Вор

Мистер Уайт активно жестикулировал, сидя на плече одного из вооруженных автоматами громил, стоящих у входа. Не нужно быть детективом, чтобы разглядеть нервное напряжение в обступивших меня напарниках. Фокс, медленно и с особым энтузиазмом, выдергивал у себя волосы на висках, Рыба, со всей своей массой, поник и растворился где-то за нашими спинами, пытаясь не то слиться с бетонной стеной, не то притвориться платяным шкафом. Даже Энни теперь чрезмерно нервозно перебирала в руках свой камешек, очевидно, подобное даже для нее было в новинку. Чего тут греха таить. Ощущение замкнутого пространства, полного неприятных на вид и запах вооруженных отморозков, наверняка промышлявших длинным списком всего незаконного, и на меня нагоняло тревогу. Она, что склизкий спрут в надежно запертом ящике, сумела-таки просочиться на волю, освобождая теперь остальной суицидальный бойсбэнд. Вот они слева направо: Депрессия, Тревога, Неврозы, Психозы, Фобии, Мании, Воспоминание о той оговорке, которую произнес в четвертом классе… Благо, я слишком долго жил с тварями, что скрыты в трюме моего подсознания. Слился с ними. Стал одним из них — панической атакой для всех, кто заперся тут со мной. — Проходите, — бросил громила. Крыс перескочил ко мне на плечо, когда мы входили сквозь узкую дверь. — Остановимся здесь, — сказал Уайт в плохо освещенном коридоре. — За следующей дверью старый отстойник для воды, переоборудованный в подпольный клуб. Четыре этажа. Открытое пространство. Удвоенная охрана в ожидании важных гостей. Раскроете себя раньше окончания первой фазы плана, и на рассвете мы с парнями закусим ром тем, что от вас останется. Бывайте! Крыс десантировался с плеча, шлепнувшись о бетон с довольно неприятным звуком, встряхнулся и довольно бодро забежал в одну из усеивавших стены крысиных нор. — Звучит, будто мы должны знать план! — возмутился Фокс. — Не твоего ума дело! — сильнее возмутился я. — Вам нужно расслабиться и импровизировать. — Чертов лицемер… — Тогда обозначим цели, — отозвалась Энни. — Найти что-то, что поможет подвязать эту деятельность с департаментом или мэром. У нас, по крайней мере, уже есть договор, о котором ты говорил. — У меня есть, — поправил я. — Но это мало что дает. Все бумаги оформлены на подставное лицо. Какой-то Пени Де Ирви. — Мы зря вламывались к мэру? — не поспевал Рыба. — Хватит тут торчать, это тупо и подозрительно! — вспыхнул я. — Сейчас все затыкаемся, поочередно заходим внутрь, рассредотачиваемся и встречаемся где-то на нижнем уровне через полчаса. Дождавшись пока все, а главное Рыба, кивнут, подтверждая то, что предельно ясно поняли указания, я уверенно толкнул дверь и вошел в первый зал. Н-да. «Барельеф» в Мутном переулке, по сравнению с этим местом, являл собой просто верх дизайнерской мысли. Нет, конечно, тут тоже был особый шарм, вот только походил он больше на гараж домовитого деда, который ну очень любил тащить к себе каждую первую вещь, найденную на помойке. Я вдруг понял, что это место мне напоминало: выставку мебели на барахолке. За симпатичными антикварными столами, разбросанными по всему помещению, стояли стулья, попавшие сюда по причине того, что их прошлый владелец помер от столбняка, оцарапавшись о торчащие из спинки ржавые гвозди. Вдоль скругленных стен расположились диваны, точно в извращенном конкурсе на самое изорванное уродство, неприветливо выбросив вперед пружины. — Что есть выпить? — спросил я, подойдя к импровизированной барной стойке, сколоченной из обломков дорожных билбордов. — Огненная водка с гнилых яблок. Я молчал, отчего-то наивно предположив, что у реплики будет продолжение. Бармен, с аккуратно уложенными назад жиденькими седыми прядями, не спускал с меня не моргающего понурого взгляда. — Ну? — нетерпеливо прохрипел он. — Наливать? Я оглядел зал. До меня стало доходить, отчего тут даже близко не пахло аншлагом. Помимо бармена и стоящего рядом охранника, был всего один спящий за столом мужик. — У него вон пинта стаута, — настаивал я. — Тоже хочу. — Он пронес это с собой, — пояснил дед с бессменным выражением мрачной, морщинистой морды лица. — Думаешь, почему он сдох? Возьми его стакан, если хочешь. Теперь на меня