Глава 33. Фантики и пепел
4 июля 2025 г., 14:29
Ветер слабо колотил по оконным ставням, будто что-то хотел сказать или даже предупредить. В комнате пахло зельями, чернилами и тяжёлыми мыслями.
Хонджун сидел за письменным столом, заваленным книгами. Рядом — раскрытые фолианты, старые магические справочники, дневники прежних целителей. Несколько страниц были исписаны его рукой. Список учеников, у которых за последнюю неделю появилась голубая метка.
Он провёл пальцем по последней строке. Свежая запись. Девочка с третьего курса. Утром — замешательство, ближе к вечеру — дезориентация. Ночью — забывание собственного имени.
— Ещё одна, — прошептал он, сжав кулак.
Один за другим они попадали в лазарет с меткой.
Одни жаловались на провалы в памяти. Другие не жаловались, потому что уже ничего не помнили.
Первая девочка в коме.
Ещё четверо на грани.
Сегодня новый случай.
И никаких физиологических причин. Только… отпечаток магии.
Хонджун встал. Пальцы сжались на корешке старой книги. «Пограничные печати и переходные структуры». Но даже в ней он не нашёл ничего, что объяснило бы такое поведение метки.
Он знал, что ему нужно на «особый» этаж библиотеки.
Врач встал поднялся и, спустя пару секунд раздумий, покинул кабинет.
* * *
Библиотека. Лампа над столом мерцала слабо, словно колебалась: светить дальше или погаснуть. Где-то в углу тикали старинные часы, и в каждом ударе стрелки чувствовалась тяжесть и усталость. Сонхва сидел за своим рабочим столом, окружённый книгами. Но не читал. Смотрел. На чашку. На грязную пустую чашку, стоящую прямо по центру стола. На донышке — полувысохший ромашковый чай. Он точно знал, что сам не пил чай сегодня. Не приносил сюда чашку. Библиотекарь поднялся, провёл рукой по столу. Ни одна бумага не смята, ни одно перо не сдвинуто. Только эта чашка, стоящая по центру. Ровно так, как её всегда оставлял Химчан. Будто специально, чтобы пораздражать. Сонхва поднёс чашку к носу. Запах был почти выветрившимся, но всё же знакомым. Любимый чай его брата. На стуле напротив — аккуратно сложенный фантик от конфеты. Мятной. Сонхва поднял его. Разгладил. На обратной стороне тонкими чернилами было написано: «Соскучился?» Сонхва сжал обёртку в руке. — Хватит, — произнёс он вслух, но его голос не был твёрдым. Он снова сел, ощущая, как между лопаток начинает пробираться холод. Это не был первый раз. Два дня назад кто-то оставил на его полке книгу, которую Сонхва хранил в закрытом архиве. С закладкой. С тем самым пером, которое Химчан вечно воровал, чтобы позлить его. Вчера в ящике стола лежала записка: «Не забудь пообедать. Ты опять заработался, братец». Сонхва сжигал улики. Но они возвращались. Снова. Он знал, что это невозможно. Он видел пепел. Он видел его обгоравшую мантию. Видел момент смерти в кристалле, что лежит у него в столе. Химчана не стало давно. Но каждая мелочь… фантики, чашки, записки, забытая ручка в его кармане жилетки, даже лёгкий запах цитруса — всё снова появлялось. Словно кто-то играл с ним. Сводил с ума. Или… Или брат вернулся. Сонхва медленно встал, прошёл к полке и аккуратно взял с неё тонкий альбом, переплетённый вручную. Внутри были старые записи. Схемы артефактов почерком Химчана. И на последней странице, вырванной, а затем аккуратно вложенной обратно, новая строка. Чернила были свежими. «Ты хорошо справляешься. Но не забывай, кто был первым, — Х». Сонхва не сдержался. Пальцы сжались. Сердце застучало быстрее. Он зажмурился. Глубоко вдохнул. И прошептал: — Если ты… если это ты… Вернись прямо сейчас. Или перестань.* * *
