La dolce vita

Азирафель просыпается отдохнувшим, и, как только его мозг включается, события предыдущего дня возвращаются волной воспоминаний. Антонио целовал его. Несколько раз. За ужином Антонио сидел рядом, и Азирафель вел себя прилично, несмотря на зуд в пальцах, жаждущих сохранить физическую связь и насладиться новой близостью. Семья из четырех человек из Австрии – их гости на следующие шесть дней – ужинала с ними, и он не хотел оставить неверное впечатление. Если бы он сидел напротив Антонио, то играл бы с ним «в ножки» под столом. Так что Азирафель сдержался, лишь придвинул свой стул поближе, прижимая свою ногу и колено к Антонио. Тем не менее, он решил немного повеселиться и устроил представление, смакуя пасту так, что Антонио лишь крепче сжимал вилку. После ужина вся семья смотрела итальянскую викторину по телевизору в гостиной. Азирафелю было все равно, что смотреть, к тому же он не понимал почти ни слова. Его голова покоилась на плече Антонио, большой палец рисовал круги на его бедре, а рука Антонио лежала в руке Азирафеля. Время от времени они обменивались поцелуями, поскольку никто не обращал на них внимания. Азирафель уткнулся лицом в подушку и ухмыльнулся. Он провел бы весь день, целуясь и обнимаясь, если бы мог, невзирая на обязанности Антонио. Он приподнял бровь, изумлялся собственной пылкости. Когда же он успел превратиться в похотливого подростка? Азирафель потянулся, поднимая руки над головой, и встал, чтобы подготовиться к новому дню. Застегивая рубашку, он скептически посмотрел на свой профиль в зеркале, все еще не понимая привлекательности видимых растяжек и не молодой кожи. Очевидно, что красота – это что-то другое. То, что Антонио в нем видит, не совпадает с его собственным восприятием. Учитывая, что Антонио еще не видел его голым, его взгляд может быть искаженным, и Азирафель задумался, как тот отреагирует, когда они станут близки. Перспектива быть отвергнутым омрачила его настроение. Азирафель вздохнул и взглянул на подарки на комоде. Возможно, ему стоит больше доверять Антонио и его мнению, а не общепринятым стандартам? Он открыл дверь и едва не споткнулся о вазу с тремя лососево-розовыми цветами с желтыми сердцевинками. Присев, Азирафель взял один, покрутил его между пальцев. Он улыбнулся милому жесту, который снова поднял ему настроение, и поставил вазу рядом с почти увядшими васильками. После завтрака Азирафель помогал на кухне, чистя и нарезая овощи, причем, обошёлся без происшествий. Группа из двенадцати человек заказала дегустацию вин с последующим обедом. Они прибыли поздно утром, и Азирафель мельком видел этих людей. Это была пёстрая смесь американцев, легко узнаваемых по одежде с изображением звездно-полосатого флага, и европейских туристов. Одна женщина носила футболку с надписью «Я была в Италии, и все, что я получила, – эта паршивая футболка». Вкус действительно подлежит обсуждению. Обед был шумным и утомительным. Две женщины средних лет из Висконсина, сидевшие слева от Азирафеля, нашли его необыкновенно очаровательным и пытались флиртовать. Даже ненавязчиво поданные сведения о его сексуальной ориентации их не остановили. Когда внимание стало невыносимым, он извинился и укрылся на кухне, подальше от похабных шуток и настойчивых вопросов. Селия сжалилась над ним и предложила ему bocconotti. Азирафель, взяв выпечку и свой роман, вышел из дома. Сначала он посетил огород, где сообщил помидорам и стручковой фасоли об изменении своего статуса с «без партнера» на «встречается». По крайней мере, он предположил, что это правда. Хотя, это и нужно было еще обсудить с Антонио. Как обычно, овощи молчали. Только куры на соседнем газоне радостно кудахтали, внося свой вклад в беседу. Затем, он сделал крюк к мастерской. Там Антонио и Лука выгружали деревянные планки из фургона. Он поднял руку в приветственном жесте. Его заметили и помахали в ответ. Антонио подбежал и обхватил его лицо руками, губы завладели губами Азирафеля в страстном поцелуе, от которого у того подкосились колени. – Скучал по тебе, angelo mio, – сказал Антонио, осыпая его лицо поцелуями. Азирафель хихикнул. – Я тоже по тебе скучал. Его руки обвили талию Антонио, притягивая ближе. – Сегодня хорошая ночь. Посмотрим на звезды. Ошеломленный радостью от объятий Антонио, мозг Азирафеля на миг завис, обрабатывая информацию. – О, это