Академия трёх

      — Чё уставились? Никогда не видели, как человек бельё меняет? — Чонсон взбил подушку и наконец посмотрел на компанию, сверлящую его взглядом.       В четырёхместной палате находились пять человек, включая самого Джея. Уён, сидящий с Саном на одной кровати, Сонхун и в крайней степени недовольный происходящим Джейк.       — Хун, ты же говорил вроде, что двухместная палата будет. Как так получилось, что кровати четыре, так и ещё одну из них занимает этот придурок? — не выдержал оборотень.       Сонхун открыл было рот, но Сан его перебил:       — А я что, один не в курсе? Кто это вообще?       — Да это сын библиотекаря нашего. Не переживай, Сан-и. Он только Сонхуна и Джейк-хёна бесит, — пояснил Уён.       Чонсон на своём месте хмыкнул, а Сонхун закатил глаза.       В палату без стука зашёл доктор Ким.       — Больной, здравствуйте. А. О. Ого… а чего вас тут так много? Вроде двухместную палату просили…       — А мы ещё две кровати из соседней сюда перетащили, — шустро ответил Чон. — Всё равно они там никому не нужны.       — Да нет, это меня в последнюю очередь интересует. Вы что тут все забыли? Шим Джеюн больной, Пак Сонхун с ним попросился, а вы?       Врач указал ручкой на Сана и Уёна.       — А у нас вот. Сан болеет! — сориентировался сын директора. — А как же я могу своего фамильяра одного оставить?       Доктор Ким выгнул бровь.       — Ну и что же, позвольте узнать, у него болит?       — Всё! — выпалил Сан.       Уён тыкнул его в бок.       — Ну, т-то есть живот! — он показательно схватился за названное место и состроил страдальческое выражение лица. — Очень болит.       — Колет, крутит или просто тяжесть? — уточнил врач.       — Вот всё как сказали! И колет, и крутит, и тяжесть! — заверил кот.       — Вот как… — врач опустил взгляд в планшетку, задумчиво покручивая ручку между пальцами. — Ну тогда без промывания не обойтись. Будем делать клизму.       Глаза Сана испуганно округлились. Он жалостливо воззрился на Уёна, но тот лишь покивал, поджав губы, и подбадривающе положил руку ему на плечо.       — Сан-и, ну если доктор говорит, что надо…       — И уколы вам назначу, — добавил как бы между делом доктор Ким.       — Ён-а-а! — взмолился Сан, отчаянно моля одним лишь взглядом.       Чон сдался.       — Господин Ким. Слушайте, а мама же не в курсе того, что эти двое снова подрались, так? Вы ей не говорили? — спросил сын директора, закидывая ногу за ногу. — Ох, как же некрасиво получится, если она узнает, что вы не сообщили об инциденте сразу.       Врач нахмурился, понимая, к чему клонит студент.       — Господин Ким, а ещё как вы думаете насчёт того, чтобы ограничить лечение Сана парой аскорбинок и пребыванием в лазарете несколько дней?       Доктор Ким поджал губы. Вот же ж маленький манипулятор.       — Хорошо. Но тогда я снимаю с себя ответственность за лечение вашего фамильяра.       — Вот и славненько! Нас устраивает! — Уён хлопнул в ладоши.       Доктор Ким обратил свой взор к Чонсону и вопросительно вздернул бровь.       — А я что? Меня отец из квартиры для профилактики выставил. Сказал, ещё пару дней рядом с этим, — он кивнул на Джейка, — побыть, чтобы научиться ладить.       