I see your sound

Нил понятия не имел, как ему следует себя вести, чтобы не выглядеть глупо. Отбросив чувство собственного достоинства в сторону, он признался себе, что любые попытки казаться нормальным всё равно провалятся с треском. Солнце припекало голову, в то время как приятный лёгкий ветерок обдувал его лицо, из-за чего медные кудри лезли в глаза сильнее обычного. Нил отстранённо отметил, что они отросли, и ему давно следовало попросить Элисон подстричь его. Он также вскользь вспомнил, как всего полчаса назад стоял у раковины, невидящим взглядом рассматривая коробочку с глазными линзами. Нил сжал лямку перекинутой через плечо сумки, в которую чудесным образом уместились все его вещи, и тяжело вздохнул. Когда почти четыре года назад он только появился в доме дяди, он выглядел примерно так же: практически без вещей и с карими линзами, скрывающими ненавистную синеву настоящих глаз. Единственное, что изменилось, — это то, что теперь, в отличие от себя прежнего, Нил больше не был выкрашен в чёрный, а его взгляд, как ему хотелось надеяться, не был таким же затравленным и уязвимым. Прошли годы, прежде чем он перестал вздрагивать от любого громкого звука, и потребовалось безграничное терпение Клэр, чтобы заставить его отказаться от краски для волос. Он оброс вещами, подаренными сестрой или Стюартом, и в девяноста процентах случаев не надевал проклятые линзы, ограничиваясь минимальным смотрением в зеркало. Прогресс, однако, был нарушен в один момент, и теперь Нил ощущал себя так, будто вернулся во времени. Хрупкое состояние покоя, в котором он находился, рассыпалось, и теперь он дрейфовал где-то между желанием покончить с музыкой навсегда и потребностью погрязнуть в ней, как в трясине. Когда Нил снова оторвал уставший взгляд от земли, его встретил пустой взгляд карих глаз напротив. Он застыл, на секунду возмущённый тем, что кто-то подкрался к нему так незаметно, но тут же подавил это чувство. — Нил, я так полагаю, — сухо произнёс один из близнецов. Хэтфорд не был уверен, кто из Миньярдов это был, но очки, оставленные на переносице, а также более строгий выбор одежды наталкивали на мысль, что это был Аарон. Логично было предположить, что именно ему, как менеджеру, следовало поприветствовать новичка первым. Кивнув в сторону здания, Миньярд молча приказал следовать за ним. Они пересекли первый этаж в тишине, но, когда оказались в лифте, блондин снова подал голос: — Ожидалось, что у друга Рейнольдс вещей окажется побольше, — он многозначительно глянул на сумку Нила. — Тебе не стоит предполагать, — хмыкнул тот в ответ. Миньярд стиснул зубы, но промычал «ага», и вокруг снова повисла тишина. — Расскажешь, где у вас тут что? — спросил Нил, уже жалея о брошенной грубости. Аарон какое-то время молчал, но, смерив его ещё одним равнодушным взглядом, всё же ответил: — Всё, что нужно для записи или практики, — на втором этаже. Двери подписаны, не заблудишься. Нил кивнул: — А что насчёт комнат? Группа живёт вместе? — Не совсем. Нил ожидал, что последует более развёрнутый ответ, но нет. Это было пиздец как познавательно. Когда он уже открыл рот, чтобы вынудить близнеца объясниться, Миньярд резко остановился. Нил, следовавший за ним, тоже остановился. — Почему ты здесь? — спросил блондин, резко повернувшись. Его лицо выглядело таким же отрешённым, как и раньше, но в тоне появилась какая-то искра. — В смысле? — В прямом. Зачем ты вообще к нам присоединился? Рене упоминала, что ты не слишком фанат групповой деятельности. Почему же тогда передумал? Нил почувствовал, как ростки гнева постепенно застилают ему глаза. Он также почувствовал укол чего-то похожего на предательство. Какого хрена? Ему решили устроить допрос? — Почему я передумал — не твоё собачье дело, — зло прошипел он. Миньярд двинулся, кажется, уже готовый наброситься на него, но дверь по правую руку от них неожиданно открылась. — Нил! Рада тебя видеть, — Рене улыбнулась. — Зайдёшь к нам? Девочки хотели поздороваться. — Э, — Нил вздрогнул, осознав, что вся ярость неожиданно ушла. Он бросил короткий взгляд на блондина, но тот, видимо, тоже решил отступить. Он поднял руки, мол, «разбирайтесь сами», и развернулся. Нил смотрел, как тот уходит, и хмурился. — Конечно, — ответил он девушке.

