Академия трёх

      Сбор был назначен на закате. Возле самых главных ворот Академии, под сенью старых магнолий.       Директор Чон и Сонхва уже ждали их там. Стояли бок о бок и выглядели как никогда обеспокоенными.       — Сонхун-и, подойди, пожалуйста, — мягко попросила директор.       Полукровка кивнул и шагнул вперёд. Госпожа Чон коснулась его запястья, и знакомое давление на коже исчезло. Канга, обвивавшая его руку с самого первого дня в Академии, растворилась в воздухе.       — Ты свободен, — сказал Сонхва, глядя ему в глаза. — Но ты же знаешь… это не повод сбегать.       Хун сжал кулак, но не ответил. Он уже и не собирался бежать. Именно теперь. Пусть дядя этого и не понимал. Ведь куда Хун сейчас мог бежать, если даже мама перестала выходить с ним на связь? Его мама. Он так за неё переживал. Звонил каждый день, но без толку.       А здесь… здесь был Чонсон. Уён. Да даже Джейк. Эта Академия, как ни странно, начала ощущаться домом.       Хун не сказал ни слова — только посмотрел на Сонхва обиженно. Тот сразу всё понял.       — Прости, — выдохнул библиотекарь. — Я просто… очень за вас переживаю.       — Не переживай, дядя. Мы справимся, — тихо ответил племянник.       Сонхва попытался улыбнуться.       — Я всё равно буду рядом.       Он повернулся к Чонсону.       — Джей-я. Ты помнишь, о чём мы договаривались?       — Да, да, — пробурчал тот, закатывая глаза. На чонсоновском это значило «сделаю, как велено, папуля».       — Сонхва, — мягко напомнила директор, положив руку на плечо библиотекаря. — Время.       — Да-да… идите, — выдохнул он. — Пожалуйста, будьте осторожны.       Библиотекарь развернулся спиной и не обернулся больше. Не хотел видеть, как его дети уходят на опасную миссию.

* * *

      Шли в молчании. Сан шагал впереди с кристаллом на груди, ловя вибрации в пространстве. Был сосредоточен, но Пак всё равно видел, что фамильяру страшно. Тем ценнее было то, что он не жаловался. Кот-герой!       — Да не сейчас… — проворчал Чонсон позади. Зеркало в кармане вибрировало третий раз за последние десять минут. — Пап, мы же ещё даже до леса не дошли. Чего ты названиваешь?       — Покажи местность! — раздался голос Сонхва.       — Вот, — буркнул Чонсон, повертев зеркалом. — Убедился, что мы не мёртвые?       — Фух… — выдохнул Сонхва. — Слава Богу.       — Это всё? Можем дальше без онлайн-надзора?       — Ты как с отцом разговариваешь?..       — Всё, отключаюсь, — вспылил Джей, встряхивая зеркалом. — Простите.       — Тебе же прилетит за это? — уточнил Хун.       — Конечно. Но я уже умею игнорировать его лекции. Тем более всё равно в архиве его месяц работать. Куда уж хуже?       Когда дошли до заброшенной часовни, небо уже потемнело. Сан остановился, как вкопанный.       — Здесь, — он указал на старое замшелое пространство перед алтарной частью. — Чувствуется разлом.       — Отлично, — Джейк первым шмякнулся на землю, сбросив рюкзак. — До полнолуния почти час. Можно и передохнуть.       Он полез в сумку и достал термос, пакет с печеньем и несколько булочек в бумаге. Разложил богатство перед собой, словно торговец на Восточном вокзале.       — Угощайтесь! — радостно объявил оборотень. — Всем по булочке.       Он вытянул руку и ткнул пальцем в Чонсона, уже обрадовавшегося этой новости, но чувствовавшего подвох:       — Кроме тебя, кровосос. Тебе худеть надо.       — Что ты сказал?.. — голос Чонсона стал опасно вкрадчивым, а глаза — алыми.       — Сказал, что у тебя диета: воздух и мысли о прекрасном, — не моргнув, ответил оборотень, сияя самой сладкой из своих улыбок.       — Джейк… — Хун устало закрыл лицо рукой. — Давайте хотя бы здесь не ссориться? Пожалуйста.       — Ладно, — фыркнул Чонсон. — Но если этот лохматый снова вякнет, я его укушу. Причём не символически.       — Взаимно, кровопийца, — с удовольствием парировал Джейк.       Тем не менее, все сели. Искры между этими двумя чуть притушило ожидание и лёгкая тревога.       Джейк шепнул Сонхуну:       — Я чай твой любимый заварил. Ромашковый.       