Врач прикрыл глаза, привычно разминая виски. Никогда за время его практики он не сталкивался с таким ажиотажем на место в лазарете.       — Дурдом… — выдохнул он, после чего снова смерил взглядом студентов. — Ладно, оставайтесь здесь, раз уж настолько хотите. Но будете шуметь или портить имущество — разведу по разным палатам, ясно?       — Так а что тут портить, если всё привинчено? — не удержался от вопроса до этого отмалчивающийся Сонхун.       Доктор Ким недобро зыркнул на наглеца.       — Ну что, я ж правду говорю. Ещё утром сегодня проверял.       Врач ещё раз раздраженно вздохнул.       — В общем, вы меня услышали и… — он посмотрел на Уёна и пригрозил пальцем. — Матери об этом ни слова.       Чон жестом застегнул рот на замок.       — Секрет уйдет со мной в могилу.       Доктор Ким в последний раз обвёл компанию взглядом и покинул палату.       — И чего приходил только? — спросил Сан и сам же пожал плечами.       — Зря ты его так запугал, — обратился к Уёну Сонхун. — Он же не виноват. Его Сонхва-хён попросил. И тем более во всем эти двое виноваты.       — Эх, мой милый сосед. Иногда, чтобы добиться чего-то во взрослой жизни, приходится играть по-чёрному, — заверил Уён, но тут же убрал с лица улыбку. — Или лучше было бы, чтобы твой горячо любимый медик моему Сану иголки под кожу засадил?       — И клизму! — добавил раздосадованный фамильяр.       — Ну тише, тише, — Уён погладил его по спине, и Сан, успокоившись, замурчал. — Ну правда, ты считаешь, было бы справедливо, если бы Сан-и за всех нас отдувался?       Сонхун покачал головой. Он не знал, как на самом деле было бы справедливее. Хотя доктора Кима ему всё ещё было жаль. Наверняка пришёл пациента проверить, а они ему цирк устроили, что тот даже позабыл о цели визита.       — Ладно, давайте спать? — предложил отмалчивающийся до этого момента Джейк — единственный действительно больной в этом помещении.       — Да ну! Какой спать?! Только десять вечера! — запротестовал Уён.       — Но нам завтра на занятия надо, — напомнил Сан. — И я ещё домашку по алгебре не сделал.       — Да у меня спишешь! — отмахнулся ведьма. — Ну, ребят! Вы чё все такие тухлые?! Мы же такой компанией чудесной собрались! Грех не воспользоваться!       Чонсон и Джейк обменялись уничтожающими взглядами. Сонхун устало вздохнул.       — Давайте лучше страшилки рассказывать?       — Ну не-е-ет! Ён-а-а! На улице уже темно, страшно будет! — заканючил кот.       — А мне нравится идея, я «за»! — больной поднял руку вверх.       Чонсон ухмыльнулся.       — Ну хорошо. Посмотрим тогда, кто сегодня ночью спать сам не сможет из-за того, что испугается. Только ещё свет выключим, — предложил вампир.       — Точно! А ещё в кладовке лазарета свечки сто процентов должны быть!       — Ну почему меня никто никогда не слушает? — продолжал ныть Сан.       Уён погладил его по голове.       — Ты всё равно сегодня со мной на кровати спишь, не переживай. Ну так что? Устроим настоящий лагерный вечер? Хун, ты за?       Все разом посмотрели на Сонхуна, будто бы от его мнения сейчас зависело всё. Юноша пожал плечами. Затея не показалась ему отстойной. Может, даже и Джейк с Чонсоном помирятся. Ну ладно, последнее прямо на грани фантастики.