***

Спустя час или около того Нил был готов пойти на убийство во второй раз в своей жизни. Дэвид Ваймак был лжецом, и Хэтфорд не знал, как на это реагировать. Он также не знал, стоит ли начать игнорировать Элисон, потому что она тоже оказалась предательницей. И Рене. О, милая Рене. Нил определённо её недооценивал. Что-то в этой девушке сбивало его с толку каждый раз, как они виделись, и она знала больше, чем показывала. «Девочки хотели поздороваться» подразумевало, что кто-то его ждал, но когда Нил переступил порог их квартиры, стало ясно, что там никого, кроме них, не было. Рене забрала его из рук Миньярда, но даже спустя час молчаливых переглядываний не поделилась с ним объяснением своего поступка. Было ли это что-то личное — Нил не знал. Стоило ли ему поблагодарить девушку? Возможно. Сделал ли он это? Конечно, нет. Все вокруг, казалось, держали его за дурака, потому что в воздухе витал целый ворох невысказанных слов. Это возвращало его мысли к вчерашнему заверению тренера, и Нил действительно счёл его лжецом. Концепция семьи и до этого была для него не совсем понятной, но он сомневался, что в них принято набрасываться друг на друга без причины. Ваймак обещал, что Аарон не станет проблемой, но если Аарон вёл себя как мудак, то каким тогда был злобный близнец? Рене, которая должна была стать ему поддержкой в новом коллективе, свою роль пока выполняла, но Нил не сомневался, на чью сторону та встанет в решающий момент. Это и всё прочее дерьмо, на которое он подписался, высасывало из рыжего все силы. Должен ли он был просто, блядь, выложить Миньярду правду, закрыв тем самым проблему, которая, очевидно, где-то там была, а он её просто не видел? Он рассказал Рейнольдс. Но это было другое, не так ли? Девушка не вырывала у него слова силой, не пыталась выгрызть их у него из горла. И она знала больше. Он сказал себе, что не постесняется назвать причиной своего присоединения Эндрю, но было ли это достаточным ответом без объяснения? Сомнительно. — Нил? Хэтфорд открыл глаза, уделяя внимание блондинке. Последний час они просто занимались своими делами (ну, Рене это делала, потому что он просто пялился в стену, ища ответы там), не поднимая голосов. — Аарон рассказал тебе о наших правилах? — Он покачал головой. — Хорошо, давай это сделаю я. После паузы девушка действительно стала объяснять, и это стало небольшим утешением для его забитого вопросами разума. — Изначально планировалось, чтобы мы жили командами, но, знаешь, гендерные дела немного сбивали всех с толку, а квартиры не рассчитаны на столько человек. Поэтому, как ты уже, наверное, понял, вдобавок к этому девочки и мальчики живут раздельно. Меня подселили к Элисон и Дэн, а в квартире «Монстров» остались все остальные: Ники — в комнате с Аароном, а Кевин — с Эндрю. Тренер считает, что «Лисы» и мы должны больше взаимодействовать друг с другом, чтобы делиться опытом — как единственные группы с большим количеством людей в лейбле, — так что расселение весьма обосновано. — Если в квартире «Монстров» больше нет места, где мне тогда жить? — Это был насущный вопрос, который не должен был вызывать негативных эмоций, но Нил снова как-то умудрился испортить настроение одним словом. В глазах Рене на секунду показалась тьма. Что-то глубокое, что, если бы у Нила была возможность понаблюдать подольше, он бы наверняка понял. Но оно быстро стёрлось неловкой улыбкой. — Не то чтобы у них действительно не было места, — сказала она. — Но, знаешь, не думаю, что они так быстро подпустят к себе незнакомца. Не после того случая с Феликсом. — Там что-то было? Уокер просто посмотрела на него, будто все ответы должны были чудесным образом отразиться на её лице. На губах была лёгкая дежурная улыбка. В конце концов, девушка предпочла перевести разговор в другое русло. Что ж, пусть так. Спустя какое-то время её телефон пиликнул, и она на минуту отвлеклась. После отправки короткого сообщения в ответ она снова уделила ему внимание. — Пойдём. Дэн только что сообщила, что Ваймак собирает всех в комнате для общих сборов, так что ты сможешь познакомиться со всеми там. Они поднялись с пуфиков, и уже на выходе Рене предложила ему оставить сумку в комнате, чтобы забрать её позже. Нил не спорил.

