Академия трёх

      В последнее время обед в столовой стал для Сонхуна и Чонсона чем-то почти сакральным. Редким моментом тишины в расписании, забитом наказаниями, дежурствами и академическими занятиями. Это было их время. Даже если одному нагловатому оборотню это отчаянно не нравилось.              — Зайдёшь сегодня к нам на ужин? — спросил Чонсон, мешая рис в тарелке. — Папа собирается испечь ореховый пирог.       Сонхун покачал головой.       — Прости, но сегодня я с Джейком занимаюсь английским. Скорее всего, допоздна.       Чонсон тут же скривился.       — Я как раз хотел с тобой об этом поговорить. Меня бесит, что эта шавка водит тебя за нос и…       — Я знаю, — спокойно перебил Хун, пожав плечами. — Я видел, как он распевал песню на английском без акцента. И как болтал по телефону, шутя, на этом же языке. Он не нуждается в подготовке.       — Тогда… зачем ты тратишь на него время?       — Потому что он хочет его со мной провести. А я не против. Хотя, конечно, он мог бы выбрать что-то более весёлое, чем зубрить спряжения, которые он и так знает. Но если ему нравится мучиться, я готов его поддержать.       Чонсон хмыкнул. Взгляд смягчился на секунду.       — Знаешь… ты меня пугаешь. Но ты точно мой младший брат.       — Это должен был быть комплимент? — усмехнулся Хун и вернулся к еде.       И тут к ним за стол уверенно подсел какой-то ученик, которого ни один из Паков раньше не видел.       — Эй! — тут же рыкнул Чонсон, — Ты ослеп? Здесь занято!       Незнакомец замер, глядя на него растерянно. Потом опустил глаза.       — Простите… Я просто подумал… что это может быть шанс… завести друзей. А тут было свободно.       Сонхун бросил на Чонсона укоризненный взгляд, тот упрямо уткнулся в тарелку.       — Здесь и правда свободно, — мягко сказал Хун. — И мы не против. Садись.       Чонсон посмотрел на полукровку уж очень многозначительно. Неужели он только что предал их священную братскую традицию ради жалкого социального жеста?       — А… эм… спасибо, — новенький неловко улыбнулся. — Меня зовут Нишимура Рики. Но можете звать меня просто Ники.       — О, — Сонхун приподнял бровь. — Так ты не кореец?       Это был скорее вопрос-сюрприз, чем сильное недоумение. Академия была интернациональной, и всё же он по ошибке Хун принял парня за «своего».       — Нет, я из Японии, — кивнул Ники. — А как вас зовут?       Он посмотрел на улыбающегося Сонхуна, а потом на Чонсона, который демонстративно засовывал ложку за ложкой в рот, будто хотел поскорее покончить с этим.       — Я Пак Сонхун, — представился полукровка. — А это мой брат, Пак Чонсон. Он бывает немного… грубоват. Но ты не обращай…       Чонсон резко встал, вытер рот рукавом и зло посмотрел сначала на брата, потом на Ники.       — Я пошёл. Разбирать архивы. Спасибо за «тёплый» обед, — он специально выделил слово. — Приятного аппетита, друзья.       И ушёл, зыркнув на Ники взглядом, способным испепелить.       — Я… прости… я не хотел… — начал Ники растерянно, но Хун отмахнулся.       — Побесится и остынет. Он просто не любит делить внимание. Особенно за совместным приёмом пищи.       Полукровка подбадривающе улыбнулся.       — Так ты говорил, что из Японии? Как тебе здесь? И… чем интересуешься?       Ники расслабился и, наконец, улыбнулся в ответ.       — Музыка. Танцы. И… я немного рисую. Но пока тут всё в новинку. Чувствую себя слегка не в своей тарелке.       — Тогда будешь с нами, — подмигнул Хун. — Думаю, ребята не расстроятся, если я тебя с ними познакомлю.

