La dolce vita

На следующий день Азирафель обретает внутреннее равновесие, и прошлый вечер становится лишь очередным эхом в длинном списке неприятных воспоминаний. Он надеется, что сегодня ему не придется столкнуться с тем незнакомцем. Чисто выбритый и безупречно одетый, Азирафель выходит на свежий утренний воздух и глубоко вдыхает его. Патио пусто, если не считать экономки Селии, которая суетится вокруг. Она приветствует его теплой улыбкой: – Buongiorno, мистер Фелл. Ваш чай готов. – Спасибо, Селия, – отвечает Азирафель. Он пришел как минимум на десять минут раньше – глубоко укоренившаяся привычка, – но она уже приготовила его любимый напиток. Он садится за стол и подносит дымящуюся чашку к носу, вдыхая знакомый аромат сладких и солодовых нот. Нет лучшего способа начать день, чем крепкий черный чай. – Buongiorno, Азирафель, – весело говорит Франческа, подходя к нему. – Хорошо спал? Азирафелю прошлой ночью было трудно заснуть, он не привык к звукам и шумам деревни. – Так хорошо, как может спать городской житель в первую ночь. Он делает глоток чая. Франческа ласково кладет руку ему на плечо и целует в щеку. – Потерпи пару дней, и ты будешь спать как младенец. – Жду с нетерпением. В голосе Франчески проскальзывает легкая обеспокоенность: – Все в порядке? Азирафель ценит ее заботу и старается успокоить. Он не хочет снова оказаться в центре внимания, поэтому, сжав ее руку, говорит: – После утомительного путешествия вчера было слишком много незнакомых лиц. Нужно время, чтобы привыкнуть. Это лишь частичная ложь. – Ну что ж, тогда давай устроим приятный, спокойный завтрак, – говорит Франческа, садясь рядом с ним, – Габриэль уже уехал в Ливорно на деловую встречу, а Эрик, как обычно, опаздывает. Словно по волшебству, молодой человек появляется и присоединяется к ним за завтраком, состоящим из тостов с джемом и свежих фруктов. Они болтают о Кристине, сестре Эрика, которая на два года старше и этим летом закончит второй семестр ветеринарного факультета в Университете Бергамо, об идее сайта для виноградника, предстоящем фестивале малых искусств в Ареццо и о пятидесятилетии Азирафеля в следующую пятницу, к его большому сожалению. После этого Эрик проводит его по южной и западной границам поместья, показывая мастерскую, огород и модернизированную маслобойню – все то, на что у него не хватило времени во время прошлого визита. Утро проходит быстро, обед великолепен, а после обеда Азирафель погружается в книгу, представляя мир романтики в стиле Джейн Остин с балами и котильонами. На ужине кресло напротив него остается пустым, и он вздыхает с облегчением. Возможно, тот незнакомец - дальний друг семьи и был приглашен только на один вечер? Во вторник он едет с Анафемой и Ньютом во Флоренцию. Несмотря на нежелание, он не отказался от предложения пары поехать вместе и провести день, любуясь Давидом Микеланджело и произведениями искусства в галерее Уффици. Они выезжают рано на арендованной компактной машине, корзина с бутербродами и бутылками воды лежит рядом с Азирафелем на заднем сиденье. После неверного поворота они паркуются за городом и около часа стоят в очереди в Галерею Академии Флоренции, в которой тонкое мастерство и внимание к анатомическим деталям заставляют Азирафеля затаить дыхание. На краткий миг он сравнивает столь подробную и почти живую мраморную статую с изящным телосложением таинственного мужчины. Затем они посещают площадь Дуомо и делают множество фотографий, как типичные туристы. Перекусывают в ближайшем баре, и Анафема покупает несколько сувениров. Наконец, спустя годы мечтаний об этом моменте, Азирафель входит в библиотеку Уффици. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает. Вид и запах сотен старинных драгоценных книг озаряют его лицо, и сердце бьется чаще. Чего бы он только ни отдал, чтобы провести остаток отпуска здесь, погрузившись в старые истории; отправиться в путешествие по истории человечества и обрести знания, если бы не Анафема и Ньют, которые утаскивают его прочь с приближением окончания рабочего дня. Для ужина они выбирают небольшой семейный ресторанчик. Анафема и Ньют делят пиццу, а Азирафель наслаждается gnocchi и бокалом насыщенного местного красного вина. Он узнает, что пара живет в Тадфилде, Ньют – воспитатель в детском саду, а у Анафемы склонность к оккультизму. За день поездки Азирафель немного привязался к ним. Их открытость и дружелюбие заставляют его чувствовать себя ценным, а не обузой, как обычно. Хотя, Анафема и может говорить без умолку, если дать ей подходящий повод... Поздно ночью Азирафель падает в кровать изможденным и засыпает крепким сном. Среда проходит лениво, пока… Азирафель сидит на скамейке под каштаном и открывает первую главу романа о лихом пирате, бороздящем моря, грабящем аванпосты и влюбляющемся в своего противника, капитана королевского флота. Ровно в тот момент, когда пират сбегает из таверны, в поле зрения Азирафеля появляется движущийся объект. Азирафель поднимает взгляд, чтобы проверить, стоит ли вторжение того, чтобы прервать чтение. Оно того стоит. Не обращая на Азирафеля внимания, незнакомец с воскресного ужина, покачивая бедрами, проходит мимо него к бассейну. Он останавливается у шезлонга, бросает полотенце и очки и стягивает футболку через голову. На секунду Азирафель забывает дышать при виде обнаженной спины и скрытой силы, трепещущей в мускулах под загорелой кожей. Затем мужчина стягивает черные шорты, открывая длинные, подтянутые ноги и ярко-красные плавки. Азирафель смачивает внезапно пересохшие губы и снова поднимает книгу, пытаясь сосредоточиться на истории. Ему удается прочесть три предложения, прежде чем любопытство побеждает, и он выглядывает поверх очков для чтения. Мужчина снял с волос резинку, и его волосы струятся, как медный водопад. Татуировка в виде змеи обвивает его правую лодыжку. Глаза Азирафеля скользят по каждому сантиметру великолепного тела, а пальцы так и чешутся прикоснуться к нему. В душе он умоляет бога, в которого не верит, прекратить эту муку. Очевидно, что бог не слышит (или слышит) его молитвы, потому что мужчина устраивает шоу: зацепив большими пальцами за пояс плавок, он медленно, мучительно медленно стягивает их вниз, словно зная, что у него есть зритель. О, Боже мой! Нижняя часть тела Азирафеля реагирует на вид соблазнительных ягодиц без видимой линии загара. Он хлопает книгой по паху, зажмуривает глаза и перебирает в уме все ужасные встречи с клиентами за последний месяц, чтобы подавить нарастающий интерес. Дело не в том, что Азирафель не ценит мужскую красоту, напротив, как гей, он ее очень даже ценит, но обычно делает это на безопасном расстоянии – читая об этом в книгах, смотря фильмы или посещая музеи. Последний раз, когда он был физически близок с мужчиной, ну… это случилось почти двадцать лет назад. Всплеск воды снимает часть напряжения с тела Азирафеля, и он открывает сначала один глаз, потом другой, моргая от яркого солнца. В противоположность внутренне смятенному Азирафелю, мужчина невозмутимо плавает кругами в бассейне. Азирафель хватает стакан лимонада с низкого столика рядом и делает большой глоток. Ему стоит уйти. Это идеальная возможность незаметно ускользнуть. И все же он остается прикованным к месту, его мысли в беспорядке. Каким-то образом его мозг и тело имеют разные мнения о мужчине, не говоря уже о сердце. Его тревожный разум кричит в ужасе, умоляя улететь ближайшим рейсом обратно в Лондон. Тело жаждет зарыться в изгибы и углы этого мужчины, а сердце тоскует по романтике, как в романе о принце и рыцаре, который он закончил две недели назад. Погруженный в свои мысли, Азирафель пропустил бы момент, когда мужчина вылезает из бассейна, если бы не звук шлепающих мокрых ног и капель воды, падающих на плитку. Его взгляд снова устремляется к мужчине. Челюсть отвисает, когда он смотрит на широкую грудь с ожерельем и серебряным крестиком, блестящим на солнце, на капли воды, стекающие вниз, на плоский живот, на дорожку темных волос ниже пупка, на… Азирафель резко отводит взгляд и поднимает книгу, чтобы закрыть лицо. Покраснев до корней волос, он стыдится своей бесцеремонности – бесстыдно пялиться на голого незнакомца – и молится, молится, молится, чтобы мужчина еще не заметил его присутствия и занялся своими делами. Однако удача сегодня не на его стороне. – Salve, sono Antonio. Теперь у незнакомца есть имя – Антонио. Прекрасно. С большой неохотой Азирафель опускает книгу. По крайней мере, Антонио снова одет. Темные очки скрывают часть лица, а щетина украшает подбородок. – Я