замечательно. Я всегда хотел это сделать. В Лондоне у Азирафеля не было возможности любоваться красотой ночного неба, кроме, как во время посещения обсерватории. Световое «загрязнение» и серые (в основном) облака мешают. Здесь же он уже успел полюбоваться яркими созвездиями из своего окна. Лицо Антонио отразило восторг. – Мы возьмем ужин и поедем к Артуро. Я покажу тебе все удивительные звезды. Еще один вечер в безопасности и уединении под их деревом... Азирафель не мог представить ничего привлекательнее, и его руки поползли вверх по спине Антонио. – Жду вечера с нетерпением. – Va bene! – Антонио попрощался с ним громким чмоком в губы и вернулся к работе с удвоенной энергией. Азирафель усмехнулся над забавным поведением Антонио и стряхнул древесную пыль с одежды. Две недели назад он бы расстроился из-за пятна грязи на ней. Габриэля, погруженного в местную газету, он встретил в патио. – А, вот ты где, – сказала Франческа, выходя из кухни с двумя эспрессо, Бруно следовал за ней. – Мы думали, что потеряли тебя в суматохе обеда. Азирафель взял чашку и отпил темную жидкость. Он не стал любить кофе больше чая, но все больше начал ценить горький, мягкий вкус. – Мне нужна была минута, чтобы собраться с силами, – сказал он. Габриэль сложил газету. – Две очаровательные дамы положили на тебя глаз. Дрожь пробежала по спине Азирафеля. – К сожалению. И они даже не поняли намека, когда я сказал, что гей. – Надо было упомянуть Антонио, – сказал Габриэль, а Бруно гавкнул в знак согласия. Лицо Азирафеля порозовело. – Или нет, – засмеялся Габриэль. – Если бы твоя реакция была такой, как сейчас. – О, тише, – сказала Франческа, шлепнув Габриэля по руке. – Хватит дразнить бедного брата! Он и так достаточно пережил. – Да, Гейб, пожалуйста, послушай свою жену, – сказал Азирафель, благодарный за поддержку. – Так что теперь? Вы двое объединяетесь против меня? – с притворным возмущением сказал Габриэль и убрал газету. Франческа наклонилась и погладила Габриэля по щеке. – Эта семья поддерживает всех своих членов, и мы защищаем друг друга. – И я бы не хотел иначе. – Габриэль повернул голову, и их губы встретились. Азирафель наблюдал за этим обменом поцелуями, и его сердце согрелось от мысли, что он является частью этой замечательной, хоть и слегка чокнутой семьи. – Так что насчет Антонио?… – начал Габриэль с искоркой в глазах, не предвещающей ничего хорошего. Азирафель мелодраматично застонал. Конечно, покой длился недолго, и они вернулись к добрым старым братским подколам. Остаток дня они провели, рассказывая истории из детства и делясь последними сплетнями. Например, Азирафель узнал, что Мэгги романтически связана с владельцем кафе в Ареццо, а нонна выиграла пять килограммов пасты fusilli в конкурсе. Вероятно, в ближайшем будущем они будут чаще появляться на их тарелках. С наступлением вечера Азирафель искал Антонио и нашел его на кухне, где тот клал в корзину контейнеры с пастой и салатом, бутылку красного вина и выпечку. Футболка с надписью «Сексуальный итальянец» рассмешила Азирафеля и заслужила от него одобрительный поцелуй. Они ехали на велосипедах бок о бок к своему дереву, не держась за руки, как предлагал Антонио. На ухабистой тропе здравый смысл Азирафеля и страх провести последнюю неделю отпуска в больнице победили. Антонио расстелил одеяло у ствола Артуро, и они сели, обняв друг друга. Их губы мгновенно оказались заняты медленными, томными поцелуями, а руки блуждали по телам. Руки Азирафеля скользнули к упругой попе Антонио, обхватили ее, вызвав мягкий стон у мужчины. – Ты сводишь меня с ума, angelo, – сказал Антонио, покусывая шею Азирафеля. Азирафель ахнул, когда Антонио попал в чувствительное место. – Не могу устоять перед твоей милой попкой. Антонио поднял голову, волосы упали на лицо, и сказал: – Я не милый. Азирафель запутал пальцы в медной гриве. – Напротив, ты милый, очаровательный, сладкий и трогательный, – сказал он, подчеркивая каждый комплимент поцелуем. Легкий румянец пробежал по лицу Антонио, и Азирафель запомнил это. Несмотря на свою браваду и непринужденность, Антонио восприимчив к похвале. – Не горячий и сексуальный? – Антонио нарочито капризно надул губы. Азирафель засмеялся. – Как я мог забыть? Конечно, ты горячий и сексуальный, дикий и… Губы Антонио прервали его, и мысли исчезли. В следующие несколько минут существовало лишь