Самая ранняя звезда

И Мин приходил в кабинет лекаря каждый день вот уже на протяжении недели. Он заходил за ширму, которая отделяла кровать с беловолосым мальчиком от остальной части кабинета, и сидел там некоторое время молча, пока совсем не смеркалось. И этот вечер ничем не отличался. Мальчик и правда был в порядке, но после третьего дня беспамятства лекарь Бу начал сомневаться в диагнозе. Обычно здоровым людям хватало по крайней мере двух дней, чтобы проснуться, а тут никакого прогресса. Поздоровавшись с молодым господином, мужчина продолжил заниматься своими делами. Громкий вдох и крик стали для него неожиданностью. — Очнулся! Привет, красивый сяоди, как ты себя чувствуешь? — Молодой господин, позвольте... — увидев, как испуганно малыш смотрит на мальчика перед собой, лекарь попытался взять все под контроль. — Не волнуйся, малыш, мы тебя не обидим, — произнес мужчина как можно более мягко и спокойно. — Все хорошо? Что-нибудь болит? Лекарь ожидал хоть какой-нибудь реакции, простого утвердительного или отрицательного кивка было бы достаточно. Но тот продолжал испуганно смотреть. — Ты меня понимаешь? — попробовал он еще раз, но в глазах не было понимания. Почесав голову, лекарь Бу нахмурился. Это будет сложнее, чем он предполагал. Травмы головы не было, по крайней мере, физического воздействия точно. — Он глупый? Похож на глупую птичку, — с детской непосредственностью спросил И Мин. — Молодой господин, пожалуйста, позовите вашего отца, скажите, что мальчик очнулся, — ничего не ответив на вопрос, попросил лекарь. Кивнув, И Мин умчался так быстро, что мужчина и глазом не успел моргнуть, как того не оказалось рядом. Обернувшись на мальчика, он наткнулся на пару изучающих светлых глаз. Они были все еще широко распахнуты, настороженно следили за каждым движением лекаря. Хмыкнув, мужчина медленно поднял правую руку, привлекая к ней внимание. Мальчик повелся и теперь внимательно смотрел на нее. Рука пришла в движение, плавно перемещаясь из стороны в сторону, словно здороваясь с человечком. Малыш все так же внимательно, с огромной долей интереса в глазах цвета цин, следил за ней, немного поворачивая голову вслед за рукой. Он был похож на несмышленого котенка, с которым впервые начали играть, а он не понимал, что делать. Мальчик тоже медленно поднял руку, отзеркаливая движение. Это изрядно повеселило мужчину, и тот тихо посмеялся. — Развлекаетесь? — неожиданно раздалось над самым ухом. Лекарь вздрогнул, совершенно не заметив, как в кабинете прибавилось народу. — Мне сообщили, что мальчик проснулся. — А, да. Господин, могу ли я узнать, откуда он? У меня имеются некоторые подозрения на его счет, было бы неплохо их подтвердить или опровергнуть. — Ю Чэн сказал, что нашел его в лесу, — заметив, как в задумчивых глазах лекаря что-то постепенно проясняется, мужчина решил его не торопить. Переведя взгляд на мальчика, господин И вздохнул. Его сын о чем-то болтал, уперев руки в постель и чуть ли не нависая над сжавшимся полусидящим мальчиком, который смял в руках покрывало, и спрятался под ним чуть ли не с головой. Только большие глаза и были видны. — Смею предположить, что мальчик пережил какое-то сильное потрясение. Как следствие — поврежденный рассудок и седые волосы. Хотя я не уверен полностью насчет второго, быть может, он от рождения с такими волосами. — Поврежден рассудок? — нахмурился мужчина, почесав щетинистый подбородок. — Верно, этот мальчик... Кажется, он не понимает ни речи, ни того, что происходит вокруг, вообще ничего. Возможна мышечная память и какие-то обрывочные воспоминания, но кажется, на данный момент он ничем не отличается от только появившегося на свет. — С этим можно что-то сделать? — нахмурился мужчина. — Думаю, да. Можно попробовать обучить его всему с нуля, но я не могу давать никаких гарантий. Господин И ничего не ответил, глубоко задумавшись. Он оглянулся на слуг, что-то шептавшим друг другу. Они сочувствующе поглядывали на беловолосого мальчика, качая головой. Наверное, слышали разговор с лекарем Бу. Тем лучше, не придется повторяться. — Е