Академия трёх

      — Слушайте… — начал Джейк, устроившись с ногами на столе в комнате Уёна и Хуна.       В сборе была вся их компашка, кроме Чонсона и Сана. Первый всё ещё отбывал своё персональное академическое чистилище в архивах. Сонхва, конечно, страдал всю ночь, но наказание не отменил. А Сан просто отрубился в их с Джейком комнате, свернувшись клубком посреди кровати и периодически похрюкивая, словно маленький выжатый кот. Оборотню пришлось выселиться на время, чтобы его не разбудить.       — У меня в голове не укладывается: откуда Сонхва-хён и директор узнали, что мы собираемся на третий этаж? Они появились буквально в ту же минуту, как мы вышли. Вам это не кажется… подозрительным?       — Ну… может, Чонсон всё-таки не так хорош во вранье, как ему хочется думать, — Уён, не отрываясь от аккуратного смешивания зелья в колбочках, пожал плечами. — Учитывая, кто его папа.       Сонхун промолчал. Он изображал сверхъестественную занятость, рассматривая учебник по географии, как будто тот был старинным артефактом с древним проклятием. Джейк спрыгнул со стола, заглянул и без церемоний отогнул страницы.       — А ты? — прищурился он, сверля Пака взглядом. — Что думаешь?       Сонхун вздохнул, опустил учебник и сел ровно.       — Думаю… это был Ким Сону.       Джейк замер. Потом медленно склонил голову набок.       — Значит, ты наврал тогда. Компас был его?       Сонхун кивнул и съежился, будто ждал удара. Но вместо взрыва рядом, Джейк опустился сбоку, совершенно спокойный и даже немного весёлый. Как всегда, впрочем.       — Ладно. Все косячат. Просто теперь я знаю, кому лицо бить. Сону, в смысле.       Хун резко вскинулся, но оборотень расхохотался:       — Шучу, шучу! Мама мне потом уши поотгрызает. Но поговорить с ним — точно поговорю. Пусть учится отвечать за свои крысиные поступки.       Сонхун лишь кивнул, мысленно решив, что лучше он поговорит с Кимом первый. Подготовит, так сказать, морально. Чтобы тот остался в живых.       — Ладно, — сменил тему Хун, поднимаясь. — Я пойду в столовую. Что кому принести?       — Мне ты и так знаешь, что брать, — отмахнулся Уён, продолжая варганить свою алхимическую домашку.       Хун перевёл взгляд на Джейка. Тот смотрел на него с такой псевдоторжественной серьёзностью, что Пак уже приготовился к чему-то… дурному.       — На твой вкус, — спокойно сказал Джейк. — Мне понравится всё, если это принесёшь ты.       Сонхун смущённо улыбнулся. Просто… улыбнулся. Не закатил глаза. Не рявкнул в ответ. Просто переварил эту фразу и улыбнулся. Полукровка и сам испугался этого больше, чем Джейк. Поэтому, конечно же, тут же развернулся и пошёл к двери.       — Я пошёл.       Пулей вылетел в коридор, пока его не затопила лавина собственных эмоций.       Джейк, прищурившись, проводил взглядом закрывающуюся дверь и довольно плюхнулся на кровать Сонхуна. Втянул запах сонхуновской подушки, как профессиональный пёс-нюхач, и выдал блаженное мычание.       — Ты бы поосторожнее, — хмыкнул Уён, всё равно довольно улыбаясь. — Вернётся и откусит тебе нос.       — Не откусит, — протянул Джейк. — У него клыки ещё не настолько острые.       И в этот момент дверь снова распахнулась. Оборотень сел, словно ничего и не было.       — Я же говорил… — Уён даже не закончил фразу.       На пороге стоял Сонхун. Без эмоций. С тем самым лицом «да я в курсе, что вы тут творите».       — Я… кофту забыл. На улице холодно, — спокойно сказал он, подошёл к стулу, взял вещь и снова направился к выходу.       Но прежде чем выйти, бросил на Джейка взгляд. Долгий. Усталый. Знающий.       — Только не нюхай мою подушку, пока меня нет. Она об этом не просила.       — Но… она пахнет тобой! — трагично простонал Джейк.       Дверь захлопнулась.       Уён хмыкнул.       — Ну что, уже?       — Почти, — Джейк вздохнул. — Но я двигаюсь точно в правильном направлении.       И плюхнулся обратно. Лицом в подушку.

