Академия трёх

      Сонхун не спал. Что-то внутри зудело. Не отпуская. Как будто в животе поселилась струна, которую кто-то медленно тянул, и казалось, что та вот-вот лопнет.       Он вышел в коридор, решив просто пройтись. Не мог больше лежать. Не мог ни думать, ни спать. Все в семь утра, как ни странно, были заняты своими делами: Уён снова возился с колбами, Джейк был на тренировке, А Сан оставался единственный нормальным, кто спал. Правда, в их комнате. А вот Сонхун не мог. Просто не мог.       Ему казалось… что-то рядом. Что-то важное.       Он не знал, зачем спускается. Просто шёл. По наитию. Шаг за шагом вниз, к выходу из общежития, откуда вдруг потянуло чем-то странным. Предчувствие. Слишком знакомо, слишком остро.       И когда он, наконец, прошёл последние ступени…       …она стояла там.       У входа. Под огромным витражом. Утренний свет падал на её лицо мягко.       Мама.       Его мама.       Сонхун замер.       — …Мам?       Она обернулась. И всё. Всё вокруг исчезло.       — Сонхун-и…       Он бросился вперёд. Как мальчишка. Без защиты, без отстранённой холодности, которую так долго носил. Обнял её так сильно, как только мог. Она обняла его в ответ обеими руками, вложив в этот жест всё то, что не могла сказать за последний месяц.       — Мам, — прошептал он, почти захлёбываясь. — Я… я звонил. Я звонил тебе с телефона Джейка… я писал… я… я думал…       — Я знаю, Хун-и, знаю, — её голос дрожал, пока она гладила его по волосам, — Прости. Прости, что так. Прости, что не смогла предупредить раньше…       Он прижался к ней щекой. Словно боялся, что она снова исчезнет, если он отпустит хоть на мгновение.       — Я думал, ты пострадала. Или что тебя поймали. Или…       — Нет, малыш. Я жива. Всё хорошо.       Они стояли долго. Даже когда руки начали болеть. Юноша не хотел отпускать.       — Ты пришла? — выдохнул он. — Ты правда пришла за мной?       — Конечно, — прошептала она, целуя его в висок, — Я обещала, помнишь?       Сонхун чуть отстранился. Смотрел на неё, вглядывался, будто не верил.       Его мама была такой же. Но в её глазах было больше… тревоги. Боли. Вины?       Он вытер слёзы рукавом. Привёл себя в порядок. По крайней мере, попытался.       — Пойдём! — вдруг сказал он, голосом взволнованного ребёнка. — Пойдём, я всё тебе покажу!       Ёнми моргнула, сбитая с толку.       — Что?..       — Пойдём! — он потянул её за руку. — Я… я покажу тебе свою комнату! И общежитие! Там, правда, немного бардак, но там Уён! Он смешной. А Сан милый. И, мам, ты должна будешь познакомиться с Джейком. Ну, да, он наглый и дурак, но он хороший! Он всегда рядом. И Чонсон! Он мой настоящий старший брат! Представь! Может и вечно бурчит, но заботится. И Ники! Я с ним недавно познакомился! А ещё дядя Сонхва! Почему ты мне о них не рассказывала? Он странный, но… ну, он помогал. И ещё готовит вкусно! Они такие классные!       Сонхун говорил быстро, сбивчиво, торопясь вывалить всё, как будто каждый момент был на вес золота. Захлебывался словами. Словно всё ещё боялся, что мама уйдёт, если он хоть на мгновение остановится.       Но она шла за ним, слушала, улыбалась… но внутри нее всё стонало.       Её сын был счастлив.       И это было самое страшное.       Потому что он стал частью этого мира. Того самого мира, которого она боялась всю свою жизнь.       Который забрал у неё мужа. Который забрал их спокойствие.       Теперь и Сонхун был внутри. Вовлечён. Горящий. Светящийся изнутри. Она знала человека, кто был так же воодушевлён.       — … А ещё у меня появились клыки. Настоящие, — Хун говорил, смеясь. — Они прорезались совсем недавно, и я знаю, ты волнуешься, но теперь… теперь это не страшно. Потому что… потому что тут всё по-другому. Тут безопасно. Я это чувствую, мам!       Он вдруг остановился. Обернулся к ней.       — Ты… почему молчишь?       Ёнми вздрогнула.       — Просто… слушаю, — её голос был чуть глухим. — Ты изменился.       — В плохую сторону? Тебе не нравится?       — В живую, — ответила она.       Хун снова улыбнулся.       — Пошли. Ты устала, да? Хочешь чаю? Мы можем пройти в комнату для гостей, там никто не будет мешать, и я расскажу, как попал сюда и как ненавидел всех, а теперь… теперь мне даже не хочется уходить. Правда.       Госпожа Пак остановилась.       Сонхун обернулся.       