Самая ранняя звезда

Очередной порошок был пересыпан в склянку. Звонкий стук стекла о стекло раздался в последний раз, и теперь ящик был заполнен ровными рядами из бутыльков с лекарствами. С тихим шелестом мужчина закрыл шкафчик и обернулся. Палочку благовоний назад Линь Бао изъявил желание научиться писать свое имя. Лекарь Бу с энтузиазмом согласился. Положив перед мальчиком четыре сокровища кабинета, мужчина дождался, пока Линь Бао правильно возьмется за кисть и, обхватив своей рукой чужую, стал медленно выводить иероглифы. Первые несколько раз тушь не использовалась, но совсем скоро Линь Бао сказал, что все запомнил. Ведомая двумя руками, кисть выводила изящные черные линии. Когда Линь Бао прописал полное имя в два столбца, мужчина поинтересовался: — Будет трудно запомнить два иероглифа за раз, еще и такие непростые. На чем ты хочешь сосредоточиться: на имени или фамилии? Долго думать не пришлось, и Линь Бао, подпрыгнув на стуле, выкрикнул: — Имя! — Имя так имя, — обмакнув кисть в тушь, согласился лекарь. — Ты знаешь, что означает твое имя? — Знаю, «сокровище». — Верно. Ты для мамы настоящее сокровище. — Почему? — Ты единственный и долгожданный ребенок. А еще ты просто хороший и солнечный малыш. — Вы меня долго ждали? — Очень долго. — А почему я не приходил? — Мы не знаем, А-Бао. Но ты пришел, и мы счастливы этому. — Мхм, я тоже. — Так вот, запоминай, как пишется твое имя. Остальная часть листа была заполнена лишь одним иероглифом. Вскоре мужчина перестал быть ведущим. Теперь он только держался за сжатый на кисти кулачок и лишь изредка исправлял место письма. Линь Бао сам делал неловкие мазки, высунув язык от усердности. Когда место на листе закончилось, лекарь положил перед Линь Бао новый и пошел заниматься своими делами. Время от времени он поглядывал на мальчика, проверяя, как он. Иногда поправлял и хвалил. Но изготовленный совсем недавно порошок требовал всей концентрации и внимания. Измельченный в пыль огненный нарцисс имел свойство воспламеняться, если перестать с ним взаимодействовать. Эту проблему решала крапива, но ее очередь еще не настала. Смесь настаивалась, чтобы огненный нарцисс выжег все ненужное, и масло от болей в суставах выходило поистине дельным, лекарь Бу сам проверял. И вот сейчас, обернувшись на тихо сидящего Линь Бао, который невинно болтал ногами под столом, мужчина осознал свою оплошность. Не стоило оставлять ребенка без присмотра на целых пятнадцать фэнь. На столе и бумаге красовались большие и маленькие капли чернил, не удержавшиеся на кисти. Несколько первых иероглифов были достаточно разборчивы, но чем дальше, тем сложнее было разглядеть их в этой мазне. Там и тут виднелись маленькие рисунки цветов, звезд и солнца. Кажется, в какой-то момент Линь Бао заскучал и отвлекся. Стоя за спиной ребенка, лекарь все выше и выше поднимал брови в удивлении. — А-Бао? Почесав щеку, мальчик сразу обернулся. На молочно-белых щеках, носу и подбородке, создавая сильный контраст, красовались черные разводы. Просто чтобы убедиться, лекарь Бу переводит взгляд на руки Линь Бао. Как и ожидалось, те тоже в чернилах. И не только руки, рукава серого ханьфу также получили боевой окрас. — Какой ты чистый, — покачал головой мужчина, выпустив смешок. Моргнув пару раз, Линь Бао обратил внимание на свои руки и на окружение в целом. Тихо ойкнув, он так и застыл: с вытянутыми перед собой руками и широко раскрытыми глазами. — Подожди немного, я сейчас вернусь. Будем тебя отмывать. С этими словами мужчина вышел за дверь, оставляя Линь Бао одного в кабинете. Он сидел неподвижно. Казалось, даже задержал дыхание, уставившись в одну точку. Из этого странного состояния мальчика вывел громкий чирик. Рвано вдохнув, как после долгого плача, Линь Бао посмотрел в сторону окна. Он ничего не видел, но новый «чирик» говорил сам за себя. Склонив голову к правому плечу, мальчик сильно прищурился. Это ни капли не помогло, только заставило горестно вздохнуть. Птица пару раз стукнула клювом по окну, словно привлекая внимание, и снова чирикнула. Линь Бао заозирался в поисках чего-то съестного, но поблизости не было ничего, что напоминало бы еду. Он хотел было встать и осмотреть кабинет внимательнее, но в это время