Метод постоянных раздражителей

Лололошка тяжело вздыхает, наблюдая за своим возлюбленным. Он больше ожидал итогового ответа, но терпеливо выслушивал чужие восклицания. — И как ты собрался это проворачивать? Это будет выглядеть на деле очень дебильно, по крайней мере потому что я не смогу даже соврать чуть что. — Джон возмущается, и скрещивает руки на груди, словно отгораживается от такого предложения. — Я просто напишу ему, что поспорил с тобой на какую-нибудь чушь и теперь должен молчать двое суток. Ну, из принципа, конечно. — Боже, я никогда не привыкну, что у меня парень дурачок… — Джон отводит взгляд в сторону, немного раздумывая. Может, не такая плохая идея, если вести себя попроще и мило хлопать глазками, то Дилан их вряд-ли отличит. — Хорошо.

***

Не то, что бы Харрис считал, что Дилан с Лололошкой в свободное время где-то обжимаются, но навязчивые мысли гаденько шептали, что нетактильный Дилан с Лололошкой так часто контактирует не просто потому что они друг другу как братья. Самому от себя мерзко. Побыть немного в шкуре Лололошки было интересно, по крайней мере. Джону нетрудно вспомнить, как себя ведёт Ло, когда кого-то ожидает. Перекатываться с пяток на носки, глядеть по сторонам, и заметив своего знакомого немного подсветиться. Радостная улыбка, и, конечно, объятия. Фу. Дилан обнимает совсем слегка, одной рукой, и никак не акцентирует на касаниях внимания. — Серьёзно молчать будешь? Чем только тешиться не начнёшь, ей богу… — Усмехается студент, и Харрис ему пожимает плечами. — Пойдём, мне потом сразу надо к Тиму ехать, иначе он мне пятки со злости погрызет. Возвращаться в это общежитие было удивительно тяжко. Нет, большая часть воспоминаний Харрису совершенно не нравилась, но ему не привыкать. Приходится ещё какое-то время посидеть у молодого человека под боком за чашкой чая. Рука Дилана без каких-либо ласковых жестов лежала у него на плече, вместо подлокотника, и никаких интересных вопросов он не задавал. Как вообще можно было ревновать Лололошку к нему? Наверное, осадок, оставшийся от одной лишь глупой мелочи. Может, после этой авантюры ему будет проще решить проблему с ревностью. — Уже уходишь? С Джоном что-то запланировал? — Джон отмахивается рукой, и жестом показывает, что потом с телефона ему напишет. — Увидимся, Ло!

***

Харрис ворочается в обволакивающих объятиях, и жмёт губы. — Мне стыдно, что я вообще допускал такие мысли… — Джон поднимает взгляд на Лололошку, а тот лишь тихо вздыхает. — Главное, что ты не упираешься как баран. Видишь, всё хорошо. У тебя уже что-то получается, поэтому не стоит так переживать. Внутри так тепло и ласково. Джона настолько щедро откормили заботой и бережностью за эти месяцы, что он себя перестал узнавать в какой-то момент. Не сказать, что эти изменения дались ему легко, но сейчас он не видел смысла об этом думать. Особенно, когда его так осторожно, неторопливо целуют, что аж спокойно внутри. Он наконец чувствует. И ему не нужно подбирать умные слова и определения, он просто чувствует, и ему достаточно этого ощущения. Это не пустота, или нейтральная масса в теле, каждое ощущение отдавалось у него внутри, и он мог спокойно его воспринять. Не было ощущения в его жизни лучше этого. Он чувствует, как Ло смахивает с его ресниц слёзы, и трепетно покрывает опущенные веки поцелуями. Лололошка с щекочущей влюблённости уже перескочил на любовь. Безмятежную, стабильную, которой не требуются какие-то подвиги и толчки. Ему дали спокойно взрастить чувства, и он бережно держал их в своих ладонях, вместе с этим наполняясь гордостью и за себя и за возлюбленного. Он разглядывает лицо обмякшего Джона, и его бархатное хихиканье словно убаюкивает. Хо-ро-шо.

***

— Ну что, сдал? — Джон смотрит на обомлевшего Лололошку, и вынимает зачётку из его рук, чтобы заглянуть в неё. — Да ну, сдал! Мозги-то есть! Харрис тормошит каштановые волосы, смешавшиеся с голубой прядью, и обнимает Лололошку. Сегодня можно и на людях. Ло немного тормозит с реакцией, спокойно выдыхает и вместе с выдохом выпускает умиротворенную улыбку. — Ну красавец же! Сегодня, так и быть, напьёмся с твоими тараканами, заслужил. — А раньше ты бы просто сказал, что иначе бы быть не могло. Ты ведь меня готовил. — Раньше я бы ещё у тебя деньги взял за обучение, — хихикает Харрис, и показывает язык возлюбленному. — Ну что? Набирай Марку. Ло кивает, и послушно достаёт телефон, чтобы оповестить главного тусовщика о своем зачёте. — Да ну? Ай, а ты сомневался ещё в себе! Ты же такой смекалистый, в любом случае бы сдал! — Марк словно радуется больше самого Лололошки, а потом в трубке слышится голос Шангрина. — Ло-о-о, красава! Мы в тебе не сомневались, уже собирались покупать провизию и готовиться ко мне ехать, чтобы там прибраться. Поэтому будьте к вечеру готовы, мы вас подберём, ещё Дилана там, Ричарда, Тима… Ой, короче, смотрите на связи будьте! Лололошка хихикает, и наскоро прощается с товарищами, прежде чем его затягивают за угол пустого коридора, и мягко целуют. Теперь всё как нужно. Тепло и нега обдают тело с ласкою, Касаний вереница полнит ту постель, В которую раньше ложились с опаскою, Боялись попасть под печали капель. Два солнца, глядя друг на друга с забавою, Плывут в горизонт, где их ждёт цитадель. И больше не нужно играть роль лукавую, Слезами смывать на лице акварель.