* * *

      — Госпожа Чон… я обязан вас предупредить, — Хонджун встал у двери палаты, преграждая ей путь. Лицо его было тревожным. Голос — сдержанным, но решительным.       — Вы уже позвали меня, господин Ким, — сухо ответила директор, не сбавляя шаг. — Значит, позвольте мне самой всё увидеть.       Он не стал спорить. Только отступил в сторону, давая ей пройти.       В палате царила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. На кушетке сидела ученица. Юная, лет одиннадцати, растерянная, с затравленным взглядом. Рядом — женщина в медицинском халате. Она держала девочку за руку — мягко, но настойчиво.       — Кто вы? — голос ребёнка дрожал. — Что вам нужно? Отпустите меня! Я хочу домой!       Директор Чон нахмурилась. В глазах мелькнула лёгкая тень обеспокоенности. Она перевела взгляд на Хонджуна.       — Мы нашли её в холле ещё до первого занятия. Она сама не знала, как оказалась здесь. Медсестра Ли провела осмотр, — начал он, не сводя глаз с девочки. — Позвольте показать.       По едва заметному кивку женщина аккуратно отодвинула волосы на шее девочки. Там, под тонкой кожей светилась едва заметная голубоватая метка. Тонкая, как будто вывязанная светом.       — Эй! Что вы делаете?! — девочка попыталась вырваться, но силы медиков превосходили. — Пожалуйста… отпустите…       Директор молча смотрела на метку. Лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё сжалось.       — Я поняла, — сказала она наконец. — Обсудим это снаружи.       Когда дверь за ними прикрылась, Хонджун понизил голос:       — Физическое состояние стабильное. Давление, пульс, температура — всё в норме. Но…       — Но? — голос директора стал чуть резче.       — Ни единого признака магии, — произнёс он. — Ни капли. Даже латентной. По всем медицинским показателям… она обычный человек. Без пробуждённой природы.       Директор на мгновение задумалась. В её взгляде читалась молчаливая борьба.       — Метка говорит об обратном. Это не просто ошибка. Я не сталкивалась с таким, но похоже на какое-то наложенное заклинание, — выдохнула она. — Мы оставим её здесь. Под наблюдением. Как минимум до следующего цикла луны.       — Сообщим Сонхва? — осторожно уточнил Хонджун.       — Нет, — твёрдо ответила она, глядя прямо в его глаза. — Пока нет. Сначала мы должны разобраться. Я не хочу, чтобы он… паниковал.       Хонджун кивнул, тяжело вздыхая. Он понимал. Понимал слишком хорошо, каково это — держать в тайне такие новости. Тем более в тайне от Сонхва.       — Госпожа Чон, тогда я загляну к нему в библиотеку во время обеденного перерыва. Чтобы не пересекаться, — Хонджун кивнул с привычной вежливостью, хотя в голосе звучала явная тревога.       — Хорошо, — директор одобрительно кивнула. — И держите меня в курсе. Я постараюсь выяснить, что это за метка и как появилась. Если это родовое проклятие, главное — убедиться, что оно не опасно для остальных учеников, а потом уже искать решение.       — Буду сообщать, — доктор Ким вежливо поклонился и остался стоять у двери, пока директор Чон не скрылась за углом.

