличие.       — Ты ведь, на самом деле, добрее, чем хочешь казаться, — наедине он, отчего-то, был разговорчивее. — Ухаживаешь за Балом, это очень мило.       — Знаешь, — сказал я, на мгновение оторвавшись от полива кактуса, чтобы смирить Рыбу уничижительным взглядом. — Если ты жаждешь смерти, есть куда более гуманные способы покинуть сей бренный мир, не обязательно меня злить.       — А можно я возьму его на прогулку? — продолжал Рыба, словно и не замечал моего растущего негодования.       — Разумеется! — саркастично воскликнул я. — Если мое ментальное здоровье вдруг окажется помноженным на ноль или шальная черепица в старом городе раскроит мне череп, тогда, Рыба, я полностью доверю его тебе. А сейчас, будь добр, заткнись и внимательно наблюдай за происходящим. Ты здесь впервые, а значит, у тебя появилась уникальная возможность изучить мои авторские этапы работы с клиентом.       Едва я закончил, как дверь в кабинет отворилась. Следом за извечно недовольным Фокси внутрь вошла женщина. Ее темно-зеленые глаза, цвета точно такого же, что и надетое на ней пальто, опасливо скользили по углам комнаты. Обращающиеся к нам люди либо достаточно бедные, чтобы найти иных детективов, либо… ну, в нашем случае, обычно, это единственная мотивация. Тем не менее, если у человека нет альтернативы, это еще совсем не означает, что он не может уйти. Именно поэтому я и разработал свои собственные, безукоризненно действующие, этапы работы с клиентом. Шаг первый: установить доверие.       — Лови! — крикнул я, бросив в женщину кошельком. — Черт, а у вас отличная реакция! Будь это другая вселенная, я бы без раздумий взял вас ловцом. Как вас зовут, мадам?       — Эбигейл Уотлер, — ответила женщина, переминая в руках кошелек.       Подсечка сработала. Ее первоначальный импульс сбежать, навеянный страхом от мрачного подвального помещения и трех не внушающих доверия охламонов, рассеялся, но нельзя сбавлять темп. Шаг второй, классика: выявить потребность.       — Эбби, значит! Меня зовут Каспер. Но, знаете что, если вы пришли сюда, чтобы продать нам свой очередной вонючий пылесборник новейшей модели, можете катиться к чертям, пока я в красках и подробностях не рассказал о том, куда его можно засунуть!       — Я не… Мне нужна помощь.       Окончательно теряет дар речи. Клиент на крючке. Уйдя сейчас, она лишь косвенно подтвердит, что является продавцом пылесборников. А кому это надо? Конечно, может попасться особенно неуверенный и принципиальный человек, а потому, шаг третий. Интрига.       — Недавно мы расследовали убийство. Тупиковое было дело. И тут, внезапно, пес клиента опрокидывает вазу с прахом старухи, а там… Кстати, прошу прощения, что перебил, чем, собственно, мы можем вам помочь?       Секунда-другая молчания. Готово, клиент наш. Точнее… наверняка был бы наш, если бы не одно «но».       — Я… Понимаете, у меня скоро праздник и я бы хотела кое-что купить. Здесь ведь продают… пиццу с ананасами?       — Твою мать?!       — Фу!       — Да как… как ты смеешь! — Рыба выхватил у нее мой кошелек и зажал себе рот, перебарывая рвотные позывы.       — Пошла вон! — взревел Фокси.       — На хрен пошла!       — Пошла вон!       — Господь невсемогущий, у меня где-то был хлоргексидин! Нужно срочно промыть уши… Мать твою, Фокс, где мой хлоргексидин! — орал я, судорожно копошась в ящиках стола.       — Боже… Я не знаю, — всхлипывал Фокси, вжавшись в кресло и выдирая волосы у себя на голове.       Сбегая, женщина едва не сбила заходящую к нам старушку. В данный момент мы пребывали явно не в подходящей форме, чтобы принять очередного посетителя, однако она была из старых… гхм… клиентов. Аванс уплачен, а потому уже не страшно ударить в грязь лицом.       — Чего? — переспросил я, вытряхивая раствор из ушных раковин.       — Господь мой, бог мой, что у вас тут творится?       — Просто… женщина немного ошиблась подвалом, — ответил ей Фокси, отчаянно пытаясь поправить прическу.       — Ясное оно дело. В жизни каждого человека бывают моменты, когда зашел не в ту дверь, — философствовала старушка, присев между Фокси и Рыбой. — Извращенка, али как?       — Не то слово, — кивал я, поливая раствором Бала. — Собственно… если вы по поводу дела, с ним вышла небольшая заминка.       — Чегось?       — Не знаю, говорю, кто поставщик! — пожал плечами я. — Но обязательно выясню. Будьте уверены, для меня это — дело чести.       Вынув из кармана склянку с кислотно-голубым содержимым, я поставил ее перед собой на стол, как бы демонстрируя объект неудачи. Этикетка на ней, за время моих ночных похождений, сползла и помялась, что добавило и без того малопрезентабельному товару еще более дешевый вид.       — Продают ее едва ли не в каждой подворотне, но никто не может сказать, кто производитель. Самая обыкновенная соль, разве что стоит пять тысяч хиней за бутыль. В толк не возьму, на кой черт вообще вы взяли ее за такие деньги?       — Суп варить, для чего же еще! — воскликнула бабуля с таким тоном, будто бы я спросил что-то непозволительно очевидное.       — Ты ее химозный цвет видела, какой суп?       Фокси едва слышно усмехнулся, за что незамедлительно получил тростью по лбу, очевидно, за неслыханное неуважение к старшему поколению.       — Купила, значит, могу себе позволить, — старушка явно решила зайти с козырей. — Я сюда пришла получить ответы, а не эти ваши домыслы наркоманов слушать.       — Справедливости ради, — вступил Фокси. — Симптомы от передозировки солями для ванн схожи с симптомами передозировки психостимуляторов. Это специфические психозы, расширенные зрачки, непроизвольные сокращения мышц…       Трость, под сопровождение звонкого щелчка, в очередной раз поцеловала Фокси в макушку. Уверен, это сокращение мышц не было непроизвольным.       — Возвращай мне мои сто хиней или найди поставщика!       — Увы, — я постарался незаметно кивнуть Рыбе, чтобы тот спрятал мой кошелек. — Аванс был потрачен в ходе расследования. Поставщика мы найдем, можете не переживать, это ведь наша работа. Можете, кстати, забрать соль. Для супа она, очевидно, не подойдет, но для этих… — я пощелкал пальцами, надеясь, что Фокс поможет мне вспомнить. — …расширенных психозов и непроизвольных зрачков сгодится.       Старушка поднялась и медленно зашагала к выходу, попутно что-то бубня про наркоманов и извращенцев. Склянку она оставила, может, оттого, что и впрямь не нужна, а может просто решила прикупить новую, чтобы не позволить нам себя обличить. Тяжело вздохнув, я шлепнулся в кресло. Да уж. Тяжелое начало рабочего дня, а ведь еще только утро. Нет, конечно, фактически, сейчас ночь. Но, ты понимаешь, о чем я…       — Сто хиней? — спросил Фокси, сощурив на меня свои острые глазки. — Мы неделю копали информацию про эту дрянь за сто хиней?       — Сто, тысяча, какая разница, — безразлично отмахнулся я.       Теперь, когда вся эта суета и шум испарились вместе с нашими посетителями, я чувствовал, как погружаюсь в вязкую топь из отчаяния и опустошенности.       — Какая разница? — нервно усмехнулся Фокси. — В отличие от тебя, мы с Рыбой не можем жить только на пудинге. Даже снимая одну квартиру на двоих, нам все равно нужно платить аренду!       — Будут и другие клиенты.       Пустота. Притаившаяся меж пыльных черенков книг паническая атака. Беспочвенный страх, что укрылся во тьме. Чувства и мысли, которые не способен перекричать мой внутренний голос и чей несвязный громогласный гул заставляет пульсировать стены. Все они обитатели ящика Пандоры, что некогда опрокинулся где-то в трюме моей души после давно позабытого эмоционального шторма. Проклятие, триггер которого — не полнолуние, а тишина и одиночество. Но сейчас я не один… И все же, отчего-то голос Фокси их не отпугивал. Словно они уже понимали, к чему все идет.       — Клиенты, — вздохнул Фокси. — Очередной случайно зашедший любитель экзотики?       Мы непроизвольно поморщились.       — Знаешь, Рыбе предложили работу аниматором. Ему не помешает напарник, и мы думаем согласиться. Вся эта затея с солью…       — Вероятно, единственным стоящим делом за все то время, что мы расследуем преступления, — вставил я.       — Да. Если сто хиней для тебя — это «стоящее».       — Брось ему в рожу кошелек, Рыба, — воскликнул я. — Раз уж поганые деньги для него важнее призвания!       — Или детской забавы, — переиначивал Фокси. — Вчера ты бросил нас у входа в магазин, не рассказал о том, что нашел внутри. Я уже даже перестал понимать, зачем мы вообще в этом участвуем?       Тишина. Лишь свинцовое дыхание колыхало затхлый подвальный воздух. Наверняка, я знал, что он хочет услышать. Я мог подобрать слова, он бы мог и не принижать дело всей моей жизни, но вышло… то, что вышло       — Что общего между помощниками и бумажными полотенцами, Фокси? Это гребаные расходники!       — Пошел ты, Кас!       — Абусилен, как есть. Встречу на улице фаллическую ростовую куклу — обязательно с тобой поздороваюсь! — крикнул я ему в след.       Перепуганный и потерянный Рыба с минуту-другую сидел неподвижно, решая, что ему делать дальше. В конечном итоге он поднялся, положил мой кошелек на стол и зашагал прочь.       — До встречи, Каспер.       — Прощай, Рыба, — сказал я, закрыв глаза и спускаясь в трюм, все дальше и дальше в проклятую тьму, в подсознание, заживо пожирающее само себя.