***

Они прибыли последними, и от интенсивности взглядов, тут же брошенных в его сторону, Нила затошнило. Как и в кабинете Ваймака, в этой комнате было два параллельных друг другу дивана, расположенных по краям низкого прямоугольного стеклянного стола. Она выглядела более обжитой — тут и там на стенах висели фотографии, заметки и прочие газетные вырезки. К сожалению, уделить больше внимания ничему из этого у него не вышло, потому что Рене подтолкнула его в спину. Натаниэль даже не заметил, как застыл в проходе. Элисон подняла бровь в безмолвном вопросе, и вся её фигура выглядела достаточно напряжённо, будто подруга вот-вот готова была броситься к нему в защитном порыве. Не обращая ни на кого внимания, он прошёл вперёд и упал на пол рядом с девушкой, оставив место у края дивана для Рене, которая тут же им воспользовалась. Тренер несколько раз прокашлялся, чтобы привлечь к себе внимание. — Что ж, ребята, это Нил Хэтфорд, — Ваймак многозначительно кивнул в его сторону. — Некоторые из вас уже знакомы, а некоторые — нет, но в любом случае с сегодняшнего дня он официально часть «Монстров». Вопросы? — Как иронично, — пробормотал Сет. — Ему подходит. — Закрой пасть, — рявкнула Эли. Тренер никак это не прокомментировал и сухо продолжил: — Нет? Отлично. Тогда давайте обсудим некоторые другие вопросы на повестке дня. Дэн, Аарон, новости? Дэн тут же, как по команде, вытащила и бросила на стол небольшой лист, сложенный вдвое. — Это статистика, — объяснила она. — «Лисы» так и не сдвинулись с мёртвой точки в рейтинге, — добавила чуть погодя. Её голос звучал подавленно, но Нил не понимал причины. Лично его никогда не заботил рейтинг. Он помнил, как Клэр плевалась ядом, пытаясь доказать, что слушатели — настоящие гиены, и им важно каждый раз преподносить что-то новое, дабы удерживать интерес. Нил никогда не разделял её мнения на этот счёт. Музыка для него не была просто поводом для привлечения внимания; он писал её, потому что не мог остановить поток мыслей в своей голове. Он понимал, вроде, что довольно популярен, но никогда не задумывался о причинах, числах и тем более никогда не пытался манипулировать общественным мнением о нём как об исполнителе. Не то чтобы он вообще общался с аудиторией лично. Всё, на что его хватило — это доверить всю работу с массами Клэр. — У нас так же, — Миньярд вытащил из рюкзака такой же смятый лист и бросил на стол рядом с первым. Нил встрепенулся, тут же обращая внимание на компанию напротив. Он впервые видел их так близко, поэтому воспользовался возможностью рассмотреть парней получше. Аарон Миньярд — а это был точно он — походил на блеклую копию того человека, которого он видел ранее. Широкие брюки и выглаженная белая рубашка были те же, но что-то было не так. Возможно, дело было в чуть более живой мимике — он хмурился, закусив губу, и источал недовольство всем своим телом. Его взгляд не был таким пустым, как раньше, а поза напряжённой, но в целом теперь он казался меньше, чем Нил его запомнил. В отличие от своего близнеца. Эндрю был похож на статическое электричество, несмотря на то что был полностью расслаблен. Он, вроде, даже спал, потому что его глаза были закрыты, но Нилу почему-то казалось, что подходить к нему себе дороже. Как хищник, который притаился, чтобы приманить к себе жертву. Широкие плечи, не скрытые даже под толстой тканью худи, который наверняка был на размер больше нужного, внушали трепет. Узкие джинсы с небольшими прорезями добавляли образу остроты и брутальности, как и несколько серёжек-гвоздиков в правом ухе, или скрещённые на груди руки. Если бы ему нужно было подобрать к парню какой-то животный аналог, Хэтфорд однозначно назвал бы льва. Нил также заметил края нарукавных повязок под задравшимся рукавом и задался вопросом, скрыто ли в них что-то. — Наша репутация трещит по швам, — уничижительно прошептал Кевин, сидевший по левую от блондина сторону. Его взгляд был потухшим. Нил наконец-то разглядел татуировку, за очертания которой зацепился в