* * *

      — Уён, я с другом, — сообщил Сонхун, открывая дверь.       — Блин! О таком предупреждать надо! А если бы я… — Чон подорвался с кровати, захлопывая книгу. — Хотя… что если бы я? Не придумал, ладно. Знакомь давай.       — Эм… это Ники, — немного замялся Хун. — Мы договорились разобрать алгебру. Ты ж не против?       — Ники? — переспросил Уён, прищурившись. — Не кореец, что ль?       — Моё полное имя тяжело запомнить, поэтому просто Ники. Я не отсюда, но хорошо говорю по-корейски.       Чон пожал плечами и снова увлекся с книгой. Хун кивнул, будто про себя решая: «ну вот, не поругались — и хорошо».       — Он просто ворчливый сегодня. Не обращай внимания, — улыбнулся он новому знакомому.       — Ворчливый? Да я просто… — Уён вздохнул, мгновенно загораясь. — Короче! Этот идиот на дежурстве подкинул мне банан под ноги. Я чуть не упал! А потом ещё фантиками закидал. Думает, смешно. Вот дождусь Сана, он ему покажет.       Ники кивнул, немного неловко улыбаясь. Как ему следовало реагировать на подобное?       Сан, к слову, ещё не пришёл, и Уён начинал метаться взглядом к двери всё чаще.       В это время Ники и Сонхун спокойно расположились на кровати Пака. Новый знакомый показывал что-то в своём блокноте и, по мнению стороннего наблюдателя, наверняка сидел… ну, как-то слишком близко.       Дверь вылетела без стука.       — Хей! Всем привет! Соскучились по мне за день? — бодро начал Джейк и… застыл.       Его взгляд мгновенно упал на незнакомца рядом с Хуном. Тот что-то писал, листал и… Ужас! Сидел на кровати Сонхуна. На его кровати.       Полукровка поднял голову, лениво взглянул на него и улыбнулся:       — В твоей голове, пёсик. Почему я должен скучать по тому, кто вечно валяется на моей кровати в своей грязной одежде?       — Это кто? — буркнул Джейк, тыкая пальцем в Ники.       — Это Ники, — спокойно сказал Хун. — А это, Ники, — он кивнул в сторону оборотня, — наш местный волейболист и оборотень в одном флаконе. Джейк. А ты, спортсмен, уважай гостей и не тыкай пальцами.       Джейк фыркнул и сжал челюсть.       — Ну, ты это? Мы будем заниматься английским или как? — почесал он за ухом.       — Конечно. Дай мне пять минут, и пойдём в библиотеку.       — О! Английский? — встрепенулся Ники. — Можно я с вами? Мне тяжело даётся третий язык, и я бы…       — Конечно, без проблем, — быстро кивнул Хун, собирая тетрадки в сумку.       — Что?! Нет! Я против! У нас индивидуальные занятия! Хун! — Джейк подскочил, схватил полукровку за локоть, но Пак только усмехнулся и вывернулся.       — Групповые занятия более эффективны. И у тебя не получится филонить. А я знаю, что ты специально меня от занятий отвлекаешь. Не так ли?       Джейк в миг погрустнел.       — И не смотри на меня щенячьими глазками, — добавил Хун, — я всё решил.       Оборотень смерил Ники исподлобья. А тот, ничуть не смутившись, весело ему улыбнулся и… подмигнул. Джейк чуть не зарычал. А когда Хун повернулся, Ники вновь стал невинным и вежливым.       — Я это… — пробормотал Джейк, отступая. — Ну, жду в коридоре, короче. Приходи, когда будешь готов.       Он ушёл, но перед этим в последний раз бросил взгляд на кровать Сонхуна. Там всё ещё сидел этот «невинный» Ники.       А Хун только кивнул Уёну:       — Удачи с Саном. Думаю, сегодня он разорвёт кого-то за тебя.       — Вот на это и надеюсь, — мрачно кивнул Уён и скрестил руки на груди.

* * *

      Три дня.       Именно столько понадобилось Ники, чтобы стать незаменимой частью академической повседневности всех. В особенности Пак Сонхуна.       «Ники сказал».              «Я обещал Ники».       «Мы с Ники договорились».       И всё это с невероятно легкой и доверчивой интонацией, от которой у одного оборотня начинали шевелиться уши.       Уён и Сан уже в шутку называли новичка «почти своим».       Чонсон ворчал, но держался.       А вот Джейк…       Джейк выл внутри всё громче.       Каждый раз, когда слышал голос Ники в коридоре.       Каждый раз, когда тот смеялся рядом с Хуном.       Каждый раз, когда Сонхун мягко улыбался ему — той самой улыбкой, которую оборотень привык считать своей.       И сегодня было особенно плохо.       Семейный обед — та самая традиция Чонсона и Сонхуна, на которую Джейка не пускали, снова состоялся без него.       А волейбольная команда в полном составе была занята. Кто на тренировке, кто на отработке. Джейк остался один.       Он вздохнул, ткнув палочками в кимчи. Голодный, злой и… одинокий.       Пока рядом не опустился поднос.       Ники.       Идеально выглаженная форма. Ровная осанка. Привычно вежливая улыбка.       — Ты сегодня один, да? — спросил он.       Оборотень медленно поднял глаза.       — Встань, — сказал он без эмоций.       — Почему?       — Потому что я не в настроении. Свали.       — Или что? — Ники чуть склонил голову. Он всё ещё улыбался.       — Или я с тебя шкуру спущу. Неважно, откуда ты.       Ники выпрямился. Его голос стал тише, почти интимным:       — Тебе нравится Сонхун?       Джейк молчал.       — Нравится, — сам за него ответил Ники, глаза которого на миг сверкнули алым.       Не отблеск. Не отражение. Настоящий, холодный, хищный алый с голубым отливом.       У Джейка по позвоночнику прошёл мороз. Этот взгляд… Слишком древний для молодого ученика-вампира.       — Ты… — начал он.       Но Ники уже продолжил:       — Ты громкий, импульсивный, слабый. Пахнешь псиной и ревностью. И ты не его выбор. Просто навязался. Потому что он добрый. Он всех жалеет. Даже тебя.       — Ты… — Джейк сжал кулаки, но вдруг почувствовал, как внутри что-то переклинило. Лёгкое давление на шею. На грудную клетку. Не больно, но словно кто-то тенью обвил его изнутри.       Ники смотрел прямо в глаза:       — Ты мне не нравишься. И я бы мог прямо сейчас превратить тебя в сошедшую с ума псину. Но Сонхуну будет грустно. Поэтому не стану. Пока. Если ты… не подойдёшь к нему ближе, чем на метр.       Джейк сглотнул. Он впервые чувствовал настоящий страх.       — Я…       — Ты понял, — Ники встал. И всё исчезло. Давление, страх, магия.       Он наклонился чуть ближе.       — Будь умницей. Послушный пёсик будет в себе дольше.       И ушёл, оставив Джейка застывшим над подносом, с холодом в пальцах и мутью в голове.       Ники не просто вампир. И Ники опасен.