* * *

      Сонхва почувствовал дуновение ветра сзади и развернулся, отвлекаясь от умывания. Открылся портал, сквозь который он смог увидеть врачебный кабинет Хонджуна и самого врача.       — Привет. Что за неожиданный звонок в столь поздний час? — с хитринкой в голосе спросил библиотекарь. — А если бы я купался?       Хонджун цыкнул.       — Пф. Да что я там не видел?       — У… Так ты соскучился? Если так, приходи в гости. Чонсона сегодня нет.       — Вот я как раз по этому поводу. Ты зачем его из дома выставил? Что за новомодные приемы воспитания такие? Не, мне просто интересно, потому что твой сынок — один из тех оккупантов, что впятером засели в палате Шим Джеюна! С ними Чон Уён, кстати, так что я их даже выставить не могу! Ты не сына своего, а меня наказал, понимаешь?       Сонхва рассмеялся, отчего пара мокрых прядок упала ему на лоб.       — Никого я не выгонял. Тоже мне. Думаешь, я совсем изверг так над родным ребёнком издеваться? Это же не педагогично! Он сам отпросился у тебя переночевать.       — Что?! — Хонджун вскочил с места. — Этот паршивец ещё и наврал?! Хва, не обижайся, но…       — Тише, тише, — библиотекарь по ту сторону портала мягко улыбнулся. — Ну не злись ты так. Они же ещё дети. Тем более отпросился он за Сонхуном присмотреть. Разве я мог его ограничивать?       — Так ты знаешь?       — Нет, не знаю! В мире же миллиарды полукровок по имени Пак Сонхун, имеющих родинку на переносице. Конечно, черт возьми, я знаю. Просто было интересно, почему ни ты, ни Джей мне об этом сразу не сказали. Долго собирались умалчивать?       — Я…       — Да ладно, не оправдывайся, я ж уже знаю. Чонсон заверил меня сегодня, что сам со всем разберётся. Так что не будем ему мешать. Просто дадим мальчикам немного свободы и посмотрим со стороны.       Хонджун снова сел за рабочий стол и сложил руки перед собой.       — Слушай, Хва-я, а ты не думаешь, что так мы только хуже делаем?       — Джун-и, не всегда нужно быть главным действующим лицом. Иногда можно просто понаблюдать из зрительного зала.       — Да знаю я. Просто как-то неправильно ощущается. Мне так тяжело обманывать этого парня, глядя прямо ему в глаза. Ох, ты бы видел этот взгляд… такой потерянный.       — Ну ты и не обманываешь. Он же сам не спрашивает. Пытается самостоятельно дойти до разгадки. Весь в отца. Такой же упёртый. Ну сам вспомни, как Химчан злился, если ему подсказывали.       Хонджун хмыкнул.       — Да… он такой. Только… Сонхва, я всё ещё хочу спросить…       Взгляд библиотекаря отразился бесконечной печалью.       — Я знаю, Джун. Знаю, ты не помнишь. Но, может, оно не так уж и важно, раз в памяти не отложилось?       — Но как же это может быть не важно? Сонхва, пойми…       — Джун-и, как твоя голова? Не болит? — резко сменил тему библиотекарь.       Хонджун поджал губы.       — Кстати об этом. Хва-я, спасибо, конечно, но… не нужно больше помогать мне. Я чувствую, что не должен бороться со всем этим. Чувствую, что должен выстрадать. Я уже говорил. Я не хочу, чтобы ты был рядом со мной. Сколько раз уже тебя отталкивал, так почему же ты настойчиво продолжаешь?       Сонхва выглядел очень домашним. Его взгляд сочился теплотой.       — Потому что я у тебя упёртый. И сколько бы ты не просил тебя оставить, чтобы снова играть в мученика, я этого не сделаю. Я буду рядом, пока сам буду считать это нужным, понял?       — Звёздочка… — Хонджун вздохнул, неотрывно смотря в любимые глаза. — Сколько ещё раз я должен сделать тебе больно, чтобы ты перестал сражаться?       — Пока ты делаешь больно нам обоим, я буду. Если тебе тоже плохо, когда мы не вместе, значит, тебе не всё равно. Да, мне неприятно. Да, меня раздражают твой театр одного актера и игры в холодно-горячо. Но я готов терпеть это всё ради моментов, когда ты становишься со мной настоящим. Когда не думаешь о последствиях, не обвиняешь себя во всех смертных грехах, а позволяешь просто быть счастливым рядом со мной. Ради этих моментов я готов бороться ещё сколько угодно сотен лет.       