* * *

      В воздухе витали аромат мелисы, чернил принтера и легкого переутомления. Ким Сону сидел за низким столом, обложенный кипами документов, с заправленным за ухо карандашом и лицом человека, готового в любую секунду организовать мюзикл строго в рамках выделенного бюджета.       При звуке шагов он поднял взгляд. Моргнул.       — Сонхун, — голос у него был спокойный, но в нём уже чувствовалась колкость. Возможно, от усталости. — Интригующее появление. Ты же, вроде, не записывался?       — Привет. Я просто… — Хун замялся, чувствуя, будто зашёл на минное поле без карты. — Я хотел поговорить. Про поход на третий этаж и зеркало. Я ну… просто хотел уточнить, не говорил ли ты кому-то из преподавателей о том, что одолжил мне компас?       Слухи быстро расползлись по Академии и теперь только глухой и слепой не знал об их приключении. Так что и для Сону не было новостью то, для чего именно был использован его компас.       — Оу, — Ким опешил. — Стоп. Ты пришёл спросить, не сдал ли я вас?       Он прищурился, нахмурился и встал. Резко. Театрально. Так, как умел только он.       — Сону… — выдохнул Хун. — Я не обвиняю тебя. Я просто…       — Просто уточняешь! — Ким встал и хлопнул ладонью по груди, словно от боли. — Прекрасно. Потрясающе. А знаешь, что особенно мило? Что ты сначала просишь у меня фамильный компас, а потом тихонечко так подозреваешь, что именно я, оказывается, закулисный предатель.       Он заложил руки за спину, делая пару шагов по своему крохотному кабинету.       — Видимо, дружба нынче измеряется количеством вымышленных заговоров, в которых ты не участвовал, — пробормотал он трагически. — Я просто не оправдал твоих ожиданий, да? Надо было быть загадочным, зловещим, и со значком «главный подозреваемый» на лбу. Ну, чтобы всё сошлось в голове и уточнения не требовались, — он надрывно прикрикнул в конце.       — Я не это имел в виду… — Хун поник, чувствуя, как каждый жест и интонация Сону вонзаются в совесть. — Просто всё было странно. И…       — И ты решил, что это я, — Ким сделал паузу, обернулся и подошёл ближе. — Окей. Я понял. В следующий раз, когда тебе понадобится помощь, может, ты сначала обыщешь меня? На жучки и моральную нестабильность. А то вдруг я тебя опять подставлю.       Он вытащил из ящика конфетку и с надрывом её развернул.       — Тебе чай не предлагаю, мало ли я что туда подсыплю.       — Сону…       — Нет, Хун. Ты хороший. Правда. Но вот это обидно.       Он тяжело выдохнул, сел обратно и сник.       — Я тебя не выгоню. Я не чудовище. Просто… сейчас мне нужно переварить факт того, что один из немногих людей, с кем я хотел бы быть в нормальных отношениях, увидел во мне предателя. Попрошу меня оставить.       Хун замолчал. Слова застряли где-то в горле. Он просто кивнул и тихо, не оборачиваясь, вышел.       Когда дверь за ним захлопнулась, Сону устало откинулся на спинку стула, глядя на потолок.       — Господи, ну почему мне всегда в душу без подготовки лезут… — пробормотал он, потом посмотрел на свою расплавившуюся конфету и добавил тише: — И ведь снова прощу. Какой же я добрый…

* * *

      — Это не Ким Сону, — уверенно заявил Сонхун, заходя в их комнату, где по-прежнему царствовал красавец-оборотень, восседая на его кровати с блокнотом.       — Что? Почему ты так решил? — не отрываясь от рисунка, спросил Джейк.       — Потому что я заходил к нему перед столовой, — Пак поставил пакет с едой на стол и снял куртку. — Он даже близко не в курсе. Реакция была слишком искренняя.       — Хун, — Джейк медленно поднял на него взгляд, прищурился, — мы с ним знакомы с самого детства. Сону драматург с врождённой подачей. Там, если и соврёт, ты не отличишь. Надо глаз натренировать.       — Джейк, послушай меня, — Сонхун остановился напротив. Говорил спокойно, но твёрдо. — Я ему верю. И прошу тебя поверить мне. Сону не такой. Он бы нас не сдал. Давай искать дальше.       Шим закрыл блокнот и несколько секунд просто молча смотрел на Хуна. Но потом всё же кивнул.       — Ладно. Раз ты так уверен, — пожал плечами, возвращаясь к наброску. — Но, когда в следующий раз он будет устраивать перформанс в духе «как вы могли обо мне так подумать?!», я первым заплачу за билеты. Предупреди.       — На кого падёт подозрение теперь, Шерлок-хён? — спросил Уён, не отрывая глаз от лабораторной тетради.       — Пока не знаю, — Джейк почесал за ухом. — Но будем вынюхивать. В прямом и переносном смысле.

