Вор

      Ну охренеть теперь. Откуда мне было знать, что курьер знает кикбоксинг? Нет, бьет он, конечно, что надо, а вот за карманами следит паршиво. Ничего, адрес у меня теперь есть, осталось только приложить лед, дабы к неистовой боли добавился еще нестерпимый холод и обморожение, и будет совсем хорошо.       — Рыбу-то не трогай, знаю я тебя, — негодовал Робин, хлопнув меня по руке, когда я потянулся к прилавку.       — Нет, сюда даже не смотри! Я вообще старьевщик, — подключился Бобин, закрывая собой товары.       — А где Барабек? — спросил я, озираясь по сторонам. — Опять заболел?       — Не знаем, — в один голос с одинаково кислыми мордами отозвались торговцы.       Робин и Бобин были моими старыми знакомыми, не покладая рук — разве что в карманы зазевавшихся туристов — трудящимися во благо собственного светлого будущего. Строго говоря, здесь, на Грязной площади, иначе было никак, ведь тут располагался самый большой рынок в городе и, по совместительству, самый черный — чернее разве что шутки, которые я рассказываю наедине с Балом.       — Мы с тобой вообще незнакомы, — вмешался Бобин.       — А мы — да, но ты либо забыл мое имя, либо упорно игнорируешь эту информацию, используя какие-то клички, — сказал очевидно и совершенно точно самый что ни на есть Робин. — И Барабека тут отродясь не было, я черт знает, зачем ты…       О чем это я… Ах, да. Площадь представляла из себя настоящий лабиринт из ларьков, прилавков и магазинчиков, где, при наличии должного желания и упорства, можно было приобрести абсолютно все, даже то, что на ум тебе не приходит. Карманный генератор кротовых дыр, русалочья икра, лупоглазая авоська с дельфинами, дневник с голосовым осуждением, расческа с функцией депиляции в случайный момент времени, зашуганный подкроватный монстр для самоутверждения. «Хитмангуст: заказные убийства, оптом, дисконт». «Выходные двери: сбрось оковы, соверши ошибку, выйди, наконец, из комнаты! Только сегодня и только у нас.». Боги, и это я только по первой строчке на доске объявлений прошелся.       — Вообще все не так! — возмутился Робин. — Ты на кой ляд такое говоришь?       — На тебе прослушка? — шептал Бобин, подавшись ко мне, после чего продолжил наигранно звонким голосом. — Не знаю я ни о каких часах, ворующих время. Тот дед просто забрал документы какого-то пацана, а потом умер по естественным причинам. Проклятые вещи — это вообще бред сумасшедшего.       — Да расслабьтесь, парни. Я же не один, со мной вот…       Если что, я не указывал на тебя пальцем, честное детективское.       — Да куда ты тычешь-то, я не пойму?!       Ну… разве что совсем чуть-чуть.       — Забейте, короче, — отмахнулся я. — Времени на это проходное для сюжета местечко у меня немного, так что давайте к делу. Хочу штуку, которая бы преобразовывала заправленный алкоголь в пар с сохранением первоначальных свойств. Есть?       — Табачка дальше и налево.       — Спасибо. Зовите как появится Барабек. Давненько я этого чертягу не видел.       Робин и Бобин что-то кричали мне в след, но я уже не слушал. Наверняка это было что-то на торгашном, вроде: «Два "Всегда пожалуйста" по цене одного!» или «Заходи, следующий визит со скидкой». Практически дойдя до места назначения, я заметил старушку с бадьей в руках.       — Молодой человек, не пройдите мимо, — бормотала она, вцепившись в меня взглядом и протягивая вперед ведро.       — Все на помощь нуждающимся? — уточнил я, вынимая из пальто кошелек.       — Разумеется! Наш приют каждый хиней… Стой! Что ты…       Поглубже запустив руку в бадью с деньгами, я выудил оттуда пару купюр покрупнее и, с невиданным для тех комфортом разместив в кошельке, возвратил последний в карман.       — Спасибо! — бросил я, уходя. — Надо же как совпало, я как раз из нуждающихся.       Всего за парой прилавков от любезной женщины, собирающей для меня деньги даже в такую ненастную погоду, расположилась покосившаяся будка с неоновым изображением курящей саламандры.       — Хочу штуку, которая бы преобразовывала заправленный алкоголь в пар с сохранением первоначальных свойств. Есть? — обратился я к угрюмому мужику в окошке.       Да, повторяюсь, а почему бы и нет? Поглазев на меня какое-то время опустошенным невидящим взором, продавец молча развернулся и принялся перебирать какие-то коробки, периодически ругаясь так, что даже я постесняюсь тебе это цитировать.       — Вот, — буркнул он наконец. — На вид — обычная трубка, но с баком для заправки жидкостью вместо отсека под табак.       Я вынул из пальто бутылку и тотчас заправил трубку багряным напитком. После первой же затяжки стало ясно, как хороша была эта идея. Пар буквально удваивал силу воздействия подступающих ощущений. Я вдруг столь явственно ощутил пронизывавшую грудную клетку боль. Услышал, как дождь барабанит о потяжелевшие плечи. Весь окружающий меня мир, словно свежий масляный рисунок, смазанный локтем неаккуратного автора, таял, обращаясь в безликую серую мазню. Бессвязный гул нескончаемого потока мыслей, пустых желаний и напрасных идей смолк, оставив после себя лишь бескрайнюю пустоту. Все значимое в ней обращалось в крошечную крупицу среди миллиардов других таких крупиц, растворяющихся в бесконечно вечном.       — Чтоб я сдох, — тихо сказал я, небрежно бросив кошелек в окно к недовольному мужику. — Беру, меня все устраивает.