Мама смотрела на него. И улыбалась. Но в этой улыбке словно что-то треснуло.       — Не хочется, да? — повторила она тихо.       Он кивнул.       Мама опустила взгляд. Потом подняла его снова и посмотрела уже совсем иначе. Как взрослая. Как мать, которая стояла на грани тяжёлого выбора.       — Поговорим об этом ещё раз завтра, ладно? — сказала она почти ласково. — Познакомь меня со всеми… а потом… потом поговорим.       Хун удивился. Чуть нахмурился. Но всё ещё не чувствовал беды. Он был слишком счастлив. Слишком ослеплён этим светом, этой долгожданной встречей.       — Ладно, — сказал он. — Только пообещай, что не исчезнешь.       — Не исчезну, — сказала она. — Обещаю.       — Сейчас, дай мне пару минут, ладно?       Девушка кивнула.       — Мне совсем немного надо! Я сейчас всех предупрежу. Главное, не исчезай!       Мама улыбнулась и потрепала его по волосам.       Хун влетел в комнату.       Он начал, как самый ответственный, носиться по комнате, убирая всё, что не должно попасть на глаза мамы.       — Уён, ты мог бы хотя бы притвориться, что у нас тут не бардак? — буркнул он, запихивая носки Чона под кровать.       — Я так и притворяюсь, — флегматично ответил Уён, не отвлекаясь от занятия. — Ментально. Внутри идеальный порядок.       — Ага, так и есть, — отозвался проснувшийся и смотрящий в окно Сан.       — Так всё! Ведите себя прилично!       Хун снова рванул ко входу.       — Мам, — осторожно начал Сонхун, едва закрыв за ними дверь, — это Уён. Мой сосед. А это Сан, его… фамильяр.       Он нарочно сделал паузу, не добавляя больше. Пульс бился в висках. Он чувствовал, как воздух в комнате стал чуть плотнее, будто натянутая ткань. Уён резко развернулся, садясь лицом ко входу.       Госпожа Пак подняла взгляд. Улыбка на её лице была сдержанно-тёплой, но слишком идеальной, слишком выверенной. Как у человека, который вежливо надевает маску.       — Очень приятно, — сказала она, кивая сначала Уёну, потом Сану. — Спасибо, что заботитесь о моём сыне.       — Это мы должны его благодарить, — с легкой дружелюбной улыбкой отозвался Уён. — Хун — вообще лучшая часть этой комнаты. Без него тут всё давно бы развалилось.       Сан, оторвавшийся от просмотра видов за окном, чуть склонил голову и негромко добавил:       — Мы стараемся не мешать. Особенно по ночам.       — Иногда не очень получается, — хмыкнул Уён и ткнул его локтем в бок.       Ёнми выдавила ещё одну улыбку. На этот раз менее ровную.       — Сан иногда хочет помяукать, — пояснил Чон.       — Приятно видеть, что у Хун-и появились… друзья, — госпожа Пак подчеркнула слово чуть сильнее, чем стоило бы. — В детстве он был очень замкнутым. А теперь — вот. Совсем взрослый.       Уён всё понял сразу. Он пересел поближе к Сану. Его улыбка осталась на лице, но в глазах появилась лёгкая напряжённость.       — Ну, да. Мы очень близки, — заметил он вроде бы буднично, но с лёгкой подачей. — Даже слишком. По мнению некоторых преподавателей.       Сан опустил взгляд и тихонько заёрзал. Он, будучи котом весьма эмоционально чувствительным, начал сильно переживать.       Девушка посмотрела на них двоих. На то, как Уён сидит близко. Как Сан подаётся к нему плечом. Как легко между ними проходит тепло. Оба не возражают.       — Академия, похоже, многое позволяет, — произнесла она ровным голосом, глядя куда-то мимо.       Сонхун ощутил, как напрягся. Он уже собирался вмешаться, как…       — И хорошо, — неожиданно добавила Ёнми. — Если это делает моего сына счастливым.       Все замерли.       Уён чуть приподнял бровь.       — Правда?       Она посмотрела на него снова. На этот раз более внимательно. И там было много: осуждение, недоумение, тревога. Но сверху — слой вежливости. Тот самый, что держался ради сына.       — Не всё в этой Академии я разделяю, — сказала она мягко. — Но я рада, что у моего сына есть люди, которые… к нему добры.       Сан поёрзал ещё немного, но на лице у него промелькнуло облегчение.       Уён улыбнулся. Получилось почти уважительно. Но с тем самым оттенком колючести, которым он пользовался в особенно тонких моментах.       — Спасибо, госпожа Пак. Мы постараемся соответствовать.       Сонхун прикрыл глаза и выдохнул. Невысказанное повисло в комнате, как плёнка на воде. Тонкая, но прозрачная. И пока никто её не трогал, всё оставалось целым.