Лан, — подозвал мужчина одну из женщин. Единственную, что не обсуждала услышанное, а только с нежной болью смотрящую на малыша. — Ваша покорная слуга слушает. — Думаю, ты слышала нашу беседу, поэтому перейду сразу к делу. Возьмешь ответственность за мальчика, научишь всему, что знаешь сама. Пока что это твоя единственная задача, сосредоточься на ней. Через месяц придешь с докладом о результатах. Если будет прогресс, то вернешься также к своим прежним обязанностям. Потом посмотрим, что с ним делать. На этом все, мне нужно идти. А-Мин, отстань от мальчика, идем. — Ух... Пока, сяоди! Увидимся завтра! В помещении остались трое. Пухловатая женщина среднего роста счастливо улыбалась и аккуратно утирала слезы рукавом. Лекарь Бу был другом Е Лан. Эта женщина неимоверно нежная, терпеливая и сильная духом. Лишившись еще в юности горячо любимого мужа, с которым они хотели создать счастливую полную семью, женщина больше никого не полюбила, выбрав остаться одинокой. Мужчина видел, с каким трепетом она общается с детьми, и не мог не порадоваться за Е Лан и ее наконец исполненную мечту. Женщина осторожно подошла к кровати. Присев на самый краешек стоящего рядом стула, она с такой теплотой и любовью посмотрела на мальчика, что мужчина немного смутился. Он решил оставить их наедине. Осознание, что из этих двух потерянных людей получится прекрасная семья, заставило уголки губ вздернуться. Ширма с тихим шорохом задвинулась, отрезая женщину и мальчика от остального мира. Только два фонаря, медленно покачивающиеся от теплого ветра из открытого окна, были свидетелями чего-то важного. Маленькие ладошки коснулись щек женщины, и та чуть сильнее наклонила голову вперед, позволяя убедиться, что ее черные глаза наполнены тихим счастьем и открытой нежностью. Мальчик этого не понимал, но чувствовал в них что-то определенно хорошее. ★★★ Е Лан стояла рядом с беловолосым мальчиком. Она гладила его по спине, ожидая, пока пройдет сухой кашель. И только когда хрипы прекратились, передала пиалу с лекарственным чаем, чтобы ребенок смог смочить горло. Это продолжалось уже третьи сутки. Впервые мальчик подал голос спустя день после своего пробуждения. Точнее, попытался. Вырвался лишь хрип, а потом он закашлялся. Лекарь Бу говорил, что это может быть из-за длительного молчания, поэтому сказал пить отвар из трав, помогающих снять спазм и минимизирующий повреждения, которые он сам и создавал. Мальчик все еще находился под наблюдением в кабинете лекаря. Мужчина говорил, что когда состояние ребенка станет стабильным, то можно будет переселиться в личные комнаты, которые уже были готовы. Женщина уже ходила туда и была более чем шокирована щедростью господина. Комнаты находились в восточном крыле, в самом тихом и пустом. По сути, это было одно помещение, разделенное тонкой дверью из рисовой бумаги на два маленьких. Это было довольно удобно, и женщина благодарила господина, не переставая, пока тот прямым текстом не выставил ее за дверь. Е Лан уловила движение краем глаза, а потому, вынырнув из своих мыслей, успела подхватить мальчика, слезающего на пол. Три дня назад еще одним открытием оказалось то, что ребенок еле стоял на ногах. Словно олененок, только раскрывший глазки и решивший опробовать свои тонкие ножки. Еще совсем недавно шатавшийся из стороны в сторону и едва стоявший, сегодня мальчик был заметно уверенней. Его уже не нужно было все время поддерживать, только следить за тем, чтобы он не запутался в ногах. Женщина гордилась малышом. Он так быстро всему учился, даже начал понимать кое-какие слова. И хотя он все еще не умеет разговаривать, а умилительное чириканье шепотом не может длиться долго, Е Лан знала — совсем скоро он будет знать все, что должен знать в своем возрасте. Дойдя до стола лекаря и протянув тому пустую пиалу, мальчик был вознагражден улыбкой и словами о том, какой он молодец, под игривое взъерошивание волос на макушке. Хихикнув, тот поспешил в свой уголок, с нетерпением ожидая того, что последует после этого. Забравшись на кровать, малыш сразу повернулся спиной к Е Лан. Посмеиваясь себе под