La dolce vita

Азирафель просыпается из-за резкой мелодии будильника, и осознание окружающей обстановки медленно проникает в его сонный мозг. Рука Антонио обнимает его за талию, и теплое дыхание касается затылка. Он поворачивается в объятиях и слепо прижимает губы к ближайшей части тела мужчины рядом с ним в постели. Они попадают на колючий подбородок. – Buongiorno, – говорит Антонио. – Пора вставать. – Хмм, – отвечает Азирафель, прижимаясь к теплому телу и снова погружаясь в дремоту. Щипок в ягодицу резко будит Азирафеля, и его глаза открываются. – Ай, – говорит он, потирая пострадавшее место, – зачем ты это сделал? – Вставай, если едешь с нами, – говорит Антонио, уже одетый. – Будь готов через двадцать минут, или поедем без тебя. Он целует Азирафеля в лоб и уходит грузить фургон, оставляя возлюбленного слегка раздраженным и размышляющим, хватит ли ему времени побриться. В итоге он приходит небритым, но на три минуты раньше. В Ареццо они вместе устанавливают прилавок, и начинается суета. Азирафель выбрал бежевую льняную рубашку – мудрое решение, так как температура быстро растет. Укрывшись в тени, он обмахивается веером и пытается сосредоточиться на романе. Упор на «пытается», потому что порывистые жесты Антонио и его покачивающаяся попа отвлекают. Теперь, зная, каково вцепляться пальцами в упругую плоть, Азирафель хочет делать это снова и снова. И, возможно, сегодня ночью он оставит след зубов на этих ягодицах. Его мысли уносятся вперед, и он пропускает большую часть вопроса, заданного ему. Отгоняя похотливые образы, он поднимает взгляд. – Что ты сказал? Антонио наклоняется к нему и ухмыляется. – Увидел что-то, что тебе нравится? Азирафель отказывается краснеть и в основном преуспевает, так как загар скрывает многое. – Конечно. Лука поразительно красивый мужчина, – говорит он с дразнящей ноткой в голосе. Рот Антонио на миг открывается, прежде чем он берет себя в руки и отмахивается от комментария. – Да, certo. Оставлю тебя наедине с красавчиком Лукой. Азирафель хихикает и встает. Он сокращает расстояние между ними и кладет ладони на грудь Антонио. – Немного ревнуешь, не так ли? – Пфф, – говорит Антонио, глядя в точку над плечом Азирафеля. Однако его тело подается к прикосновению, и руки ищут контакт с поясницей Азирафеля. – Тебе не о чем беспокоиться, – говорит Азирафель, целуя его в подбородок. – Мои глаза смотрят только на тебя. Антонио с любовью глядит на лицо Азирафеля, и одна рука скользит вверх по его спине. – И мои тоже. – Вон отсюда, вы двое, влюбленные голубки! – приказывает Франческа, укладывая покупки пожилой женщины в ее сумку. – Любовные взгляды друг на друга не помогут продаже! – Sì, signora, capisco. – Антонио посылает ей воздушный поцелуй и берет Азирафеля за руку. Мгновение спустя пара исчезает в густой толпе. Они пробираются сквозь толпу местных и туристов, сталкиваясь с плечами и сумками. Хотя множество людей заставляет Азирафеля чувствовать себя некомфортно, это ощущение менее выражено, так как Антонио действует как буфер и щит. Благодарный за его присутствие, Азирафель следует за ним от одного продавца к другому. Тем не менее, ни на секунду не ослабляет железную хватку на его руке. Утро проходит за дегустацией фруктов и покупкой пяти cannoli с разными начинками на потом. Когда рыночный день заканчивается, они собираются и возвращаются в поместье. Нонна приготовила сытный морковный суп с поджаренным хлебом на поздний обед, а эспрессо Антонио завершает трапезу. Убрав со стола, Азирафель и Антонио собираются уединиться в их любимом месте и потеряться друг в друге. К сожалению, Антонио вызывают в гостевой дом чинить засорившуюся канализацию. Не имея других дел, Азирафель использует возможность обсудить кое-что с Франческой. Он находит ее в кабинете, маленькой комнате в конце коридора. Там большое окно, мебель из дерева клена и темно-коричневый кожаный диван с двумя пестрыми подушками. Нежный аромат свежесрезанных цветов встречает его на пороге. – Можно войти? – говорит Азирафель. – Конечно, – отвечает Франческа, снимая очки для чтения. Он садится на диван и выпаливает: – У Антонио есть аллергия на еду? Одна бровь Франчески взлетает вверх. – Почему