* * *

      Дверь распахнулась, как всегда, слишком резко.       — Я вернулся! — весело заявил оборотень, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и бутылкой воды в руке. — У нас, между прочим, почти выигрыш был, если бы не дебильный…       Он замер на пороге. Потому что прямо напротив него на стуле, с идеально прямой осанкой и чашкой в руках сидела женщина. Красивая, строгая, с чуть насмешливым, но оценивающим взглядом.       Почему в комнате Уёна и Хуна последнее время так часто появляются гости? Ну хотя бы не Ники…       — … Здрасьте, — выдохнул он, мгновенно сбавив тон. — Простите. Я не знал, что вы…       — Мам, это Джейк, — поспешно вставил Сонхун, чувствуя, как жар приливает к лицу. — Мой… э… друг. Я тебе рассказывал.       — Очень близкий друг, — бодро добавил Уён, не отрывая взгляда от пробирки.       Сан подавился смешком.       Джейк подошёл ближе, чуть не уронив бутылку, и спешно поклонился.       — Приятно познакомиться, госпожа Пак. Я… я тоже здесь учусь. И… хожу. Ну… дышу. Живу, в смысле.       — Очевидно, — спокойно сказала Ёнми, не улыбаясь. — Вы ещё один сосед моего сына? Но тут только две кровати…       — Нет, сосед я! В единственном экземпляре. — снова влез Уён. — А Джейк-хён — просто постоянный гость.       Сонхун стукнул его взглядом. Тот лишь невинно пожал плечами.       — Понятно, — сказала Ёнми. Холодно. Резко. Словно рубанула воздух.       Хун почувствовал, как мышцы на его шее напряглись. Он знал этот голос. Эту интонацию.       Ту же, что была, когда он по телефону ляпнул маме, что у Уёна … «есть парень».       — Надо же, — сказала она, глядя теперь на Джейка. — Странно, что родителям не мешают нравы этой Академии.       — А вам мешает? — тихо спросил Джейк, не отводя взгляда.       Тишина.       Сонхун ощутил, как между ними протянулась тугая натянутая струна. Вот-вот готовая лопнуть.       — Джейк, ты переоденься пока, — твёрдо сказал Хун. — Мы с мамой хотим немного поговорить.       Оборотень кивнул и задержал взгляд на нём чуть дольше, чем нужно. Ни слова. Но в этом молчании была и поддержка, и беспокойство.       Сонхун вывел госпожу Пак в коридор.       Дверь закрылась. Ёнми вздохнула.       — Он… из тех, верно?       — Из тех, кто защищает меня, — спокойно ответил Сонхун. — И да. Из тех. Как и Уён. Как и Сан.       — Я надеялась, ты всё ещё не… — она прикусила губу, не договаривая.       — Не что? Не принимаю таких, как они? Или не стал таким?       Она посмотрела на него. И впервые выглядела по-настоящему потерянной.       — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, Хун-а. Я столько лет держалась в тени, чтобы ты не оказался в этом мире. И теперь… ещё и это…       — Мне здесь хорошо, — твёрдо сказал он. — Я не прошу тебя понять. Я прошу просто быть со мной. Не против меня.       Ёнми молчала. И это молчание пугало Сонхуна больше любого крика. Но он не отступил.       — Я познакомлю тебя с Джейком, — добавил он уже тише. — По-настоящему. Потом. Когда ты… будешь готова.       Он не ждал ответа. Просто взял её за руку. Не как ребёнок, а как тот, кто всё понимает и всё равно держится сильным.       Потому что любит.       — Тогда… я… пойду к директору и скажу, что хочу остаться с тобой в Академии.       — Ты можешь?! — взгляд Сонхуна заискрился.       Мама улыбнулась.       — Конечно. Может, даже попрошу работу здесь.       Хун крепко обнял её. Его мама самая замечательная.