* * *

      Вечер.       Тусклый свет ламп. Шорох пергамента.       И в самом углу Пак Чонсон.       Сидел, окружённый кипами свитков, книг и пыли, как король на бумажном троне. Джейк стоял у дверей. Минуту. Другую.       Наконец тяжело вздохнул и шагнул внутрь.       — Ну вот, — сухо пробурчал Чонсон, не поднимая глаз. — А я думал, вечер будет приятным. Апокалипсис всё-таки настал.       — Я тоже не очень рад тебя видеть, — Джейк скривился. — Но ты почти улыбнулся.       — У меня просто судорога. Отвращение иногда так проявляется.       — Мило, — Джейк облокотился на стол, взгляд был серьёзным. — Мне нужна помощь.       Теперь Чонсон поднял глаза. Взгляд у него был привычно колючий, но слегка изумленный.       — Ты просишь меня о помощи? Мир трещит по швам.       — Помнишь этого нового… японского парня? Ники?       — Мм… Тот, к которому мой брат по какой-то причине привязался. Помню. Что с ним?       — Он… — Джейк запнулся. Впервые ему было трудно произнести это вслух. — Он вампир.       — Спасибо, я и сам догадался, — спокойно сказал Чонсон. — Аура красная, я не слепой. И что не так, шавка? Я думал, у тебя ненависть не на всех вампиров, а только на меня распространяется. Заделался расистом?       — Да не в этом дело, — Джейк понизил голос. — Он… что-то сделал. Мне. Прямо в столовой. Магия сильная. Я такой никогда не чувствовал. И глаза… Ему не семнадцать лет… Понимаешь?       Чонсон отложил перо. Теперь он действительно слушал.       — Он угрожал тебе?       — Крайне доходчиво предупредил, чтобы я не подходил к Хуну.       Наступила тишина. Только где-то в углу щёлкнуло зачарованное перо.       — И ты пришёл ко мне, потому что сам слабак? Думаешь, я буду прикрывать твою задницу? Признал моё превосходство?       — Не потому, что ты мне нравишься, кровосос, — пробурчал Джейк. — Просто ты — второй, кому небезразличен Хун. Пусть и занудный, глупый и невоспитанный.       — Спасибо. Ты тоже не цветочек. Но… — Чонсон скрестил руки. — Я согласен. Этот Ники мне тоже кажется подозрительным. Договор. Временный. Без дружеских объятий и поцелуев на ночь.       — Ещё бы, — Джейк усмехнулся.       — Если ты меня предашь, я тебя на цепь посажу.       — Если ты что-то испортишь, я пожалуюсь на тебя Сонхва.       — И что же ты ему скажешь?       — Что-нибудь придумаю, поверь.       Они молча кивнули друг другу. Всё ещё презирая. Всё ещё не доверяя до конца. Но теперь они в одной лодке.