отворилась дверь. Лекарь Бу подошел к Линь Бао, сел перед ним на корточки и, намочив тряпку в теплой воде, стал оттирать засохшие чернила с рук. — Дядя, тут есть что-нибудь, чем можно покормить птичку? — Какую птичку? Свободной и уже чистой рукой мальчик показал на окно. Лекарь посмотрел туда же, но никакой птички не увидел. — Никого нет. Может, улетела? — Может и улетела. Но вдруг прилетит снова? — Хм-м... Ничего припомнить не могу. Принести булочек позже? — Да-а, — Линь Бао закивал. Кивал он довольно долго, даже поймав какой-то ритм. Легонько щелкнув мальчика по носу, тем самым остановив его голову, лекарь Бу принялся оттирать чернила с щек. Прикрыв глаза, Линь Бао сидел смирно до тех пор, пока мужчина не щелкнул его по носу еще раз. Встрепенувшись, Линь Бао прикрыл руками обиженное место под беззлобный смех взрослого. — Вот и все, теперь ты снова беленький. Покажешь мне, как только что писал? Увидев сомнение в белесых глазах, лекарь Бу поспешил добавить: — До того, как я отлучился, все ведь было в порядке. Ты просто забывал избавить кисточку от лишнего. Теперь все будет хорошо, вот увидишь. Выражение лица Линь Бао стало решительнее. Он дождался, пока дядя вытрет стол и поменяет бумагу, и со всем старанием, что есть в шестилетнем ребенке, стал выводить свое имя. Получилось неаккуратно, но разобрать можно было. — Ты молодец, — искренне похвалил лекарь Бу. Линь Бао весь зарделся и взялся теребить край рукава. Ему на голову легла теплая рука, которая принялась наводить беспорядок в волосах. Мальчик запыхтел, словно от возмущения, но потом рассмеялся, пытаясь поймать шуструю руку. — Пойду за булочками, заодно сами чай попьем. Линь Бао эта идея понравилась. Живот заурчал, поторапливая лекаря приступить к выполнению обещания. Покачав головой, тот удалился, и Линь Бао снова остался один. Но ненадолго. — Чирик! — Ты снова тут. — Чирик! На этот раз Линь Бао не стал медлить. Спрыгнув со стула, мальчик подошел к открытому окну. На нем сидела маленькая белая птичка, очень похожая на хлопковый шарик. Глазки-бусинки смотрели на Линь Бао с любопытством, но без страха. Мальчик наклонил голову к плечу, и хлопковый шарик повторил за ним. На протянутую руку птичка прыгнула не раздумывая. — Голодная, да? — Чирик! — Сейчас придет дядя с булочками, я тебя покормлю. — Чирик! Улыбаясь солнечно и нежно, Линь Бао осторожно гладил малютку по голове. Птичке это понравилось, и она закрыла свои глазки. Подойдя к столу, за которым они всегда едят, Линь Бао залез на свой стул и продолжил ждать дядю. От скуки мальчик стал болтать ногами, продолжая гладить птичку. Лекарь Бу пришел через пару фэнь. Он принес с собой чайник чая, рисовую кашу и обещанные булочки. Уловив запах каши, Линь Бао скривился. — Не хочу кашу, мы говорили только про булочки, — прохныкал мальчик, отворачиваясь от двери. Птичка в руках взволновалась, но Линь Бао успокаивающе зашикал на нее. — Одними булочками не наешься. — Наешься. — Булочки после каши, они со сладкой начинкой. — А какой? — Вот сам и узнаешь. Но только после каши. Делать было нечего. Пока Линь Бао гадал, что там за начинка, лекарь уже дошел до стола и начал все расставлять. Руки мальчика лежали на коленях, а те были скрыты под столом. Поэтому неожиданный звук оттуда стал сюрпризом для мужчины. — А-Бао, что это у тебя там? — Птичка. Линь Бао поднял руки, показывая маленькую белую пташку в своих ладошках. Лекарь Бу высоко поднял брови, выпучив глаза. Он выглядел встревоженным, если не напуганным. — А-Бао, положи птицу и дай мне свои руки. — Зачем? — Когда эта мягкая на вид птичка чувствует опасность, то становится острее самого острого клинка. Ее пух распарывают кожу и остается в ране, причиняя сильную боль. Поэтому... лучше выпусти ее в окно. — Но она сама прилетела ко мне! И мне совсем не больно, она очень мягкая. Чтобы доказать правдивость своих слов, Линь Бао переложил птичку в другую руку и протянул ту, в которой держал ее до этого. Не сделав и шагу ближе, чтобы не взволновать птицу, лекарь Бу убедился в том, что рука и правда целая. Выдохнув, но не успокоившись, мужчина попробовал еще раз. — Мы все равно не знаем, когда миянь почувствует себя в опасности, поэтому лучше ее больше