косился еще и охранник. Я усиленно покосился в ответ. Охранник передернул затвор автомата. Меня это ничуть не смутило. Я все так же косился на стену у него за спиной. Дед, скалясь, наполнил рюмку. — Пей, ублюдок! — А давай пари, — предложил я, запуская руку в карман. — Твое пойло против моего. Пинта пива мне или двадцать тысяч хиней тебе, если осилишь. Не дожидаясь ответа, я перегнулся через барную стойку, достал вторую рюмку и до краев наполнил ее искрящимся алым напитком. **** Обстановка этажом ниже была чуть более привлекательна. Да, это все еще выглядело как посредственный грязный сарай, но уже, пожалуй, уровня люкс. Здесь было что-то вроде игровой зоны, облюбованной разношерстными посетителями. Ободранные столы для покера, обшарпанный бильярд, аэрохоккей с двумя крысами вместо бит, были даже какие-то игровые автоматы, в большинстве разбитые, хотя один из них все же привлек мое внимание. Верхней крышки у того не было и кучкующиеся на специальной платформе крысы, принимая разные угловатые позы, прыгали вниз, складываясь рядами. — Надолго же ты застрял, — сказала пристроившаяся ко мне Энни. — Что можно было осматривать, там же нет ничего, кроме жуткого деда и убогой мебели. — Покупал выпивку, — пожал плечами я. — Кстати, там теперь только убогая мебель. Старик наверняка отжил свою лучшую жизнь. Мир его паху. Я сделал добрый глоток теплого пива. Б-р-р… Какой отвратительный кошмар. Надо было брать водку. — Это так ты пытаешься не выделяться? — Конечно, — кивнул я, с перекошенным от послевкусия пива лицом. — Смотри. Кругом одни лишь мерзкие отбросы общества. Я здесь в своей табакерке. — Забавно, — улыбнулась Энни. — Ты намеренно искажаешь фразы так, чтобы они звучали как бред? — Может ты просто не улавливаешь глубинный смысл? Знаешь, подобные выводы больше говорят о произнесшем их человеке, нежели о суждении, в адрес которого они были направлены, — парировал я, всучив ей стакан. — Вот. Выпей, расслабься. Без помощи своих часов ты раздражающе тревожная. Я подошел к столу для покера. Как стало ясно из наблюдения, принцип игры оставался тот же: необходимо было собирать комбинации. Вот только вместо стандартной нумерации, на картах изображались столь привычные каждому обывателю трудности. Победитель, собравший флеш рояль из ребенка, хреновой работы, кредита, болезни и ипотеки, отчего-то в конце заплакал. — Привыкаешь, знаешь ли, к предсказуемости грядущего, — призналась Энни, следуя за мной к бильярду. — А зачем тогда жить? — я заметил кое-что в оттопыренном кармане одного из игроков. Это банка с солью или он просто рад меня видеть? Да-да, кретинская шутка, погоди, не мешай концентрироваться. — Тут, эм… Как с сознанием. С ним слишком сложно принимать эту жизнь, а убери, что останется? Я внимательно оглядывал паренька, пытаясь определиться: дилер он или покупатель? Думай, Кас, что общего у него с тем, у кого ты отобрал визитку? Еще бы я помнил… Они оба уроды? Ну, точно! Какие-то крысиные черты во внешности. Сальные патлы, маленькие темные глазки, кривые топорщащиеся зубы. Дилер. — Сколько возьмешь? — резким движением руки, я стащил у него склянку прежде, чем тот успел среагировать. — Эй! — воскликнул паренек, бросив кий на стол. Половина шаров, которые оказались окрашенными белой краской крысами, разбежались в стороны. — Она нужна мне для аукциона! Купи себе свою, если надо. Признаю. Оплошал. До момента, пока на меня не оказались направленны кривозубые моськи остальных игроков, я был уверен, что это и есть связующая нить. — Аукцион, — повторил я, отвинчивая крышку и опорожняя содержимое банки прямо на стол. — А в чем, собственно, соль? — я улыбнулся непроизвольному каламбуру. — Каждая банка — условная денежная единица или все дело в том, что внутри… Я распотрошил образовавшуюся голубую горку, окрашивая покрытие стола и собственную ладонь дешевым едким красителем, но внутри была лишь обычная крупнозернистая морская соль. Втянул носом налипший на палец порошок и лицо перекосило от опалившего слизистую неприятного жжения. -… ничего, — закончил я с читаемой в голосе досадой. — Придурок! — воскликнул парень, выхватив у меня банку и принявшись возвращать ее содержимое на