ты спрашиваешь меня, а не его? Азирафель складывает руки на коленях, чтобы подавить привычку теребить что-то, когда нервничает. – Хочу удивить его приготовленным ужином завтра. – Он задумал это как прощальный подарок. – Понимаю. – Франческа откидывается на спинку стула и улыбается. – Что у тебя на уме? – Что-то простое, что я не провалю и не сожгу. Не хочу опозориться. – Особенно перед Антонио. За последние две с половиной недели Азирафель освоил кухонные навыки, такие как нарезка овощей без происшествий, но он не достаточно опытен, чтобы приготовить пир. – Как насчет карпаччо из кабачков или салата из чечевицы? Они прекрасно сочетаются с жареным мясом. – Какое жареное мясо? – спрашивает Азирафель, уже предчувствуя что-то, что ему не понравится. – Мой любимый муж настроен разжечь гриль для твоего прощального ужина завтра. Азирафель внутренне стонет. Ему не нужно еще одно напоминание, что отпуск почти закончился. Франческа пересаживается к нему и садится рядом. – Тебе правда нравится Антонио, не так ли? Азирафель кивает, и улыбка расплывается по лицу. – Он удивительный… и… и гораздо больше, чем я могу выразить словами. – Тогда я просмотрю свою коллекцию рецептов и найду что-то простое, но ошеломляющее. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, – говорит она с искоркой в глазах. – Спасибо за помощь. Я в долгу перед тобой. Франческа отмахивается от предложения. – Чепуха. Видеть тебя счастливым – моя награда. – Но ты тайно не планируешь мою свадьбу? – поддразнивает Азирафель. Она прищуривается. – Кто тебе сказал? Азирафель приподнимает бровь, как будто ответ не очевиден. – Габриэль. Надо было помнить, что он не умеет держать язык за зубами, – говорит Франческа с явным раздражением. – Он поплатится за это. – Не будь слишком строга с ним, – говорит Азирафель, посмеиваясь, представляя, как Франческа отчитывает Габриэля. – Он хотел только поддразнить меня. Она грозит пальцем. – О свадьбах не шутят. Это плохая примета. В этой семье суеверия, касающиеся сердечных дел и свадеб, особенно сильны. Несмотря на короткое знакомство, Азирафель уже привык к подобному отношению к некоторым вещам. – А теперь иди и наслаждайся прекрасным днем, – говорит Франческа и указывает на ноутбук на столе. – Мне нужно закончить расчеты за сегодня. – Тогда не буду тебя больше беспокоить. – Он встает и выходит из комнаты. Снаружи он чешет Бруно, нашедшего тенистое место в патио, за ушами и направляется к скамейке под каштаном. Там он закрывает глаза и вдыхает чудесный летний воздух. Легкий ветерок шелестит листьями дерева, птица напевает мелодичную песню, и жужжащее насекомое пролетает мимо его уха. Это место манит задержаться тут надолго. Азирафель глубоко вздыхает. Его настроение падает, и первые темные облака меланхолии собираются. Как бы он ни отодвигал эту мысль, через два дня он улетает обратно в Лондон. Дом. Что это значит теперь? Работа, пустая квартира и стабильное существование? Или хаос, понимание и семья по его выбору? Его сердце уже решило остаться здесь навсегда, но разум все еще сопротивляется. Две руки обхватывают его сзади и заставляют вздрогнуть. – Антонио! – вскрикивает он, уровень адреналина подскакивает. – Я закончил, – говорит Антонио, прижимаясь колючей щекой к щеке Азирафеля. Азирафель кладет руку на все еще бешено бьющееся сердце. – Ты чуть не довел меня до инфаркта. – Это плохо, – говорит Антонио, обходя вокруг и плюхаясь на скамейку. – Убивает наш план. Азирафель ищет контакт, гладя колено Антонио. – Пожалуйста, не подкрадывайся ко мне так, когда я глубоко в мыслях. Антонио взглядывает поверх очков. – О чем ты думаешь? Что все это скоро закончится, и нам придется расстаться. Вместо того чтобы произнести это вслух, Азирафель прижимается к боку Антонио. – Пожалуйста, Антонио, отвези меня к Артуро и займись со мной любовью. Докажи мне, что это не сон. Антонио обнимает его и кладет подбородок на макушку Азирафеля. – Я могу это сделать, angelo mio. Они сидят в комфортной тишине еще несколько минут, прежде чем Антонио помогает Азирафелю подняться. Вместе они собирают корзину и ставят ее на велосипед. В отличие от прошлого раза, Азирафель едет на велосипеде как