Он протянул крышку с тёплой жидкостью. Хун улыбнулся в ответ. На душе стало чуть спокойнее.       — Сонхун-а, а что ты знал о мире магии до того, как попал к нам? — задорно спросил Уён, оставаясь позитивным даже в такой гнетущей атмосфере.       — Ничего. Мне не рассказывали. Совсем, — пожал плечами Сонхун. — Я вообще жил как обычный человек, даже в кафе подрабатывал. А за день до того, как вы меня «похитили», за мной вообще гнались. Думал, убьют.       — Кто? — спросил Джей, глаза его покраснели.       Джейк, сидевший рядом, мягко положил руку на колено Сонхуна. Крайне уверенно.       — Сейчас ты под защитой, — сказал он серьёзно. — Но всё равно расскажи. Чтобы быть готовыми. Как они выглядели? Чем пахли?       Сонхун рассказал. Всё, что помнил. Как бежал по лесу. Как подвернул ногу. Как чувствовал себя загнанным зверьком. Как испугался потом, когда его привезли в Академию, и почему первое время ненавидел всех. А затем плавно перешёл к его жизни до этого. Он рассказал о лучшем друге, с которым они ходили на каток по пятницам, пока Хун не переехал. О своих одноклассниках — шумных и поверхностных. Ни один из них так и не стал для него настоящим другом. Полукровка говорил долго и размеренно, как вдруг замолчал.       — Зубы режутся? — хмыкнул Чонсон.       Сонхун кивнул. Старший молча достал блистер с обезболивающим и протянул его брату.       В этот момент зеркало в кармане завибрировало. Чонсон закатил глаза так выразительно, что это было почти слышно. Возможно, в этот момент он даже увидел собственный мозг, который, по скромному мнению одного оборотня, был не таким уж и большим.       — Да, пап, — с отработанной обречённостью отозвался Джей, принимая звонок.       — Чем вы там занимаетесь? Уже добрались? — голос Сонхва был серьёзным.       — Да вот, сидим. Хун истории рассказывает, — Чонсон повернул зеркало так, чтобы показать Сонхуна. Тот неловко махнул рукой и улыбнулся.       — О, Хун-а… ты как? Сильно десны болят?       — Всё хорошо, дядя, — полукровка чуть смущённо потёр висок. — Чонсон дал обезболивающее.       — Чонсон?! Откуда у тебя таблетки?! — Сонхва повысил голос.       — Не спрашивай, — буркнул сын, глядя в сторону.       — Снова у Хонджуна стащил? Я же просил! Он опять будет читать мне лекцию о твоём воспитании и требовать ввести «новый уровень карательных мер»!       — Куда уж «новый», если сейчас «финальный»? — тихо пробурчал Чонсон себе под нос.       — Вы хоть время отслеживаете? Осталось полчаса!       — Отслеживаем, отслеживаем. Пап, прекрати паниковать, — выдохнул Чонсон. — Мы справимся. Серьёзно.       — Я снова слишком опекаю, да? — Сонхва прикусил губу. — Ладно. Постараюсь держать себя в руках. Только позвоните за пять минут до начала ритуала.       — Договорились.       И тут в разговор бодро влез Уён, резко подскочив с земли и заглядывая в зеркало:       — Сонхва-хён, а это правда, что доктор Ким в вас тайно влюблён? Просто… если мы сейчас умрём, я хотел бы знать это заранее и уйти с чистым сердцем.       Сонхва покраснел моментально, но взгляд не отвёл.       — Не тайно. И вы не умрёте.       — О! — у Уёна округлились глаза, а губы довольно вытянулись. — Ну тогда точно постараюсь не умереть! Спасибо за информацию!       Сонхун закрыл лицо рукой. Никто другой бы не осмелился спросить подобное у пугающего Сонхва. Даже он сам. Но Уён просто оставался Уёном.       Библиотекарь отключился, напоследок напомнив перезвонить перед ритуалом.       Оставшееся время Сонхун слушал истории друзей. Простые, почти детские. О том, как каждый из его них впервые попал в Академию. Про первый класс, где все сидели с круглыми от страха глазами и боялись даже чихнуть рядом с преподавателем. Про нелепые моменты, забавные конфузы и неловкие знакомства.       Он слушал и ловил себя на мысли, что улыбается. По-настоящему. Без привычной натянутости. Без внутреннего напряжения, которое обычно держалось в нём, как фоновое заклинание. Незаметное, но выматывающее.       