место. — Кас, — одернула меня Энни. — Что?! — я разозлился было тому, что меня оторвали от размышлений, но тут же заметил, на что она указывает. С десяток стоящих вдоль стен охранников обратили на нас пристальные взгляды. Они ничего не предпринимали, в противном случае это была бы моя последняя фраза, да им и не нужно было. Нет. Они чего-то ждали… Когда я буду на нужном месте? — Пойдем. Подобрав Энни под руку, я торопливо потащил нас через весь зал, прямиком к ведущей вниз узенькой лестнице. По пути я силился как можно детальнее разглядеть все, что могло иметь смысл. Количество охранников, высоту водосбросных шахт, толщину потолков, положение крысиных нор… На третьем уровне народу было больше всего. Буйная толпа собралась вокруг высокого ринга и у каждого второго, черт их дери, была банка с треклятой голубой солью. — Каспер? — Оставишь ты меня в покое хоть на секунду?! — негодовал я. — Ты все еще не отпустил мою руку… Опомнившись, я одернул ладонь и потряс ею, протирая о пальто. — Я не… мне не понравилось. Просто, чтобы ты знала, — счел важным уточнить я. — Где эти два… Эй, нашли что-нибудь? Два оболтуса, чрезмерно увлекшись зрелищем, даже не сразу отреагировали на окрики. — Да. Богатство! — хохотал не похожий на себя Фокс. — Я вот-вот выиграю у Эрнеста его месячную зарплату. Поглотившим все их внимание объектом были легендарные крысиные бои. На ринге, друг против друга, стояли два паренька и рассыпались колкостями и подлыми ударами. — Я расскажу твоей жене о той девке, с которой ты провел прошлую ночь в этом баре! — атаковал Первый, под сдавленный вздох толпы. — Да… Ну, это еще сущий пустяк в сравнении с тем, что зависло над твоей головой. — парировал Второй. — Там… там ведь ничего нет, так? — не сдавался Первый, с проступившей на лбу мириадой блестящих бусинок пота. — Ты никогда уже не узнаешь… После напряженной паузы, Первый, не выдержав гнетущего груза неведения, все же поднял голову вверх, пропустив удар между ног. Толпа взвыла от фантомной боли. Громче всех выл Фокси, со слезами на глазах протягивая Рыбе свой кошелек. Прозвучал короткий звон колокола и на ринг взобрался ссутуленный коротышка. — Господа! — пискляво кричал карлик, залезая на табурет, который таскала вслед за ним стайка крыс. — Целую ваше терпение! И все же, мы вынуждены вновь отложить аукцион. Естественно, ваше ожидание будет скрашено зрелищным боем и жгучей выпивкой! Главное, не забывайте делать побольше ставок, ха-ха-ха! — Этот тут главный, — доложил Фокс, обернувшись ко мне. — Общается со всеми, торгует солью, перемещается только с охраной, едва ли у тебя получится к нему… Каспер? Если моя догадка верна и нас действительно ждут, попасть ему на глаза означало бы преждевременно окончить историю. Но у охраны нет приказа действовать, выходит, распоряжение должен отдать лично он? Почему? Нет. Сейчас куда важнее было бы спросить, что из этого следует? Он должен мне что-то сказать. Вполне. Выходит, у меня будет лишь мгновение, чтобы перевернуть ситуацию в свою пользу. Я начал протискиваться к рингу, распихивая по пути толпу. Коротышка спрыгнул с табурета, поклонился и последовал по траектории нашего с ним столкновения. — Могу я отнять у вас лишь мгновение? — фальшиво улыбался я, крепко сжимая в кармане кровельное орудие убийства. — Джесси Кеклз всегда рад гостям! — пропищал местный крысиный король, подняв на меня сощуренные черные глазки. — Отчего же себя ограничивать? Я распоряжусь, чтобы нам принесли выпить, и мы побеседуем. Стоило ему отвернуться, я сделал шаг вперед, распахнул одну половину пальто и прислонил ту к его спине. Черепичный кинжал Сай с легкостью проткнул тонкую подложку пальто и теперь впивался в ткань пиджака из детского магазина. — Мгновения вполне достаточно, — заверил я, медленно озираясь по сторонам. — Сделаешь хоть один жест, который мне не понравится, и твои крысы будут подносить не стул, а инвалидное кресло. Толпа по-прежнему буйствовала и охала, неотрывно созерцая венец подлости в бойцовском формате. Охрана не сводила с нас глаз, но продолжала бездействовать. Я кивнул следившей за мной Энни, а та, в свою очередь, отвесила пару оплеух двум забывшимся придуркам. — Внизу нет