La dolce vita

Азирафель просыпается от звука будильника, и нити его сна ускользают, растворяясь в воздухе, как пар. Остается лишь смутное ощущение, что это как-то связано с Антонио. Он трет лицо рукой и с недовольным ворчанием встает, чтобы принять душ. Может, если сегодня ему удастся избежать Антонио, его глупый мозг или сердце – кто бы ни был виновником – перестанут донимать его непрошенными мыслями об этом странном человеке. Однако надежды Азирафеля тут же рушатся. Когда он выходит из дома с корзинкой сэндвичей на завтрак, водой и романтической книгой, то видит, как Антонио загружает ящики в прицеп. Четверг – день фермерского рынка в Ареццо, где фермеры продают свое вино, оливковое масло, джем и яйца. Вчера Франческа пригласила Азирафеля присоединиться к ним на этот день и пообещала обед в старой уединенной таверне после. Он согласился исключительно ради еды. – Buona mattina, – приветствует его Антонио с солнечной улыбкой, солнцезащитные очки сидят на носу. Ткань темно-синих шорт натягивается на ягодицах каждый раз, когда он наклоняется, подчеркивая их достоинства. На секунду Азирафель задумывается о плане бегства, например, не упасть ли ему в обморок или отговориться проблемами с желудком. Это избавило бы его от мучений на данный момент. Однако чувство вины терзало бы его весь оставшийся день. А потом еще завтра, послезавтра и оставшиеся две недели. Мысленно издав стон, он смиряется со своей судьбой. – Доброе утро и тебе. Где Франческа? – Она и Лука сейчас принесут яйца. Можешь подождать в фургоне. Азирафель с благодарностью кивает, забирается на заднее сиденье, пристегивается и открывает книгу. Пират и капитан королевского флота впервые сталкиваются друг с другом в море. Примерно через десять минут Франческа, Лука и Антонио садятся в фургон и отправляются в Ареццо. Во время тридцатиминутной поездки Азирафель вежливо беседует с Лукой и узнает, что тот работает в винном погребке, женат и имеет двоих детей. В Ареццо Азирафель помогает разложить товар. Затем отходит и наблюдает за суетой с раскладного стула, спрятавшись подальше от прилавка и поедая свой сэндвич с мортаделлой. Сияя очаровательными улыбками, Антонио и Лука рекламируют свои товары, активно жестикулируя, и приманивают ничего не подозревающих туристов, которые либо заблудились, либо просто хотят взглянуть на ассортимент. Время от времени взгляд Азирафеля отрывается от книги, и он с удовольствием наблюдает за выходками Антонио. Время от времени Антонио тоже оглядывается через плечо. Температура поднимается к позднему утру, и день обещает быть значительно жарче предыдущих. Капли пота выступают на лбу Азирафеля и стекают по щекам. Двумя пальцами он оттягивает воротник, чтобы улучшить циркуляцию воздуха. Это мало помогает, но Азирафель готов терпеть этот легкий дискомфорт. Он не снизит стандарты своего гардероба из-за жары. – Ты выглядишь так, будто сейчас получишь тепловой удар, – говорит Антонио, стоя перед ним и упираясь в бедра руками. – Я в порядке, – отвечает Азирафель; гордость мешает ему признать, что Антонио прав, хоть и незначительно. Пальцы Антонио без предупреждения хватают галстук-бабочку и тянут за него. – Твое лицо красное, как помидор Сан-Марцано. – Эй, – протестует Азирафель, отмахиваясь от рук Антонио, – как ты смеешь! Антонио решительно блокирует размахивающие руки Азирафеля и расстегивает галстук и пуговицу воротника. – Лучше? Хотя дышать становится легче, Азирафель фыркает: – Я мог бы сделать это сам, спасибо. – Ты не сделал. Азирафель не удостаивает его ответом и снова берется за роман. – Разве у тебя нет кого-нибудь еще, кого можно побеспокоить? После нескольких секунд тишины Антонио говорит: – Нет, – он хватает Азирафеля за руку и вытаскивает его из-за прилавка, крича что-то Франческе, которая отмахивается от него с понимающей улыбкой. Азирафель ошеломленно спотыкается, идя вслед за ним, книга выскальзывает из рук и падает на землю. Как ледокол в замерзшем море, Антонио прокладывает путь через толпу и останавливается перед прилавком, где продают скатерти и веера. – Не можешь ли ты хотя бы сказать, в чем дело? – раздраженно спрашивает Азирафель, потирая запястье. – Тебе это нужно, – говорит Антонио, сунув ему в руки складной веер. Азирафель озадаченно рассматривает его и приподнимает бровь, глядя на узор из сосен. – Серьезно? Антонио ухмыляется, словно шалун, и меняет веер на бледно-голубой с вышитыми белыми облаками и ручкой из бальсы. – Это больше похоже на тебя. Азирафель раскрывает веер, который удобно лежит в руке, и обмахивает лицо прохладным воздухом. – Perfetto! В мгновение ока деньги переходят из рук в руки, и Азирафель становится гордым обладателем складного веера. – Тебе не стоило покупать мне веер, – говорит Азирафель, ошеломленный жестом и не знающий, как ответить на него. Антонио пожимает плечами: – Это мелочь. – Если ты настаиваешь, – Азирафель лезет в карман за кошельком, – позволь хотя бы вернуть тебе деньги. Пальцы Антонио останавливают его: – Мой подарок тебе. Щеки