Хонджун усмехнулся и увёл взгляд в сторону.       — Хах, ну скажешь тоже. Даже вампиры дольше двухсот не живут. Ждать он меня собрался.       — Джун-а, — игриво пропел Сонхва. — А ведь мы можем и не ждать. Предложение с походом ко мне в гости всё ещё в силе.       — Нет, нет. Прости. У меня много работы. Завтра будет плановое обследование педагогического состава. Мне нужно подготовить бумаги, чтобы потом меньше разбираться.       — Ну Джун-а, я приготовил вкусный ужин. И, если хочешь, даже десерт.       — Хва, я напоминаю. — врач всё же покраснел и прокашлялся. — У меня в палате сейчас засело ОПГ. В составе которого, я так же напоминаю, находится твой сын. Так что сегодня никак не получится. Заночую здесь. Спокойной ночи, — Сонхва не успел ничего сказать перед тем, как Хонджун взмахнул рукой, сворачивая портал.       Библиотекарь покачал головой, пока на его губах застыла тихая улыбка. И как он умудрился влюбиться в такого ответственного трудоголика с кучей тараканов в голове? Хотя — нельзя отрицать — и безумно обаятельного.       Нет, это точно приворот. Иначе как объяснить, что, несмотря на множество черт характера, которые другие бы посчитали очевидными минусами, Сонхва, глядя на них каждый раз, лишь заново влюблялся в этого человека в белом халате. Он был единственным, кто мог понять Хонджуна. Единственным, кто знал тайну, способную причинить ему боль, но никогда, даже вскользь не упоминавший о ней. Даже в ссорах. Он слишком дорого заплатил тогда за то, чтобы вывести доктора Кима из ужасного состояния, поэтому не мог позволить ему снова в это окунаться.       Сонхва спрятал всё: любое упоминание, способное всколыхнуть воспоминания о том дне. Он делает и сделает всё, чтобы Хонджун никогда об этом не вспомнил, чтобы не вернулся к той боли.

* * *

      — И вот, — Уён говорил шёпотом, активно жестикулируя, пока Сан рядом с ним сжался от страха и закрывал уши руками.       Комната освещалась тёплым светом свечей, а на стенах играли тени.       — Он трясущимися руками открыл дверь в комнату дочери. В сумраке ночи Джонатан увидел лишь тень. Она гадко чавкала, доедая внутренности, — Уён изобразил это ужасное зрелище. — И неожиданно, бах! Развернулась!       Чонсон не выглядел сильно заинтересованным, в отличие от примостившегося на соседней кровати однофамильца.       — Джонатан увидел нечто, чем-то отдалено похожее на человека, что смотрело на него кроваво-красными глазами. Крик застрял в горле, и Джонатан застыл, в испуге не способный сделать ни шага назад, — Сонхун сглотнул. — Ужас сковал его конечности. Нечто проревело, бросаясь прямо на него! И тут! — Уён вскинул руки вверх. — Рассыпалось! На полу и стенах остались миллиарды кровавых брызг, среди которых Джонатан увидел розовый детский слюнявчик.       Джейк рассмеялся, чуть не падая с кровати.       — Ахаха, прямо Чонсона описал! Признавайся, ты ребёнка захавал, вампирюга?!       — Чонсон закатил глаза.       — Да, да, кстати. Правда сходится! — неожиданно поддержал Джейка Сонхун, начиная улыбаться. — У Чонсона тоже глаза краснеют, когда он злится!       — Вообще ничего общего. Глупая история, — недовольно сказал вампир и поправил волосы.       — Ой, ну и пожалуйста! — надулся Уён. — Расскажи тогда свою мега историю, а мы послушаем!       — Хм… — Джей на секунду задумался. — Ну, я знаю одну легенду про нашу академию. В одной из книжек библиотеки прочитал.       Сонхун в интересе подсел поближе.       — А что за история? — шепотом спросил он.       — Ты что, про мифический третий земной этаж в учебном корпусе рассказывать собрался? — спросил, усмехаясь, Джейк и потянулся. — Так это и малолетки в академии знают, нашёл чем пугать!       — Эй, ну вот я, например, не знаю! — вмешался Уён. — И Сану с Сонхуном тоже интересно! Так что пусть рассказывает!       Чонсон победно усмехнулся, а Джейк презрительно фыркнул, складывая руки на груди.       — Ну, тогда слушайте, — начал вампир.       Уён с Саном тоже подсели поближе.       — Принято считать, что наша академия названа Академией Трёх в честь трёх основателей. Однако некоторые считают, что это не так. Есть легенда, согласно которой основателей было двое. Говорят, много лет назад, ещё до того, как открылись двери Академии, о которой теперь знает каждый юный маг, было два выдающихся ученика. Их имена давно стерты из официальных хроник, но шёпотом старшие ведьмы всё ещё передают их историю, как предупреждение тем, кто позволяет зависти расти в сердце. Эти двое были близки как братья. Они обучались у великого мага, чьё имя тоже утеряно, но память о нём живёт в старых пергаментах и затерянных артефактах. Наставник был суров, но справедлив. Он задал ученикам испытание: «Постройте школу, что станет пристанищем для магии будущего. Лишь тогда открою вам свои последние тайны». И начали ученики трудиться бок о бок. Чертили планы, звали ветра, чтобы возвести башни. Но вскоре начали возникать между ними ссоры. Один ученик был неимоверно одарён — магия текла в нём, как вода в реке. Другой — умелый, упорный, но не блистал природным талантом. Второй не показывал обиды, но внутри него росло чувство, тёмное и липкое, как мрак в глубинах пещеры. Когда строительство академии завершилось, наставник, видя их разлад, принял решение: доверить открытие Академии тому ученику, чья магия сияла ярче. Это стало последней каплей. На рассвете дня открытия, когда небо ещё только окрашивалось первым светом, менее одарённый ученик пошёл на преступление. Он вызвал древнюю силу, заключённую в серебряной раме — зеркало, что некогда использовали для ловли призраков. Слова заклятия были запретными. Он схватил своего прежде друга, и до того, как тот успел произнести хоть слово, его душа оказалась втянута в гладкую поверхность зеркала. Словно камень, упавший в воду, — без звука, без следа. Тело исчезло. Зеркало осталось. Но академия открылась. Предатель назвал себя её единственным основателем. Он запер зеркало на третьем земном этаже корпуса не магических дисциплин, думая, что там его никто не найдёт. Но душа в зеркале не спит. Иногда, когда в коридорах стихает шум и лампы гаснут одна за другой, можно услышать тихий голос из старой кладовки — зовущий, умоляющий, рассказывающий свою правду. Призрак мог перемещаться, появляясь в разных зеркалах в академии. Голос оттуда повсюду преследовал директора школы, нашептывал, даже когда тот спал, сводя с ума и заставляя путать сон и явь. Дух являлся к нему во снах и душил каждую ночь. Несколько месяцев спустя самопровозглашенный основатель окончательно сошёл с ума. Говорят, что он покончил с собой, повесившись на галстуке в собственном кабинете. А ещё, если долго смотреть в то зеркало, можно увидеть лицо — искажённое временем, печальное, полное боли и предательства.       — Погоди. — Уён, до этого слушавший с открытым ртом, сощурился. — Но у нашего корпуса Д нет третьего этажа. Это я точно знаю.       Чонсон кивнул.       — В том-то и дело. Доступ к нему закрыли, чтобы никто из учеников не нашёл зеркало иллюзий и не сошел с ума. Но вот недавно я был в библиотеке и в одной из книг нашёл план постройки нашей академии. И знаете что? Там у обоих учебных корпусов есть по три земных этажа. Не находите это странным?       Сан забарабанил ногами по полу.       — Бли-ин! Ну вот зачем ты это рассказа-ал? Как я теперь я буду по утрам умываться? Вдруг на меня вылезет этот призрак?       — Сан, успокойся, это простая школьная легенда, — отмахнулся Джейк и широко зевнул. — Её придумали только чтоб младшекурсников пугать.       — Тем более это магическое зеркало никто и никогда не видел, как я понял, — поддержал Джейка Сонхун. — Это такая же абсурдность, как верить в гробик на колесиках или кровавую Мэри.       — Что ещё за Мэри? — уже вовсю трясясь от страха, спросил Сан.       Хун прикусил язык.       — Сан, просто расслабься. Никто тебя не съест, — сказал Джейк, но его лицо стало уж каким-то слишком шаловливым и озорным. — По крайней мере, здесь и сегодня. Но вот когда мы вернёмся в нашу комнату в общежитии, гарантий дать не могу. Ты же знал, что по одной легенде под кроватью в комнате триста тридцать живёт призрак?       — ЧТО?! ПРАВДА?!       Сонхун сурово посмотрел на резвящегося Джейка и стукнул того по плечу. Но оборотень от этого менее довольным не стал.       — Сан, не слушай его, — заверил Пак младший. — Человек с перебинтованной головой сидит. Очевидно же, что бредит.       Бледный, как простыня, Сан воззрился на Джейка в надежде, что тот опровергнет свои последние слова.       Сонхун тоже смотрел на Шима, но совсем иным взглядом.       — Говори, — настойчиво произнёс Пак. — Или тебе одной встречи с плинтусом показалось мало?       Джейк перестал улыбаться. И вот всегда Сонхун так. Нет, чтоб вместе повеселиться.       — Да, Сан, я наврал. Нет у тебя призраков под кроватью.       — Так, ладно, давайте уже спать, — подал голос Уён и широко зевнул. — Нам завтра всем к первой паре. Ну, кроме Джейк-хёна и Сонхуна. Везунчики…       — Да, согласен. — поддержал Чонсон, вставая, чтобы затушить свечи.       Хун заметил, как Джейк показательно молча повернулся к стене. Похоже, обиделся.       Ну и пусть дуется, Сонхуну всё равно. Он не будет перед ним извиняться, Джейк сам виноват.       Все разлеглись по кроватям. Сан принял облик кота и скрутился чёрным комочком возле Уёна. Чонсон заснул, сложив руки на груди, словно мраморное изваяние. Жутковато.       Но вот Сонхун никак не мог заснуть. Он долго сверлил взглядом потолок, размышляя о всяком. Перевернулся на бок и неожиданно столкнулся взглядом с Джейком. Они молча смотрели друг на друга ещё несколько секунд и Сонхун не выдержал:       — А ты чего не спишь? — шёпотом спросил он, на что Джейк лишь покачал головой.       Сонхун нахмурился.       — Эй, ты ж на меня не обижаешься?       Джейк слегка улыбнулся.       — А ты готов что-то сделать, чтобы я тебя простил?       Сонхун цыкнул и привстал, чтобы шлепнуть Джейка по плечу.       — Дурак ты, — шепотом обозначил он.       Шим смотрел на него всё тем же нечитаемым искрящимся взглядом.       — Я не могу уснуть, — шепотом пожаловался он.       — Почему?       — Нервничаю.       — Ты?       Сонхун удивился, но Джейк кивнул.       — Ты из-за этих историй, что ли? Да брось, это же глупые страшилки.       Оборотень пожал плечами, а Сонхун задумался.       — Хочешь, я могу поспать с тобой на одной кровати?       Джейк неопределённо покачал головой. Сонхун тихо встал с кровати и, захватив свою подушку, пересел на кровать оборотня.       — Эй, я не настолько тонкий, чтобы на этом краюшке уместиться. Подвинься. Разлегся тут, видите ли.       Шим, выглядящий так, словно ему косточку предложили, послушно сдвинулся ближе к стене. Сонхун немного взбил подушку и лёг рядом.       Спустя пару секунд он почувствовал прикосновение к своей талии.       — Руки, — шепотом предупредил он.       — Но мне холодно… — пожаловались сзади.       Сонхун фыркнул и, привстав, стянул со своей кровати одеяло, кидая его Джейку.       — Укройся и всё. У тебя самого температура градусов под сорок. Это я тут мёрзнуть должен.       — А ты мёрзнешь?       — Нет.       — Понял.       Джейк закутался, как в кокон, теперь уже в два одеяла, и без лишнего контакта улёгся рядом. Сонхун одобрительно кивнул и тоже прилёг.       Почему-то сейчас стало невероятно клонить в сон. Полукровка прикрыл глаза и сразу же почувствовал, как его веки налились свинцом. Он уснул.