Тихий шелест страниц прерывал гнетущую тишину. Свет фонаря скользил по корешкам книг, отбрасывая длинные тени. Хонджун шагал быстро, стараясь не стучать каблуками по каменному полу. Он знал: ему нужно в особую секцию. Туда, куда было разрешено только выпускному курсу, и то под строгим надзором. Там хранилось всё, что когда-либо пугало даже самых опытных чародеев. И вот он почти дошёл до зоны телепортации, как вдруг… — Ты поздно, — раздался тихий голос. Фонарь вздрогнул в руке. Хонджун резко обернулся. В тени между двумя рядами книг стоял Сонхва. Как всегда, с прямой спиной. Как всегда, с книгой в руках. Как будто ждал. — Ты… — Хонджун выпрямился. — Я думал, ты уже ушёл. Всё-таки ночь. — Это библиотека. Она живёт по своим законам. И я ждал тебя, — Сонхва медленно закрыл книгу и аккуратно поставил её на место. — Интересуешься печатями, господин Ким? — Я… — врач сглотнул, быстро соображая, как отреагировать. — Просто кое-что ищу. По своей части. — По части магических символов, амнезии и девочки с меткой, которая сейчас в изоляторе? Повисла тишина. Леденящая и пугающая. — Откуда ты… — Я библиотекарь, Хонджун. Думаешь, что я не слежу за перемещениями учеников, особенно, когда их становится меньше? Думаешь, не вижу, какие книги пропадают? Или что не слышу, как дежурные шепчутся о том, что не узнают своих одноклассников? Он говорил спокойно, почти устало. Но голос его резал сильнее скальпеля. — Я… не хотел… — начал было Хонджун, — не хотел тебя тревожить. Пока не буду уверен, что это… — Что это одно и то же? — Сонхва пристально посмотрел на него. — Ты уже уверен. — Да, — выдохнул врач. — Сколько? — На сегодня — шестеро. Одна в коме. Остальные — амнезия. И у всех один и тот же знак. Голубая метка на шее. Сонхва медленно провёл рукой по переплёту ближайшей книги. — Ты знаешь, что это за знак? — Пока нет. Поэтому и иду вниз. Мне нужно на нижний уровень. Думаю, он связан с магическими конструкциями времён основания академии. А может, и до неё. Библиотекарь наконец сделал шаг ближе. Долго смотрел на врача, словно пытаясь прочесть не мысли, а чувства. Увидел тревогу и тогда мягко сказал: — Пойдём вместе. Хонджун удивлённо вскинул брови, но кивнул.* * *
День спустя… Ночью в Академии было тихо. Тревожно тихо. Дежурные патрули под светом заклинаний мерно обходили территорию, шепча друг другу усталые замечания. Один из них уже собирался повернуть обратно, когда у кованых ворот что-то зашевелилось. Фигура. Женская. Худощавая, с длинным плащом и капюшоном. Она стояла, будто готовая броситься на решетку, но пока сдерживала себя. — Стоять! — скомандовал один из дежурных. — Вы кто? Как сюда попали? Девушка подняла голову. Глаза были яркие, чуть безумные от тревоги. — Где мой сын? — прозвучало в ответ. — Я хочу видеть Сонхуна. Сейчас же. Вы обязаны мне его вернуть. — Ваш сын?.. — Он здесь, в Академии. Я его мать. И если вы не выведете его прямо сейчас, я натравлю на вас охотников! Один мой звонок — и они будут здесь, клянусь! Охранники переглянулись. Один из них тихо отступил, посылая сигнал заклинанием. Спустя считанные минуты перед воротами появилась директор Чон. Спокойная, как всегда, и опасная в своей безупречной сдержанности. — Добрый вечер, — ровно сказала она. — Вы проникли на закрытую территорию. Мы не встречали вас на списках одобренных посетителей. — Мне плевать на ваши списки. Я хочу видеть своего сына, — упрямо повторила гостья. Директор окинула её внимательным взглядом. Затем чуть склонила голову. — Для начала… я бы хотела, чтобы вы поговорили с одним человеком.* * *