Азирафеля краснеют, и он опускает взгляд: – С-спасибо. – А теперь пойдем, я покажу тебе лучшую в мире черешню. Вместе они пробуют горсть спелых красных черешен, немного сладкой клубники и несколько ломтиков сочной дыни. Азирафель смакует фрукты, и время от времени с его губ срывается случайный стон. Антонио наблюдает за ним с едва сдерживаемым интересом. У прилавка мясника Антонио объясняет разницу между prosciutto Toscano и prosciutto del Casentino, местным деликатесом, и уговаривает попробовать салями finocchiona. Азирафель благодарит его искренней улыбкой за каждый вкусный кусочек. Наконец, они доходят до прилавка с разными шляпами на витрине. Антонио выбирает козырек, который Азирафель отвергает негодующим взглядом. Затем он надевает на голову Азирафеля розовую шляпу-канотье, в которой тот выглядит нелепо. – Ты ведешь себя глупо, – говорит Азирафель, возвращая шляпу. – Я найду твою шляпу, – с энтузиазмом отвечает Антонио, осматривая ассортимент. Его пальцы перепрыгивают со шляпы на шляпу, вращая стойку. – È fantastico! – радуется он, предъявляя соломенную шляпу с полями и красной лентой вокруг тульи, – надень ее. Азирафель проводит пальцами по материалу. Он не слишком грубый, стиль соответствует его чувству моды, и шляпа удобно сидит на голове. В жаркие дни она защитила бы от солнца, не приминая его драгоценные кудри. – Посмотри сюда, – говорит Антонио, поднимая мобильный телефон, – подари мне свою лучшую улыбку. Это смелая просьба. Азирафель колеблется. Антонио включает свое обаяние: – Ты выглядишь великолепно! Самый ослепительный. Азирафель краснеет от комплимента. Это трогает что-то давно забытое внутри, и на этот раз он решает быть смелым и не слушать внутренний голос, призывающий к осторожности и сдержанности. Он раскрывает веер и бросает Антонио игривый взгляд поверх края. Камера телефона щелкает и запечатлевает волшебный момент. Антонио достает несколько банкнот из шорт, и в Азирафеле поднимается паника: нельзя позволять этому человеку тратить на него столько денег. Он кладет руку на предплечье Антонио, пытаясь отговорить его от намерения купить шляпу. – Антонио, пожалуйста, не делай этого. Антонио хмурится. – Почему нет? Тебе нравится. – Это слишком, и ты уже сделал мне подарок сегодня, – говорит Азирафель, его глаза умоляют, – пожалуйста? Выражение лица Антонио смягчается. – Если ты так хочешь. Он возвращает шляпу на стойку и обменивается парой слов с продавцом. – Спасибо. Остаток утра проходит быстро, и незадолго до конца рыночного дня Антонио и Лука уходят по делам. После того, как последний клиент обслужен, Азирафель помогает убрать пустые ящики и непроданные товары в прицеп. Затем они отправляются в таверну, и поздний обед наполнен рыночными историями, смехом и хорошим бокалом белого вина. Вернувшись в поместье, Азирафель следует за Франческой на кухню, пока двое мужчин разгружают прицеп и фургон. Три толстые, крепкие балки проходят под потолком кухни. В центре помещения стоит старая газовая плита, над которой висят медные кастрюли. Сбоку – большая рабочая поверхность, массивный кухонный шкаф, два настенных шкафчика и огромный холодильник с дверцей из нержавеющей стали. В остальном преобладают горчично-желтый, терракотовый и дружелюбный голубой цвета. На подоконнике стоят горшки с базиликом, тимьяном и розмарином, а перед окном – несколько цветочных ящиков с оранжевыми и красными цветами. – Если не возражаешь, у меня вопрос об Антонио, – говорит Азирафель, теребя край жилета пальцами. – Что ты хочешь знать? – отвечает Франческа, наполняя вазу водой. – Как он связан с поместьем? – Он отвечает за оливковые деревья и производство оливкового масла. Азирафель обдумывает ее слова. – Он недавно здесь начал работать? Я не помню, чтобы видел его на вашей свадьбе. – О, нет, – смеется Франческа, – он неотъемлемая часть этого поместья уже более пятнадцати лет. Без него здесь многое развалилось бы. Он практически семья. Это объясняет, почему Антонио так свободно общается с членами семьи и периодически появляется на обеде или ужине. Франческа обрезает стебель цветка и ставит его к остальным в вазу. – Что ты о нем думаешь? Это сложный вопрос, на который Азирафель еще не нашел ответа. Антонио удивительно противоречив: порой смел и откровенен, порой нежен и мягок. А его тело просто создано для соблазна.​​​​​​​​​​​​​​​​ – Он… хаотичный вихрь. Удивляет меня на каждом шагу. Азирафель держит в руках доказательство – складной веер. – Да, это так. Он любит жизнь и наслаждается каждым моментом. – Я заметил, – вздыхает Азирафель. В отличие от его сдержанного, осторожного подхода к жизни, подход Антонио куда более захватывающ, но и утомителен. Азирафель не знает, откуда бы он мог взять энергию для такого образа жизни. – Если он станет слишком стремительным, просто скажи ему, – Франческа кладет руку ему на предплечье и мягко сжимает, подчеркивая свои слова, – он готов замедлиться ради тебя. Азирафель хмурит брови: – Откуда ты знаешь? По ее лицу мелькает понимающая улыбка: – Доверься мне.