Метод постоянных раздражителей

Пейзаж за окном автобуса размазывался и сливался, мир стал размытыми тусклыми пятнами. Лололошка жался виском к плечу Дилана и зевал. Переезд давался ему не так просто — понадобится ещё много времени, чтобы привыкнуть к обстановке в общежитии. Благо они смогли выпросить место в одной комнате с Диланом, уже победа. Последние привезенные вещи Ло раскладывал в каком-то медитативном состоянии, одним глазом уже видя сны. Студент чувствовал себя сонной мухой в последние недели, даже череда его приключений на какое-то время прекратилась, и все события растворялись в его памяти, словно тонкие бумажные салфетки в воде. Из воды раз за разом его вытаскивала твердая рука Дилана. Даже когда парня внезапно выселили из съёмной квартиры, он нашёл чем ему помочь. Присев на постель, Ло взял из рук друга чашку тёплого чая, и ещё несколько секунд наблюдал, как реальность плывёт разводами водной глади. — Запишись ко врачу, если дальше так пойдёт. Ты сам не свой. — Дилан смотрит за тем, как медленно молодой человек потягивает напиток из чашки, не ощущая никакого вкуса. — Думаешь, стоит? Одного тяжёлого вздоха было достаточно. Видимо, стоит. Дилан с тяжестью смотрел на то, как прежде активный и очень смышленый Ло сейчас больше напоминал тленного призрака. Прошло несколько недель, а Лололошка до сих пор периодически пересматривал, не убрал ли Джон его из чёрного списка. Каждый раз когда он видел себя чуть более опрятным, нежели обычно, на долю секунды видел его. Метод постоянных раздражителей. Стимул, предлагаемый ему сейчас не вызывал привыкания. И отличался от стимула, которым было реальное появление Джона рядом. Лололошка чувствует, как его гладят по плечу, и вынимают чашку из рук, чтобы уложить на постель. — Вздремни, полдня по городу мотались.

***

Стоять в очереди в аптеку было даже привычно, в голове созревали воспоминания. Ребята, с расшибленными лицами и ободранными конечностями, считали мелочь на перекись и несчастный моток бинтов, после того как чуть не затоптали друг друга во время попытки украсть сливы с чужого сада. Пахло травой, мокрым асфальтом и духотой в воздухе. Теперь было холодно, а под ногами сыро из-за растаявшего с ботинок снега. Молодой человек протягивает рецепт фармацевту вместе с деньгами, и ещё минуту разглядывает на полках другие товары, пока ему не приносят упаковку таблеток. Он торопится выйти на улицу, где его ждал Дилан с сигаретой в зубах, и на ходу неуклюже пытается сунуть таблетки в рюкзак. Его друг хочет что-то сказать, но на полуслове останавливается, когда видит, что Ло уставился на что-то в стороне. Джон с непринуждённым видом потягивал кофе из стаканчика, пока ему на ухо жужжала девушка с папкой в руке. Лололошка на секунду ощутил пропасть в груди, а потом жар, после чего растерянно взглянул на Дилана. — Так, мы сейчас разворачиваемся и едем в общагу. Если ты словил инсульт, то скажи сразу, на скорой даже быстрее выйдет. — Студент потер переносицу и, похлопав товарища по спине, почти что за шиворот потянул его за собой. У Ло в голове словно огонёк за огоньком вспыхивали рыжие и серые пятна: тут хохочущий Джон сует горсть снега ему за воротник, там они вдвоём стоят на набережной около клуба. Ещё, ещё, ещё. Студент жмёт губы с тоской, и не сопротивляется Дилану, потому что подойти к Харрису будет ещё тяжелее, чем сбежать.

***

Лололошка, пролезая в окно общежития, еле сдерживает хохот. Комендантский час для него был детским лепетом, очевидно, и поэтому приходилось отвлекать Дилана, чтобы он открыл ему путь к ночлегу в тепле. Невинно хлопая ресницами, он уворачивается от колючего прищура соседа, и старается аккуратно дойти до вешалки с куртками, чтобы не развести в комнате грязь. А потом, в качестве извинений, вынимает из рюкзака две жестяные банки и ставит Дилану на стол. — Спасибо, что поддерживаешь мою тауриновую зависимость. — Спасибо, что поддерживаешь моё безответственное отношение к правилам общественного распорядка. — О господи, я так давно не слышал от тебя таких сложных словосочетаний. Рад, что у тебя не до конца высох мозг. Как в приюте дела? — Коты не жалуются. И я тоже. Усмехаясь, Ло заглядывает в шкаф, чтобы одеться во что-то домашнее. Работа в приюте для животных была ему вполне по душе, по крайней мере, она в разы снизила его эмоциональное напряжение.

***

Харрис еле держится, чтобы не разбить лоб о дверцу шкафа. Как же ему не нравилось в этом ебучем общежитии, хотя он прожил тут совсем ничего. Но ещё хуже было бы сейчас возвращаться в родительскую квартиру, наступая самому себе на горло. Вот уж не дождутся, он и так с огромными усилиями перебрался от них подальше. И это он ещё не знал, что его дорогой клон тоже перебрался сюда. Пересекшись с ним на кухне, он сперва подумал, что у него малость крыша течь начала. И ведь даже глупым или слепым не притворишься — от самого себя противно станет. Что он вообще драматизирует? Ну да, было у них что-то сумбурное месяц-другой назад, и ладно. Ему вообще нет дела до этого. — Вот уж неожиданно! — Джон натягивает улыбку и наблюдает, как Лололошка пытается зашевелить шестернями в черепной коробке. — Неужели ты променял свою квартирку на вот это? — …Я бы, наверное, задал тот же вопрос тебе. Меня выселили. — Ло выдавливает из себя слова вместе с комом в горле и отвлекается на мытьё посуды. — Понятно. Харрис разворачивается, и непринуждённо что-то себе напевает, покидая кухню. Джон Дейви Харрис, в груди он ощущал зияющую дыру. Он никогда ничего не чувствовал, кроме раздражения, разочарования и гордости. А тут ему хватило услышать от кого-то «Хочешь, я буду твоим другом?», и всё покаталось к хуям. В голове у Джона всегда порядок, огромный архив с папками. Лололошка каждым осторожным касанием и тактичным молчанием оставлял на каждой бумажке внутри папки мазок неразбавленной гуаши. Да жирно так, наотмашь мазал. И этот беспорядок почему-то смотрелся хорошо, одновременно вызывая ступор. Выдыхая все мысли вместе с сигаретным дымом, Харрис мнет лицо ладонью и закрывает глаза. Не надо было вообще соглашаться кому-то с чем-то помогать.