блаженное ощущение тела Антонио, и каждое прикосновение разжигало огонь в его груди. Пальцы Антонио играли с пуговицей рубашки Азирафеля, и тот невольно напрягся. Антонио остановился, озабоченность отразилась на его лице. – Что-то не так? – Нет! – заверил Азирафель. – Это я… я… – он замолчал, не находя правильных слов. Разочарованный, он закрыл глаза и пожелал, чтобы его глупый, тревожный мозг хоть раз не испортил что-то хорошее. Антонио лег рядом и переплел их пальцы. – Поговори со мной, Азирафель. Расскажи. Я помогу. Азирафель повернул голову и увидел сострадательный взгляд Антонио. Он глубоко вдохнул и сказал: – У меня не лучшие отношения с моим телом. Я люблю еду, и это заметно. – Он похлопал по выпуклости живота. – Я уже говорил, что, глядя на себя, вижу только старого толстяка. И мой идиотский мозг настаивает, что, когда ты меня разденешь и увидишь голым, то… то… Антонио обнял его и прижал губы к виску Азирафеля. – Что ты сочтешь меня отвратительным и больше не захочешь на меня смотреть, – сказал Азирафель, слова выходили рваными, острыми осколками. – Нет, нет, нет, неправда! Глупый мозг, неправда! – Антонио взял лицо Азирафеля в руки и поцеловал. – Я хочу тебя. Трогать тебя, целовать тебя, съесть тебя. Все. – Я тебе верю, – сказал Азирафель. – Ты не дал мне повода сомневаться. Но я не могу остановить эти бесполезные размышления, эти навязчивые мысли. Они остаются со мной, как заноза в плоти. Антонио погладил его щеку большим пальцем. – Я покажу твоему мозгу, что мне нравится твое тело. – Когда тень неуверенности мелькнула на лице Азирафеля, он сменил направление. – Или продолжим целоваться. Целоваться – это хорошо? Азирафель кивнул и продолжил целовать Антонио. Целоваться безопасно, потому что нет обнаженной плоти, нет открытых уязвимостей, нет стыда. Они оставались так какое-то время, целуясь и лаская лица друг друга. Азирафель медленно расслабился, и приятное чувство блаженства оттеснило неуверенность. Его пальцы скользнули от волос Антонио по шее к груди и смяли его футболку. – Трогай меня, – пробормотал Антонио между поцелуями. – Везде. Азирафель замер в нерешительности. В глубине души он страстно желал ощутить горячую кожу Антонио под кончиками пальцев, проследить каждый изгиб его тела, вызвать россыпь мурашек на смуглой плоти. Внутренний жар разливался по венам при одной лишь мысли об этом. Но тут же настойчивый голос разума напомнил о несправедливости такого подхода. Разве правильно жаждать прикосновений к другому, но при этом отказывать ему в такой же возможности? Было бы слишком эгоистично и бесстыдно исследовать тело Антонио с таким откровенным любопытством, не позволяя ему делать то же самое в ответ. Этот диссонанс между желанием и принципами заставил его замереть. Антонио принял решение за него. Он схватил руку Азирафеля и засунул ее под свою футболку. Нерешительно Азирафель расправил пальцы на животе Антонио. Кожа была гладкой и теплой, скрывая твердые мышцы. Его большой палец рисовал круги вокруг пупка, и остальные пальцы присоединялись один за другим. Мышцы живота Антонио дрогнули, и он втянул воздух. Азирафель наслаждался реакцией Антонио и расширил исследование, найдя шрам внизу справа. – Откуда он? – Мой… эм, – Антонио искал правильное выражение, и, не найдя, указал на шрам, – эта штука взорвалась. Ее больше нет. – У тебя был разрыв аппендикса? – недоверчиво спросил Азирафель. Он слышал истории о осложнениях и не хотел представлять, чем это могло закончиться. – Поэтому ты пропустил свадьбу? Антонио кивнул. – Я был в больнице. Бедный Антонио. Азирафель наклонился и завладел его губами в глубоком поцелуе. С одной стороны, он жалел Антонио из-за этого ужасного и болезненного опыта; с другой, долгий уик-энд никогда бы не дал ему достаточно времени, чтобы влюбиться. Азирафель замер. Это происходит сейчас? Он влюбляется в красивого, живого итальянца? В кого-то, кто является его полной противоположностью? – Расскажи мне свои мысли, – сказал Антонио, перебирая пальцами кудри Азирафеля. Азирафель улыбнулся и его рука поднялась, чтобы лечь на сердце Антонио. – У меня была милая мысль, которая на секунду отвлекла меня. Самая милая из всех, мой дорогой. И в этот момент Азирафель понял, что ему больше не нужно смотреть на звезды, какими бы красивыми они ни были, когда они уже сверкают в великолепных глазах Антонио.