* * *

      Чонсон, как и положено наказанному, сортировал манускрипты в дальнем углу библиотеки, когда за спиной послышались шаги. Он тут же напрягся и оглянулся.              — А… Чонвон. Это ты, — голос у него был уставшим.       — Угу… — помощник библиотекаря неловко присел рядом. Ян Чонвон смотрел в пол, что не укрылось от взгляда Чонсона.       — Что-то случилось? — Джей отложил свиток. — Или отец снова выдумал для меня задание на выживание?       — Я… — Чонвон поправил очки. Щёки его вспыхнули. — Нет. Не совсем. Я… — он закусил губу. — Это я рассказал Сонхва-хёну, куда вы пошли.       У Чонсона в голове на мгновение всё оборвалось.       — Что ты… — выдохнул он.       — Я не специально! Честно! Просто заметил, что из библиотеки пропала одна книга. Потом ещё Сону попросил меня его проводить, потому что он отдал компас… И я сложил два плюс два в голове. Я… Я просто поделился с Сонхва, что волнуюсь, что это может быть опасно, и…       — Довольно. Уйди.       Чонвон замер.       — Что?       — Уйди, — голос Чонсона дрогнул, но стал тише. Опаснее. — Я не хочу стоять рядом с тем, кто решил, что сдача — это проявление заботы.       — Но я не знал, что все так закончится… я думал, что…       — А не надо было думать, — Пак поднял на него глаза. Те вспыхнули алым, но в них не было ярости. Только глухая ледяная боль. — Ты даже не представляешь, Чонвон, как сильно я старался не видеть в тебе жертву. Я думал, ты… настоящий. А ты, оказывается, жалкий доносчик.       Чонвон побледнел. Губы задрожали.       — Я… я не хотел… Я просто…       — Всё, ты уже показал себя. Уходи, — рявкнул Чонсон и отвернулся.       Чонвон закрыл лицо руками. Слёзы проступили сквозь пальцы. Он быстро поднялся, не проронив больше ни слова, и выбежал из библиотеки.       Когда шаги стихли, Чонсон остался один. Его руки дрожали, словно от холода.       Он глубоко вдохнул, чтобы удержать злость внутри.       «Ты даже не представляешь, сколько раз я влезал в драки из-за тебя, Вон… — думал он. — И вот как ты отплатил».       Джей не знал, что было больнее: предательство, или то, что оно пришло от человека, которому он доверял как семье.

* * *

      В комнате Сонхуна и Уёна было непривычно тихо. Уён возился с конспектами, Джейк лежал на полу, подбрасывая в воздух яблоко, а Сонхун читал. Или делал вид, что читает. Одну и ту же страницу уже десятый раз. Дверь открылась с привычным скрипом, и в комнату вошёл Чонсон, не утруждая себя стуком.       — О, гляди, зловещая тень архива решила нас навестить, — лениво бросил Джейк, не отрывая взгляда от яблока.       — А ты всё ещё тут? Надеялся, тебя наконец вернули в питомник, — отозвался Чонсон, садясь на край кровати. — Мне нужно кое-что сказать.       Сонхун сразу насторожился и сел.       — Что-то случилось?       — Нет. Я просто пришёл сэкономить вам время. Если вы всё ещё ищете, кто сдал нас отцу, прекращайте. Это был я.       Все трое замерли.       — Ты? — Уён поднял брови. — Ты сдал нас Сонхва?       — Нет, Уён. Я не сдал. Но я оказался идиотом, не умеющим врать. Отец задал вопрос, я запнулся. Всё. Думал, что он не заметил, но ошибся.       — Потрясающе, — Джейк сел, подперев щёку рукой. — Я так и знал, что ты окажешься подонком. Спасибо, вышло блестяще.       — Да я для тебя всегда «блестящий», — фыркнул Чонсон. — Особенно в сравнении с твоими мозговыми достижениями. Сколько раз тебя просили не болтать без повода и не прыгать, как щенок?       — Зато я хотя бы не заваливаю миссии пассивной невнятностью и кислой миной, — парировал Джейк. — Ты сам сказал, что не умеешь врать. Так, может, не умеешь ещё и думать?       — А ты — не умеешь не гавкать. Мы оба страдаем.       — Ребята… — устало вмешался Сонхун.       — Нет, подожди, — не унимался Чонсон. — Это действительно была не просто ошибка. Я облажался. И если это будет значить, что вы начнёте меня ненавидеть, — ладно. Лучше так, чем вы запутаетесь в подозрениях друг-друга.       — О, благородный рыцарь, — язвительно проговорил Джейк. — Аж сердце защемило.       — С твоей анатомией и так всё плохо. Не перебивай, — отрезал старший Пак.       Сонхун шумно выдохнул. С хлопком закрыл книгу.       — Довольно! — он глянул на обоих. — Спасибо, что пришёл и сказал. Но если вы двое не заткнётесь, я уйду. К Сану. Там хотя бы тишина.       Уён засмеялся в уголке.       — Ну, я бы тоже захотел уйти, если бы рядом постоянно переругивались гиперактивный пёс и кипящий чайник.       Чонсон встал, стряхивая невидимую пыль с архивной мантии.       — Я донёс мысль. Ухожу. А ты, шавка, — повернулся он к Джейку, — держи язык при себе. Хун заслуживает покоя, а не твоего бесконечного лая.       — Я-то держу. А ты свой хлебальник более приглядным сделай, а не таким, словно тебе в чай плюнули, — буркнул Джейк, но уже тише.       Чонсон ушёл. Как всегда, демонстративно хлопнув дверью.       Наступила тишина. Джейк шумно выдохнул и завалился обратно.       — Не удивлюсь, если он себе заранее похоронную речь заказывает. Чтобы с пафосом и «не как у остальных».       — Не, он сам её пишет. Перед сном, — добавил Уён, не поднимая глаз от тетради.       Сонхун только прикрыл глаза рукой.       Даже когда правда выходит наружу, у этих двоих обязательно будет словесная война. Хоть кто-то оставался стабилен в этом мире.