Колумбии — чернильную двойку, определённо выведенную рукой мастера. Нил сдержал смешок. Ему показался странным такой выбор — он не клеился с тем уверенным образом парня, который бушевал на сцене ранее. — И чья, по-твоему, это вина? — вскинулся Сет. Брюнет в негодовании сжал тонкие губы. — Эй, может быть, дело в тебе? — подал голос другой парень — Ники, — вспомнил Нил. — Таланта не хватило, а виноваты всегда мы? — в голосе чувствовалась неприкрытая ирония. — Заткнись, педик! — тут же вскрикнул Гордон. Хэммик на мгновение сжался, но быстро взял себя в руки, натягивая широкую, отнюдь не дружелюбную улыбку. Кузен Миньярдов был полной их противоположностью: высокий, смуглый, с более нежными чертами лица и кучерявыми каштановыми волосами. Нил не упустил, что тот поглядывал на него время от времени, бросая одному богу понятные взгляды. — Мне не нравится это слово, — Эндрю наконец-то открыл глаза, тут же устремив их на Сета. — Не используй его. Нил внутренне подобрался от этого глубокого, ровного голоса и непроницаемого лица. По коже побежали мурашки. — А то что? Изобьёшь и меня тоже, псих? — Парни, хватит, — прошипела Дэн, и Мэтт ей поддакнул. — По крайней мере он этого не скрывает, — протянула Элисон. — А ты, Сет, слишком полагаешься на свой маленький член, который не может скрыть твой дерьмовый характер. Нил глубоко вздохнул, почувствовав, как Рене за его спиной с силой сжала ладонь девушки, то ли поддерживая, то ли заземляя. — Чья бы корова мычала, — хмыкнул Аарон. — Так, заткнулись все! — рявкнул Ваймак, которому надоели препирательства двух команд. — Вы что, дети малые? Бросаетесь в друг друга оскорблениями, будто больше заняться нечем. Ещё одно слово — и вас всех ждёт марафон. Потренируете технику дыхания, ей-богу. — А что мы, тренер? — Ники театрально хлопнул ладонями. — Мы свою работу выполняем. Я уже придумал несколько образов для Нила! Вы только посмотрите на него — мальчик буквально создан для того, чтобы радовать зрителям глаз. Ваймак закатил глаза, никак не комментируя заявление. Нил почему-то не мог сделать так же. Он чувствовал, как в горле встаёт ком, и его чуть не вырвало от силы, с которой слова Хэммика врезались в голову. Создан. Создан. Создан. Он, блядь, создан, чтобы радовать глаз. На секунду Натаниэль услышал голос отца. Голос Лолы. Он с силой сжал вспотевшие ладони, отказываясь разрушаться перед столькими людьми. Голос тренера, звучащий как будто из-под толщи воды, служил якорем, но шрамы на лице и предплечьях горели так, будто ещё не зажили, и Натаниэль знал, что это было ложью. Всё было ложью. Он молился, чтобы его лицо в этот момент ничего не отражало.

***

В конце концов, Нил оказался в квартире «Лисов» — ну, или их мужской части. У него в распоряжении была целая комната, что служило небольшим утешением для его больного мозга. Он также не мог не отметить ироничность ситуации. Ещё недавно Нил был уверен, что номер Мэтта ему не понадобится, но вот он — отвечает на смс Бойда, спрашивающего, чего бы он хотел на обед. Если бы у него действительно был выбор, Нил бы предпочёл отведать собственные внутренности, сворачивающиеся в один сплошной комок нервной энергии. Он уже скучал по своей застывшей во времени квартире и одиночеству. Вечером его ждала репетиция. Кевин был предельно ясен, когда приказал явиться без задержек, что также немного выбесило Нила. По большей части Дэй его пока игнорировал, но даже так он успел прочесть Нилу целую тираду, будто тот действительно ребёнок, не понимающий, куда попал и что ему делать. Может, так оно и было. Единственное, что пока держало Нила на плаву — его цель. По второму впечатлению, Эндрю Миньярд был так же опасен и непроницаем, но Нил не собирался судить его за это. Нет. Ему было плевать на его личность. Он пришёл сюда слушать. Наблюдать. Разложить по полкам всю уникальную картину звука исполнителя и вскрыть обретённым ключом несколько издавна терзающих его замков. Ну, Нил надеялся, что сделает это. Ради собственного спокойствия.