Дверь открылась неслышно. Сонхва всё ещё сидел за столом, склонившись над древним фолиантом. Он не поднял головы. Не сразу. Он чувствовал. Точнее — знал. Это должно было случиться. Рано или поздно. — Я думал, ты постучишь, — тихо произнёс он, всё так же не поднимая взгляда. — А я думала, ты заперся, как обычно, — голос был хриплый, чуть надтреснутый, но всё ещё узнаваемый. Сонхва медленно поднял глаза. Девушка в плаще стояла в дверях библиотеки. Усталая, бледная, но всё ещё прямая, как натянутая струна. Под глазами тени, волосы спутаны. — Ёнми, — сказал он, наконец, с тяжестью в голосе. Как будто имя это пришлось вытащить из глубины памяти. Она смотрела на него долго. Как на привидение. — Тебе бы выспаться, Сонхва. Ты выглядишь хуже, чем на похоронах. Пауза. Тень боли пробежала по его лицу. Он выпрямился, выровнял спину. Руками коснулся стола, на мгновение замирая. Фантик. Ещё один. Он сжал его в кулаке. — Не думал, что ты придёшь так скоро, — произнёс он наконец. — Потому что не верил, что я вообще приду? Найти академию оказалось действительно непросто. Защита на высоте. Сонхва не ответил. Она подошла ближе, снимая капюшон. — Где Сонхун? — Спит, — его голос снова стал отстранённым. — Сегодня был тяжёлый день. — Значит, вы всё же его втянули, — брови её дрогнули. — Я просила… просила не делать этого. Я была против. И ты знал. — Я знал, — он смотрел на неё, словно пытаясь угадать: она всё ещё та же или уже нет? — Но выбор сделал не я. — Нет. Ты. Его не спрашивали. Его просто забрали, — в голосе — сталь, — Месяц. Месяц без единой весточки. Он ребёнок, Сонхва. — Нет, — он поднял взгляд. — Уже нет. Девушка отвела глаза. Прошла мимо, будто что-то ища в воздухе. Пауза затянулась. — Тут всё так, как и должно было быть, верно? — сказала она, оглядывая стены библиотеки. — Только тише. — А ты по-прежнему умеешь не говорить главного. — Я не обязана, — она остановилась, уставившись на один из высоких книжных шкафов. — Я пришла за ним. Это всё. — И уведёшь? Снова? Куда? Снова так, чтобы мы вас не нашли? — Лучше быть там, чем здесь, — её плечи дрогнули. — Здесь всё прогнило. Здесь пахнет тленом. Сонхва опустил взгляд. На стол, где лежала записка. Маленькая. Аккуратная. «Ты начал собирать их? Почему не выбросишь?» Ёнми не видела. И Сонхва не показал. Но пальцы дрогнули. Он забрал листок, спрятал между страниц. — Знаешь, — вдруг сказал он. — Последние недели я слышу шаги по ночам. В библиотеке. Думаю, это призраки. Или я схожу с ума. — Может, оба варианта верны. — Может, — он усмехнулся. Это было лицо ни учителя, ни библиотекаря, а человека, который слишком долго держит стены на своих плечах. Ёнми посмотрела на него впервые по-настоящему. Как тогда. Тепло в глазах. Тревога. — Ты ведь не хотел быть частью этого, Сонхва. Когда всё начиналось, ты был против. Так же, как и я. Ты говорил, что это обречено. Что лучше жить в тени и не показываться. — Я был, — он кивнул. — Но потом… он оставил это мне. Имя не прозвучало. Но Ёнми поняла. Она сжала пальцы на поясе. — А вот я не смогла. — Я знаю. — Это всё было… чересчур. После. После него. После того, как… этот Хонджун… — Хватит, — Сонхва сказал чуть тише. Почти шёпот. Молчание повисло между ними. Густое. Застоявшееся. — Я заберу Хуна утром, — она сказала это твёрдо. Не с угрозой, а с убеждённостью. Сонхва не спорил. Он просто смотрел на неё долго. А потом… чуть склонил голову. — А если он не захочет уйти? — Тогда я не уеду одна. Пауза. — Хорошо. Она уже почти развернулась, но библиотекарь вдруг окликнул: — Ёнми. Она остановилась. Не оборачиваясь. — Если ты найдёшь в своём почтовом ящике серую бумагу с красной печатью… Прочитай. До конца. И поверь мне хотя бы на секунду. Девушка едва заметно сжалась. — Почему? Он тихо выдохнул. — Потому что… кажется, Химчан жив. Ёнми не обернулась. Но шаг её стал неровным. И когда дверь за ней захлопнулась, в библиотеке осталась тишина. И только одинокий фантик перекатился по столу.
