Метод постоянных раздражителей

Третий курс был ещё более выматывающий, чем второй. Но, сказать честно, когда ты живёшь с Джоном, то взяться за учёбу куда легче – когда ни глянь, всегда что-то пишет или читает! Лололошка, оглядываясь назад, словил себя на мысли, что стал получать от учёбы больше удовольствия. Джон, поджав к груди колени, удобно свернулся на диване и ткнул нос в распечатанные конспекты. Периодически сдувая со лба неряшливый локон, он тянулся к тарелке со сладостями, которую приволакивал каждый раз, когда садился за учёбу, и ворочал в губах мармеладного медведя. — Ты пялишься, — непринуждённо протянул Джон, не отвлекаясь от печатных букв. — Что надо? — Ну-у-у... Лололошка свалился на пол, около дивана, и принежился виском к одной из ног парня. Джон почти перестал ворчать на эти «телячьи нежности», если только не начинал особенно сильно смущаться. Встретившись с боковым взглядом Харриса, он глуповато улыбнулся. По веснушчатым щекам разлилось тепло. — Сходим с ребятами в клуб? М-м? Они тебя хотят позвать. — Ой, какая честь! — Молодой человек хохотнул и закинул голову назад, подкидывая мармелад в рот. Он отложил листы бумаги на спинку дивана, и похлопал по месту сбоку, на что Лололошка отреагировал с энтузиазмом — заполз и примостился вплотную. Джон в ответ мягко улыбнулся, показывая еле заметные ямочки на щеках, которые всегда так хотелось расцеловать, брови его изогнулись, а игриво искрящие глаза слегка прищурились. Лололошка обожал это выражение лица больше всего на свете, боже! Джон стиснул щёки любимого в своих ладонях, и стал выцеловывать всё его лицо, чтобы поглядеть на то, как юноша плавится с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Такое блаженное выражение обычно бывает у собак, если долго чесать им пузо. — К сессии же будешь готовиться, м? — Бу-уду... — Раз так, то можно перед этим и развлечься. Но потом утром первым вставать будешь ты. — Как же я тебя люблю-ю-ю, — Ло мямлит, стискивая плечи парня в крепких обьятиях. Убрав единственную голубую прядь волос Лололошке за ухо, Джон ловит его губы в медленном поцелуе. Прежний он сейчас сворачивался бы в приступах тошноты от такой картины.