***

Кевин Дэй был королевой драмы. Это Нил понял быстро — примерно за две минуты знакомства. Он также был мудаком, но кто не был? Нил вот был — поэтому мог с этим справиться. С чем он определённо не мог справиться — так это с тем, что мудак-королева-драмы-Дэй также был настырен, как самая настоящая заноза в заднице, и надоедлив, как чёрт. Парень был талантлив — окей — Нил даже мог бы восхититься его стремлением достичь вершины, но тот, видимо, не понимал, когда перегибал палку. Они были в студии уже два часа, и Нил был наивен, полагая, что с его навыками игры проблем не возникнет. У него чесались зубы бросить Кевину в лицо Абрама, потому что Абрама, очевидно, так не принижали бы — с его-то популярностью язык не повернулся бы. Но Нил не был Абрамом, и по мнению второго номера этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Завышенное (и немного оправданное) самомнение Кевина выводило Нила из себя. — Ты слишком медлителен, — вздохнул Дэй. — И кто так держит руки? Ты вообще играть умеешь? — Я нормально играю, Кевин, заткнись уже, — пробормотал Нил. — Нет, не нормально! Как, по-твоему, мы должны выступать через две недели, если ты не способен вовремя перебирать шесть струн? Ваймак дал тебе время, но я не желаю терпеть твою лень. — Я вовремя перебираю шесть струн, Кевин. Ты либо глухой, если не слышишь, либо слепой, чтобы это увидеть. — Но... — Мальчики, — Рене, как мать Тереза, прервала поток ругательств, который вот-вот должен был вырваться изо рта брюнета. — Может, сделаете перерыв? Вы оба так напряжены. Хорошо. Уокер действительно умела быть убедительной даже со всей этой картинкой святой девочки — её улыбка сверкала так, что Нил мог позавидовать, а его собственная улыбка, как известно, тоже была довольно пугающей. Кевин глубоко вздохнул, тут же начав разминать левую руку. Нил отметил нервное движение по привычке, но, заметив краем глаза линии тонких шрамов, выступающих из-под рукава рубашки Кевина, быстро отвёл взгляд. Не то чтобы ему самому было приятно, когда кто-то пялился на его собственные шрамы. — Хорошо. Давайте сыграем пока сами. Нил может понаблюдать за динамикой со стороны, если это хоть чему-нибудь его научит. Всё это время он только этого и ждал, вообще-то. Поэтому, затолкав желание высказать Дэю несколько ласковых поглубже, он молча снял инструмент и отошёл в сторону. Он привалился спиной к стене и опустился на пол, вскидывая подбородок с вызовом, как бы говоря: «Давай, я слушаю». — Эндрю? Ну, это не могло быть простым, не так ли? Миньярд лениво повернул голову в сторону брюнета. — Что. — Ты играешь, — невозмутимо продолжил второй номер, на что блондин вскинул бровь. — Да ладно тебе, хватит. Сыграй с нами хоть раз для приличия. Эндрю молча сверлил друга взглядом, и весь его вид кричал о том, что ему не нравился приказной тон. Или там было что-то другое, потому что Миньярд фыркнул: — Отъебись, — и снова закрыл глаза. Нил, честно говоря, был немного в замешательстве. За два часа Эндрю был единственным, кто ничего не делал, сидя в углу с закрытыми глазами. Даже Аарон, который, вообще-то, не был обязан что-либо сейчас делать, практиковался с Рене. Нет, Нил, конечно, предполагал, что Эндрю ведёт себя так из-за него, но реакция других была странной — будто этот разговор велся уже не раз. Тогда, в Колумбии, Миньярд определённо испытывал удовольствие от игры — не мог не испытывать, Нил видел. А сейчас парень будто бы и не пытался. Даже в худшие дни Нил не отказывался от музыки, пусть это и причиняло ему боль, пусть даже у него временами отказывал голос, а пальцы не слушались. Хэтфорд в упор не понимал этого человека. Человека, у которого было столько очевидного таланта и внутреннего огня, скрытого за холодной маской лени и безразличия. Нила почему-то это злило. Он должен прятать свою суть, в то время как Эндрю просто-напросто отказывается её принимать. Нила бесило, что этот человек должен был стать его ответом. Как вообще он мог бы им стать, если отказывался играть!? Хэтфорд вздохнул, пытаясь скрыть собственное разочарование. Миньярда, казалось, его реакция только позабавила — на секунду Нил заметил, как у блондина дрогнули губы. — Может быть, ты согласишься сыграть одну песню? — снова подала голос Рене. В её тоне будто бы слышался некий подтекст, но Нил не мог понять, какой именно. Однако, похоже, Эндрю этого было достаточно, потому что парень задумался. К