охраны? — спросил я. — Нет, — недовольно проскрежетал Кеклз. — Вперед, — распорядился я, увеличив давление на кинжал. — И без всяких крысиных выходок. Дождавшись подоспевшего подкрепления, мы двинулись к лестнице. Альбинос до сих пор не объявился. Собственно, а на что я, идиот, надеялся? Поручение даже простейших заданий кому-то кроме себя, непременно влекло к катастрофе. Мы подошли к двум перекрывавшим проход амбалам. Рассудок был холоден и рассудителен, но нечто за пределами его видимости настраивало тело против меня. Сердце, захлебываясь кровью где-то далеко в груди, бешено пульсировало в сжатом кулаке, отплясывая оду тахикардии. — Пропустите! — шикнул Кеклз. — Я дам знать, если мне что-то потребуется. Миновав ступени, мы оказались на последнем этаже бара. Раньше я думал, что дно отстойника — это про мою жизнь, а оно вон, оказывается, какое. Джесси не солгал, тут действительно не оказалось охраны. Одни только бесконечные ящики и заваленный бумагами маленький стол с тусклой лампой. — Начинай говорить, пока я в хорошем расположении духа, — сказал я, швырнув коротышку на стул. — Рыба, следи за лестницей. — Не привык я говорить с трупами, — хихикнул Кеклз, потирая исколотую спину. — Шансов убить меня было предостаточно. Он попросил что-то мне передать, верно? Крысиный король покатился истерическим смехом. — Никаких посланий, мой заведомо мертвый друг! — шмыгал длинным носом Кеклз, протирая проступившие слезы. — Сухая демонстрация силы. Вы все живы только потому, что мы так решили. Когда мне сказали, что ты придешь сюда, клянусь, я хохотал вот в точности, как и сейчас: он понимает, против кого прет?! Давно смотрелся в зеркало? Кто ты вообще такой? — Я — возмездие, — низким голосом произнес я со всем подобающим пафосом, вонзив в стол черепичный кинжал. — Круто вышло, да? Видимо, оскорбившись моим спокойствием, коротышка преобразился в лице. Черные глаза глубоко запали в деформированный вытянутый череп, походя теперь на пустующие глазницы, улыбка тонких потрескавшихся губ сменилась злобным оскалом. — Идиот! — взревел он, отбив мой кусок черепицы в сторону, так что тот раскололся, врезавшись в один из ящиков. — У тебя нет ни единого шанса! Он знает каждый твой шаг. Мэрия, департамент. Когда в силу вступит закон о маркировке людей, кого, думаешь, первым отметят клеймом? Свали, пока можешь, жалкий мышонок! — Я собирался его вернуть, — спокойно сказал я, осматривая осколки. — Ты сдохнешь! — плевался слюной злобный коротышка. — Да, как и все. — Сдохнешь! И твои поганые друзья сдохнут! И эта назойливая девка, попившая столько крови у моего бизнеса, тоже сдохнет! Он вновь залился смехом, однако в этот раз его переполняли безумие и ярость, нежели всеобъемлющая уверенность, как в прошлый раз. — О, да. Я с огромным удовольствием погляжу как померкнет жизнь в этих поганых разноцветных глазках! Я слушал, чувствуя, как на тело заползают мурашки, будто одна из крысиных нор вела прямиком в заиндевелую январскую ночь. Заструившиеся по полу холод и тьма жадно вгрызались в щиколотки, обгладывали деревенеющие конечности, подбирались все ближе к забившемуся от страха сердцу. Стенающий ветер закладывал уши, вопил. Вопил так громко, что в глазах у меня задвоилось. «Они не слышат», — только и думал я. Они не слышат… — Держи его, Фокс. Моя очередь говорить. — Что? Я? — недоумевал Фокс. — Ты знал, куда идешь, — спокойно сказал я, смерив его сочащимся тьмой взглядом. — Если придется повторять, будешь следующим. Я вынул из пальто молоток и подступил к отчего-то растерявшему весь свой пыл коротышке. Дождавшись, когда Фокс зажмет его руку за спинкой стула, я затолкал Кеклзу его собственный галстук в глотку и положил оставшуюся кисть с кривыми, оканчивающимися почерневшими нестриженными ногтями, пальцами на стол. — Ты хотел узнать, кто я? Я — не стесненный социальными рамками импульсивный психически неуравновешенный фрик, чьи мании вкупе с отсутствием сострадания к себе и всему живому позволяют мне идти к цели, несмотря на любые препятствия. — Я занес над головой молоток. — Советую не сжимать кулак, иначе кисть сразу превратится в костяные осколки, а мне бы не хотелось так скоро переходить ко второй.