***

— А вот и студентики! — Шангрин! Сто лет не виделись! Шангрин успел обменяться рукопожатиями с Харрисом и Ло, прежде чем на второго налетел Марк с товарищескими оплеухами. Переглянувшись с Джоном, он пожал плечами, и расслабленно улыбнулся. — Как дела с квартирой? Если съёмщица всё ещё ворчит, у меня есть знакомая... — Ой, оставь! Глупости, — Харрис махнул рукой, а потом вдруг резко обернулся, и выдал звонкое «О!». — Ну что, получается все в сборе? — Всё никак не могу привыкнуть, что сам Джон Харрис не блюёт при виде наших рож, — Дилан закатывает глаза и глядит на Харриса, а потом на Ло и Марка, всё ещё пихающихся и хохочущих. — Много чести на тараканов кривиться! — Пшёл ты нахер, — Ричард улыбается, выглядывая из-за плеча Дилана. — Я безумно рад наконец собраться вместе! Весна была сумасшедшей, — Лололошка наконец отбегает от Марка, чтобы врезаться с Ричарда с Диланом и крепко их обнять. — Я хочу нажраться поскорее, хорош языками трепать, — коротко ответил Ричард, перед этим стиснув Лололошку в руках так, что он аж завыл. То, что Джон чувствовал себя вполне открыто и расслабленно среди друзей Лололошки уже не было чем-то непривычным — он давно стал одним из постоянных участников в их сборах, на праздниках он всегда шёл в комплекте с Ло, и это стало уютной обыденностью. Даже на Дилана он смотрел не с такой высокой колокольни, как прежде. Смотря на то, как после пары бокалов Джон свободно и без разбору болтает с ребятами, Лололошка даёт себе разрешение выпить по собственной инициативе, а не под огромным количеством попыток Шангрина и Марка взять его «на мужика». С каждым шотом тело становилось всё более расслабленным, перед глазами весело сверкали пятна и разводы, словно сверкающих огней в клубе не хватало. Не то, что бы Ло за это время полюбил алкоголь, но ему было интересно наконец понять, почему от него так без ума тот же Марк. — Красавчик, ты какую уже по счёту пьёшь? — Джон словно из воздуха образовался и обдал ухо своего спутника горячим дыханием. Молодой человек хотел было ответить, но точная цифра выскользнула из его головы, когда он полностью обернулся лицом к Харрису. Ло первым делом хотел бы сейчас поблагодарить бога, который даровал Джону любовь к рубашкам. На его светлой коже играли пятна света, сменяющие цвет друг за другом. Расстёгнутые пуговицы даровали вид на подчёркнутые ключицы и грудину, которые в постели он часто норовил расцеловать. Лололошка чуть инстинктивно не потянулся сделать это прямо здесь, но потом всё же переосилил себя, и поднял взгляд, где вид был ещё более сногсшибательным. Джон смотрел на него с усмешкой, такой любящей, как когда ты сглупил и весь красный от стыда, а он лишь испытывает умиление. Дыхание перехватило как от удара, Джон явно незаметно прокрался пальцами в его грудную клетку и сжал в пальцах его сердце. Иначе не объяснишь, почему он спустя столько времени вдруг снова ощутил себя перед ним влюблённым и растерянным. Они вроде эту стадию уже прошли. — Ло! Ты скоро? — Издалека голос Ричарда звучит эхом. Другие ребята может тоже звали его, но сейчас было не до того. Потому что Джон так красиво облизывал губы, цветные огни помогали лучше разглядеть его любящую, по-доброму снисходительную улыбку. И его голос. — Да ты в хлам, — он хихикает и щурится, вглядываясь в стеклянные от опьянения глаза возлюбленного. — Это они тебя настолько не пожалели? — Джонни... Лололошка не мог определиться, за какую часть Джона зацепиться первым делом, нерешительно сгибал непослушные пальцы. Спустя пару мучительных секунд он наконец схватил его под рёбра, и притянул поближе, чтобы крепко обнять за талию, над своей макушкой он услышал звонкий смех, а потом почувствовал, как его гладят по волосам и спине. — Джо-онни, — Ло повторно тянет, уже с жалобной нотой в голосе. — Ну что такое? Только не говори, что домой хочешь! Джон пытается скрыть широкую улыбку, свидетельствующую о том, что он сейчас ужас как доволен видом Лололошки. Не то что бы сильно, но всё же ему иногда было интересно узнать, как себя поведёт этот дурачок, если сильно опьянеет. И пока что его очень радовало всё, что выходило — Лололошка смотрел на него, как на единственный в мире бриллиант, чуть ли не слюной давился, называл «Джонни», а ещё, видимо, твердел за считанные секунды... — Давай отойдём, пока ты меня здесь не съел, м? Будь умницей, смотри не на меня, а под ноги. Ноги едва слушались даже при всём огромном желании Ло, который был сейчас только рад отойти куда-то в сторону вместе со своим дорогим «бриллиантом». Он уже и позабыл о друзьях, которые слились в кругу пляшущих на танцполе людей, как только увидели, что парочка зациклилась друг на друге. Кабинка туалета оказалась довольно просторной, по крайней мере в сравнении с университетской. Лололошка позволял прижимать себя к закрытой двери, громко и рвано дышал, когда Джон слишком сильно надавливал коленом между ног. Его пальцы словно были везде, в своём состоянии Ло было слишком трудно успевать проследить за чужими руками, было вообще не до этого. — Больше ты так напиваться ты не будешь. Петтинг в туалете это слишком грязно и неудобно. Слышишь меня? — Джон шепчет, между словами целуя Лололошку то в висок, то в мочку уха, куда вообще придётся. Ему в ответ только мямлили блаженное «Джон», скулили на выдохе, ни одного разумного ответа. Только ватные руки у юноши знали, что делали — пальцами пытались прокрасться под ткань полурасстёгнутой рубашки, ощутить каждый знакомый изгиб, крепко сжать. В ответ Харрис лишь на долю секунды задерживал глаза закрытыми. Впервые не захотелось долго томить, несмотря на то, что возможность такая была. Ло мычит и жалобно стонет в долгие напористые поцелуи, всем видом показывает, что изнемогает. Каждая клетка его тела словно пропиталась тем тягучим, горячим чувством, и работало оно лучше алкоголя. У юноши уже давно сорвало крышу, ещё в момент когда Джон посмотрел на него с этой обезоруживающей ухмылкой. Думать о Джоне, когда Джон сейчас гладит его сквозь грубую ткань ширинки джинс, целовать Джона, видеть Джона, Джон, Джон, Джон... — Джонни, я... — Лололошка давится воздухом, коротко содрогаясь и закидывая голову назад. Он не может отпустить любимого, обнимая его за плечи и едва держась на ватных ногах. Нега распространялась по его телу быстрее, чем сейчас в голове шевелились мысли. —Так быстро? — Харрис ехидно улыбается, но увидев, что Ло смотрит на него глазами напакостившего щенка, он тут же нежно вздыхает и мотает головой. Несколько влажных поцелуев заставляют их окончательно растаять. Лололошка со всем вожделением гладит Джона по волосам и дует губы. — А ты... — А я бы поторопился дотащить тебя домой и вымыть. Вот что мне с тобой делать? — Ворчит молодой человек, не давая договорить. — Ты не хочешь... — Хочу. Пиздец хочу, но ещё я хочу, чтобы мы были дома, и я мог стонать тебе не ухо и выбрать положение поудобнее. Прошу, просто послушайся меня и не скули. Губы у Лололошки дрогнули в удивительно невинной улыбке. Ну вот как он мог оставаться вот таким?! Харрис с трудом сглотнул загустевшую слюну, и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Напиши Шангрину, что мы решили уйти пораньше, я закажу такси.