счастью Нила, после недолгой паузы Миньярд всё же ответил согласием, при этом бросив недовольный взгляд на Рене. Девушку, очевидно, это никак не смутило — она снова мило улыбнулась и лишь пожала плечами. Кевин, наблюдая за этими двумя, лишь выругался себе под нос, в то время как Аарон не упустил возможности подойти к Нилу, вручив ему блокнот со своими заметками. Это был довольно приятный, пусть и неожиданный, жест со стороны хмурого менеджера. Нилу они не то чтобы были нужны, но в кои-то веки он решил проявить ответную вежливость, принимая подношение с благодарным кивком. Все встали на свои места, готовые начинать. Хэтфорд сжал блокнот в руках, чувствуя, что начинает нервничать. Вблизи, без шумной толпы вокруг, он ещё их не слышал, и это было чарующе волнительно. «Сейчас или никогда», — вертелось у Хэтфорда в голове. Либо его теория будет подтверждена, либо... Нил встряхнул головой. Он не хотел думать, что будет в обратном случае. Наконец, в тишине раздались первые аккорды, изменяющие мир. — When I wake up I’mafraid,  Somebody else mighttake my place When I wake up I’mafraid,  Somebody else mighttake my place С тихим вздохом Абрам уставился на группу. Рене отбивала медленный ритм, а Кевин дрожащей рукой вёл над клавишами. Аарон, словно грозная туча, с сосредоточенным лицом перебирал струны. — Make that money, fakethat bunny,  Ache my tummy On the fence, all thetime Paint young honey, faceso sunny,  Ain’t that funny All my friends always lieto me I know they’re thinking Хриплый голос Эндрю звучал с насмешкой, иронией и скрытой болью. Нил почувствовал, как дрогнул от этого глубокого тембра. — You’re too mean, I don’tlike you, fuck youanyway You make me wannascream at the top of mylungs It hurts but I won’t fightyou You suck anyway You make me wannadie, right when I When I wake up I’mafraid,  Somebody else mighttake my place When I wake up I’mafraid,  Somebody else mightend up being me Ненавязчивое голубое сияние привлекло внимание Нила мгновенно. Он стремился разглядеть и понять его, как жаждущий путник стремится найти оазис в пустыне. В груди отчего-то больно кольнуло. — Keep on dreaming, don’t stop giving,  fight those demons Sell your soul, not yourwhole self If they see you whenyou’re sleeping,  make them leave it andI can’t even see If it’s all there anymore so Эндрю ещё несколько раз повторил припев, но Абрам уже был полностью погружён в мир иллюзий. Отрешённое лицо Миньярда не выдавало эмоций, но взгляд был обращён не к миру — а внутрь себя. Абрам знал: это были не просто слова. Даже не понимая сути, он видел — чувствовал — это. Под нежным, оберегающим ореолом голубого света близнецы становились удивительно похожи друг на друга. Но и это было обманом зрения. — Being me and only me Feeling scared tobreathe If you leave me then I’llbe afraid of everything That makes meanxious, gives mepatience, calms medown Lets me face this, letme sleep, and when Iwake up Let me breathe When I wake up I’mafraid,  Somebody else mighttake my place When I wake up I’mafraid,  Somebody else mightend up being me Голубой полумесяц — несуществующее в реальности чудо — возвышался над братьями, как тайна. Секрет, истину которого понять было невозможно. Абрам чувствовал печаль, но не жалость: лирический герой, по его мнению, был слишком силён для этого чувства. Он инстинктивно вскинул голову высоко-высоко, желая, чтобы лунный свет прожёг его глаза, — но тот не приносил боли. Когда стих последний аккорд, Абрам был вне себя от того чувства, которое вспыхнуло в его груди с неконтролируемой силой. Он крепко зажмурил глаза, чтобы не выдать эмоций. «Я был прав». «Я был прав, мама», — думает он и тяжело дышит. Он слышит голос отца, повторяющий, что он — всего лишь инструмент, без чувств и собственной воли. Он пел, как кукушка, харкая кровью, играл — словно кукла под нитями кукловода. Он никогда не слышал собственного звука. У Натаниэля не было собственного звука. У Абрама — только отголоски. Подражание матери. «Прости меня», — мысленно говорит Нил. Он знает, что мать убила бы его за это эгоистичное желание. Желание понять, как и почему кто-то способен создавать мелодию так, будто от неё зависит жизнь. Будто ничто в мире не способно заглушить звук их рвущихся сердец. Когда-то давно Мэри была такой. Эндрю — такой. Нил — всё ещё инструмент. Инструмент, который жаждет научиться этому. Научиться быть человеком.