Было странно то, как накануне чего-то потенциально опасного, они впятером просто сидели на холодной земле, укрытые лишь ночным небом и болтали о жизни. Словно были старыми друзьями. Словно за их плечами не недели, а годы. Словно каждый из них точно знал: если всё рухнет, в последний миг рядом будет кто-то. Кто-то свой.       Сонхуну было… хорошо. Тихо и комфортно.       Джейк, не разжимая пальцев, крепко держал его за руку — тёплую и немного дрожащую. Чонсон сидел напротив, хмурый, но родной, со своими вечными вздохами. Уён, как всегда, смеялся над собственными шутками слишком громко. А Сан прижимался к нему ближе, будто сам не замечал, как ищет у своего колдуна поддержки и защиты.       Если бы Сонхун мог выбрать, как проводить самые сложные минуты жизни, он бы выбрал это. Такую простую тихую ночь. С термосом чая, остывшими булочками и ощущением, что наконец-то он на своём месте.       Оставалось пять минут. Все устроились в кругу на ледяной земле. Над их головами начинал подниматься лунный диск. Идеальный, как из старых пророчеств, гладкий, молочно-серебристый и пугающе безоблачный. Всё складывалось слишком правильно, чтобы не тревожиться.       Сонхун ощутил, как в дёснах снова кольнуло. Не острая боль, а больше странное давление изнутри. Он провёл языком по клыкам. На этот раз они были острыми, целыми. Настоящими. Его собственными. Сформировались окончательно.       От этой мысли внутри всё сжалось. Кто он теперь? Всё тот же работник на полставки в кафе? Тот, кто прятался за книгами и избегал лишних разговоров? Или что-то новое? Намного сильнее и ближе к настоящему себе?       Чонсон достал зеркало. Оно дрогнуло в его руках и засветилось. На стекле проступило лицо Сонхва.       — Сейчас пора, — голос библиотекаря звучал глухо, но твёрдо. — Готовьте осколок. Не медлите.       Сонхун поднялся. Он почувствовал на себе взгляды. Не осуждающие, не настороженные, а поддерживающие. Джейк чуть кивнул. Сан нервно прижал к груди амулет. Уён поддерживающие улыбнулся. Чонсон стоял рядом, как живая гарантия того, что всё получится.       Полукровка достал осколок зеркала, оправленный в защитную раму. Он казался почти живым. Металл дрожал в ладонях.       Хун поднял его вверх над головой.       В зеркале проступила луна. Её отражение чуть дрогнуло, словно вода в чаше.       — Сосредоточься, — напомнил Чонсон. — И не дрожи.       — Я не дрожу, — прошипел Хун, хотя пальцы едва справлялись с напряжением.       И тогда это случилось.       Луч лунного света прошил воздух, будто лента, и коснулся зеркальной грани. Свет отразился, свернулся, вытянулся в линию и ударил по центру круга в землю. Пространство завибрировало, будто чья-то огромная рука сжала весь лес в кулак. Послышался глухой щелчок и… вспышка. Яркая, как расцветающая молния. Их залило светом, настолько резким и чистым, что даже Сонхва в отражении зажмурился.       На несколько секунд мир исчез. Был только свет и звук собственного сердца.       — Получилось? — Сан моргнул, приоткрывая глаза.       — Да, — выдохнул Чонсон. — Мы, вроде, успели.       Но…       — Ш-ш-ш! — Уён приложил палец к губам. — Слышите?       Голоса. И щелчок. Не магический. Механический. Винтовка.       — Назад! Все! — скомандовал Джейк. На его шее пробилась шерсть, пальцы скрючились, а ногти удлинились.       Сонхун похолодел. Он знал эти голоса. Слышал их, когда за ним гнались. Неужели его снова нашли?       — Дядя?!       В зеркале вспыхнуло лицо Сонхва. Он был бледен.       — Уходите! Портал не открывается. Магия разлома мешает! Бегите в лес! Живо!       Они рванули. Сан с артефактом, Уён с рюкзаком. Джейк схватил Хуна за руку, помогая бежать. Чонсон освещал путь.       Но на втором шаге Сонхун оступился. Камень. Скользко. Нога подвернулась. Он рухнул, вырвавшись из хватки.       — Хун! — крикнул Джейк, разворачиваясь.       Сонхун пытался встать, но не мог. Боль жгла.       А за спиной уже слышались крики. Всё ближе. Всё яростнее.       — Сюда! Они здесь!       Сердце полукровки пропустило удар.