Азирафель, – говорит он, пожимая протянутую руку; загрубевшие пальцы Антонио неожиданно мягко сжимают его ладонь, – приятно познакомиться. Один уголок рта Антонио приподнимается. – А, ты гость, брат Габриэля. Азирафель кивает и складывает очки для чтения. Антонио опускается на лавку рядом с ним и разваливается на свободном месте. – Добро пожаловать в Италию, страну la dolce vita. Его рука свободным плавным жестом подчеркивает последние два слова. Не зная, как ответить, Азирафель разглаживает жилет и говорит: – Спасибо. Здесь… приятно. Даже для его собственных ушей это звучит неуклюже и банально. Антонио указывает пальцем в сторону кухни. – Я сделаю эспрессо. Выпьешь? Азирафель качает головой. – Нет, спасибо. Я предпочитаю чай. Лицо Антонио морщится. – Черный чай? – Прекрасный оранжевый пеко на пятичасовой чай – это божественно. – Не-а, – Антонио отмахивается от его слов, – хороший кофе согревает душу. – Он подносит кончики пальцев к губам в жесте поцелуя. – Это как amore. Любовь? Азирафель бросает на него скептический взгляд. Единственный кофе, который он пробовал в юности, не имел ничего общего с любовью и больше напоминал горькую жижу. Антонио вскакивает. – Я покажу тебе. – Не думаю, что это необходимо. – Ты не пожалеешь, – Антонио засовывает руки в карманы и одаряет его неотразимой улыбкой, – обещаю. Что ж, если он уступит и позволит Антонио приготовить кофе, возможно, тот больше не будет приставать к нему с этой темой в будущем. Он собирает свои вещи и встает. – Ну, пошли. На кухне Антонио достает две крошечные желтые чашки из шкафа и включает кофемашину, которая выглядит дороже, чем весь гардероб Азирафеля. – Сначала отличные зерна, – он берет цилиндрический контейнер и передает его Азирафелю, – открой и понюхай. Аромат свеже-обжаренных кофейных зерен с ноткой ореха и карамели щекочет ноздри Азирафеля. – Потом размолоть зерна в идеальный порошок. Антонио высыпает зерна в кофемолку и настраивает степень помола, затем засыпает мелкий молотый порошок в портафильтр, утрамбовывает его и вставляет в машину. Азирафель с живым интересом наблюдает за грациозными движениями Антонио. Тот расхаживает по кухне с поразительной уверенностью, словно исполнял эту хореографию миллион раз. Это напоминает Азирафелю осторожные шаги, которые он предпринимает, готовя свою драгоценную чашку чая. – Люди забывают о воде, давлении и температуре, – Антонио возится с рычагом и двумя ручками, и коричневая жидкость течет в две чашки под машиной. – Для тебя, Азирафель, – говорит он, опираясь бедром о столешницу. То, как его имя слетает с языка Антонио, заставляет кончики ушей Азирафеля порозоветь. – С-спасибо, – говорит он, принимая чашку дрожащей рукой и поднося ее к губам. Бархатистый, темно-шоколадный вкус, обволакивающий небо и язык, приятно удивляет его. – Ммх, это намного вкуснее того, что я пробовал дома. – Для лучшего кофе, – Антонио делает широкий жест рукой, – приезжай в Италию. Азирафель не стал бы заходить так далеко, называя этот кофе лучшим. Ему не хватает опыта и знаний, чтобы делать такие смелые заявления. Но паста, миндальный торт нонны и вино говорят в пользу этой страны. – Ну-ну. – Антонио кладет руку на спину Азирафеля и направляет его из кухни. – Иди читай свою книгу. Я уберу. Азирафель не успевает и глазом моргнуть, как Антонио исчезает так же быстро, как и появился. ​​​​​​​​​​​​​​​​ Остаток дня Азирафель чувствует себя сбитым с толку и пытается осмыслить встречу с Антонио. Всегда ли этот человек настолько откровенен? Или эта развязность проявляется исключительно перед избранными гостями? И если так, то какова была истинная цель сегодняшней театральной демонстрации с кофе, помимо вульгарного спектакля с элементами стриптиза? Неужели подобное представление было действительно необходимо? ​​​​​​​​​​​​​​​​ Азирафель «советуется» с морковкой в огороде. Хотя она отличная слушательница, советов не дает. Он даже пытается продолжить читать роман, но мысли возвращаются к вопросам, и он не может избавиться от странного чувства, что снова упустил какие-то важные подсказки. И если ночью ему снится безликий мужчина с телосложением Антонио, в набедренной повязке, подающий дымящуюся чашку кофе, это, без сомнения, лишь подсознание, перерабатывающее события дня. Не так ли?