безумный, нетерпение тянет его, и Антонио едва поспевает. Они добираются до дерева без происшествий и расстилают одеяло. В тени дерева Антонио растягивается поверх одеяла, и они обмениваются поцелуями, которые быстро становятся жаркими и беспорядочными. Руки Азирафеля хватают, сжимают и тянут, жадные до ощущения теплой кожи Антонио и его костлявых углов. Руки и ноги неловко сталкиваются, пока им не удается найти ритм. Азирафель взлетает все выше под умелым соблазнением Антонио. Его любовник внутри него, вокруг него, на его коже и в его разуме, и слишком скоро он достигает кульминации с экстатическим «Антони-о-о-О-О-ОХ-ОХХ!». Когда Азирафель спускается с высоты, Антонио уже убрал презерватив в пластиковый пакет и вытирает живот Азирафеля салфеткой. – Заставил тебя кричать мое имя, – говорит Антонио с самодовольной гордостью. Азирафель опирается на один локоть. – Ну, по крайней мере, я был более внятным, чем твои «нгк» и «нгл». Антонио смотрит на него с притворной обидой. – Я не силен в словах. – Al contrario, дорогой, – говорит Азирафель, пальцы поднимаются по руке Антонио. – Ты всегда находишь правильные слова, когда и где это важно. – Он тянется вверх и целует плечо Антонио. – Мне все равно, выражаешь ли ты удовольствие молча или кричишь. Или поешь целую оперу. Делай то, что приносит тебе счастье. – Ты приносишь мне счастье, – говорит Антонио. Его улыбка озаряет глаза и подчеркивает ямочки. Радость Антонио вызывает в Азирафеле бурю эмоций, и его глаза наполняются слезами. – Ты тоже делаешь меня счастливым. Их губы встречаются в серии нежных поцелуев, содержащих обещание на настоящее и будущее. Звук опрокинувшейся корзины отвлекает их. – О, нет, – говорит Азирафель, оплакивая потерю cannolo, с которым улетает черная птица. Антонио вскакивает и бросает вслед дерзкому вору поток итальянских ругательств. – Антонио, пожалуйста, надень шорты. Твою великолепную попу видно за мили. В ответ Азирафель получает лишь вызывающее покачивание упомянутой частью тела и еще один урок итальянских проклятий с соответствующими жестами. Короткая вспышка заканчивается тем, что Антонио крестится и целует кончики пальцев. Он опускается на колени и осматривает ущерб. – Вино в порядке. Один стакан разбился, – говорит он, поднимая осколок. – Сэндвичи целы. Три cannoli пережили атаку. – Он отбрасывает остатки раздавленных пирожных и дарит Азирафелю извиняющуюся улыбку. – О, какая жалость, – говорит Азирафель с грустным выражением. Он весь день ждал сладкой выпечки. – Давай поедим, пока и остальные не утащили. Антонио раскладывает еду и откупоривает бутылку вина, а Азирафель надевает трусы. Антонио отказывается от одежды, и Азирафель не возражает. Зачем лишать себя такого аппетитного зрелища? Они наслаждаются едой в комфортной тишине, пока Азирафель не берет cannolo. Кончик его языка высовывается, чтобы собрать немного крема. Восхитительная сладость обволакивает небо, и он стонет от удовольствия. Его губы обхватывают оболочку cannolo, и хруст, когда он откусывает, – музыка для его ушей. Этот вид выпечки – великолепный опыт для чувств. Особенно для чувств Антонио. Азирафель облизывает пальцы, и его взгляд скользит по телу Антонио. Внимательные карие глаза следят за каждым его движением с живым интересом. Румянец покрывает его щеки, и интерес возобновился между ног. Азирафель ухмыляется и тянется за еще одним cannolo. Он берет немного крема и размазывает его вокруг соска Антонио. – Тебе нравится смотреть, как я ем cannoli, не так ли? Антонио кивает, прикусывая нижнюю губу. Азирафель наклоняется и слизывает угощение. Антонио хнычет. – Что скажешь, если я съем свой любимый cannolo? Тебе это тоже нравится? Какое счастливое совпадение, я сейчас довольно голоден, – говорит Азирафель, постукивая по груди Антонио и толкая его назад, чтобы он лег. Он целует, лижет и покусывает тело Антонио с благоговением и преданностью – стоны и нежные итальянские слова наполняют воздух – пока Антонио не задыхается будучи высосанным Азирафелем досуха, как пустая оболочка выпечки. Антонио раскидывается на Азирафеле, как ласковый и удовлетворенный кот, и засыпает. А тем временем сердце Азирафеля разрывается от любви.