нос, она взяла деревянный гребешок и подошла к ерзающему в нетерпении мальчику. Начав с самых кончиков, свисающих с кровати, Е Лан постепенно поднималась выше. Перебирая мягкие, шелковистые локоны, она подольше задержалась на пострадавшей чуть ранее макушке. Запуская пальцы в волосы и массируя кожу, совсем скоро женщина начала замечать, как голова постепенно падает все ниже и ниже. Заплетя хлипкую косу и закрепив ее серебряной ленточкой, Е Лан удобно уложила задремавшего ребенка в постель. Погасив один из фонарей, женщина вышла к тихо перебирающему какие-то склянки лекарю. Звук был мелодичным и совсем не неприятным, наоборот. Казалось, было в этом нечто успокаивающее. — Цзецзе, ты уже думала над его именем? Женщина посмотрела на мужчину удивленно. — Я? Почему... Разве я имею право? Лекарь Бу выгнул одну бровь дугой, моргнул и молча уставился на нее. — Господин почти прямым текстом сказал, что теперь этот ребенок твой. Мальчик тебя сразу полюбил, что уж говорить о тебе. Если не знать правды, то любой будет думать, что вы семья. Да и мать ведь не та, что родила, а та, что воспитала. Мы сами выбираем семью. Поэтому я думаю, что у тебя есть полное право дать ему имя. Что-то теплое, что-то эфемерно легкое коснулось души Е Лан. Она с благодарной подрагивающей улыбкой посмотрела на друга и развернулась, чтобы скрыть слезу, аккуратно прочертившую круглую щеку. Лекарь Бу только понимающе улыбнулся, с теплотой смотря на Е Лан. Этой ночью Е Лан так и не удалось уснуть. Она думала о маленьком мальчике с белоснежными волосами, ясными зелеными глазами и заразительной улыбкой. Думала над именем, но вдруг у мальчика оно уже есть? Что, если он вспомнит его? Не будет ли слишком самонадеянным давать ему имя? Вдруг ему не понравится? Вопросы без ответов съедали женщину изнутри. Когда пришло время вставать, она все еще витала в облаках. Умылась и собралась лишь с помощью мышечной памяти. Не нужно было задумываться о действиях, которые повторялись на протяжении многих лет. Дойдя до кабинета, в котором она провела последнюю неделю, женщина чуть не упала от неожиданно налетевшего мальчика. Тот, обнимая за ноги и цепляясь за одежду, задрал голову. Широко улыбнувшись и сверкая глазами-полумесяцами, мальчик тихо, но довольно четко произнес: — Мама! Дыхание перехватило. Сглотнув, женщина подняла голову, сразу находя взглядом друга. Тот, с видом благородного ученого мужа сидел с прямой спиной и что-то выводил на бумаге. Можно было подумать, что он здесь ни при чем, если бы женщина не знала, что мальчик общается только с ними двумя, не считая молодого господина, от которого тот все еще прячется под одеялом. Последний даже не заикался об этой теме, Е Лан такому не учила. Оставался один человек, который сейчас старательно закусывал изнутри щеки, чтобы не расплыться в улыбке. Погладив мальчика по белой макушке, в голове Е Лан вдруг четко пронеслись два слова. Словно глотнув свежего воздуха, она позвала. — Да, А-Бао. Ее сокровище. Это имя ощущалось таким правильным и так легко сорвалось с языка, что никаких сомнений больше не осталось. Оно было создано специально для этого ребенка. Само слово появилось на свет, чтобы им звали этого мальчика. А мальчик моргнул в непонятках раз, другой. А потом расплылся в широкой улыбке и звонко засмеялся. И в этом смехе было все самое светлое и доброе. — Линь Бао, как тебе, родной? — тоже смеясь, сквозь слезы счастья и облегчения спросила женщина, подхватывая свое сокровище на руки. — Мама! Инь Бвао, Инь Бвао! — повторял восхищенно Линь Бао, сверкая своими большими глазами. Его слова все еще были неловкими, немного коверканными, но все равно понятными. Подошедший мужчина протянул чашку с теплым чаем, пахнущим уже знакомыми травами. Расслабленно улыбаясь, он протянул ее Линь Бао, пока тот не начал хрипеть. Чувствуя себя так, словно целая гора упала с плеч, давая возможность вдохнуть полной грудью, женщина еще раз посмотрела на друга. Возможно, она погорячилась, когда думала о том, как будет таскать его за уши. — Интересно, может ли он теперь называть меня дядей?