не трогать. А еще лучше выпустить на улицу. — Нет! — крикнул Линь Бао, нахмурившись. — Она хорошая и ничего не сделала! Не надо выгонять, она кушать хочет. — Миянь питается жуками и червяками, она не останется голодной. — Но я уже ей сказал про булочку! Она расстроится и... и станет колючей, и тогда поранит меня и тебя! — прижав руки с птичкой к груди, выкрутился мальчик. Лекарь Бу вздохнул только и махнул рукой, смиряясь с упрямством Линь Бао. — Будь по-твоему, только посади ее на стол и иди вымой руки. Широко улыбнувшись, Линь Бао поспешил сделать, как ему сказали. А когда вернулся, то услышал громкое возмущенное чириканье и тихие ругательства. — А что происходит? Размытый силуэт человека застыл и шумно выдохнул, словно от облегчения. Птичка моментально успокоилась и уселась на спинку стула Линь Бао, принимаясь чистить перышки. — Она ненормальная! — Чирик! — Как только ты вышел, птица словно с ума сошла. — Чирик! — Налетела на тарелку с булочками! Хорошо, что я успел... — Чирик! — Да не перебивай ты! — Чирик! Улыбаясь, Линь Бао слушал эту маленькую потасовку, не подходя ближе. Только убедившись, что они закончили, мальчик сдвинулся с места. Уныло глядя на кашу, Линь Бао думал, как все это незаметно скормить маленькой птичке. Та сейчас, прыгая по столу, клевала крошки от булочки, которой Линь Бао любезно с ней поделился. Птичка выглядела счастливой, и мальчик тоже хотел выглядеть счастливым, уплетая сладкие булочки. В конце концов, опустошив тарелку с рисовой кашей, он узнал, что начинка была персиковой. Слизав с пальцев остатки, Линь Бао так сильно заигрался с птичкой, а потом разговорился с дядей, что совершенно забыл, какой сегодня день. Поэтому он оказался совершенно не готов к тому, что в кабинет без стука влетит И Мин. — Тебя пришлось поискать, сяоди. Лекарь Бу сразу же встал и вежливо поклонился, поздравляя господина с праздником. Линь Бао поспешил повторить за дядей. Рука, опустившаяся на плечо, заставила замереть в согнутом положении. Рядом с ним Линь Бао всегда ощущал себя беспомощной жертвой в лапах хищника, но обычно не так сильно, как сейчас. — Я бы хотел поговорить с сяоди наедине, — с очевидным намеком И Мин посмотрел на лекаря и указал глазами на дверь. Замешкавшись, мужчина глянул на Линь Бао, но из-за его позы увидеть лицо не представлялось возможным. Перечить господину, которому служишь, было не только непочтительно, но еще и опасно. И Мин сильно отличался от своего отца. Его настроение менялось по щелчку пальцев, и никогда нельзя было предугадать, что станет спусковым крючком. Решив для себя не уходить от двери далеко, лекарь Бу еще раз поклонился в пояс и покинул помещение. — Сяоди, давно не виделись. Как прошел день? — Н-нормально. Спасибо что поинтересовался. Я, эм... Я... забыл про подарок, прошу прощения! Я не нарочно! — заикаясь и путаясь в словах, Линь Бао в итоге расплакался от страха. Сверху послышался цок языком и вздох, после чего рука пропала с плеча. — Ну-ну, чего ты разнылся. Я совсем не сержусь, — Линь Бао зажмурился, услышав в голосе совсем другое. — Все-таки день еще не закончен, мы что-нибудь придумаем, верно? Мальчик яростно закивал, готовый начать думать прямо сейчас. И Мин усмехнулся и сел за рабочий стол. Осмотрев кабинет, подросток не нашел ничего интересного и вернул свое внимание к Линь Бао. Тот стоял, сжавшись. Не поднимая глаз, он нервно сминал края своих одежд. — О? А это что такое? Ай! Линь Бао резко поднял голову на болезненный крик. Белое пятно пролетело мимо мальчика и врезалось в стену с оглушительным писком. Дыхание сперло от страха за малютку. — Нет! Рванув в сторону, куда И Мин бросил птичку, Линь Бао осторожно опустился на колени, выискивая белый шарик. — Что за тварь! Надо ее чем-нибудь прихлопнуть. Под угрожающе приближающиеся шаги Линь Бао нашел малютку. Схватив и тут же чуть не выронив от режущей боли, мальчик спрятал миянь в ладонях. Прижав руки к груди, Линь Бао лег на колени, создавая дополнительное препятствие И Мину, если он вдруг захочет добраться до птицы. — Сяоди, тебе разве самому не больно трогать это? — выделив последнее слово, спросил И Мин. Упрямо помотав головой, Линь Бао сжался сильнее, нахмурился и зажмурил глаза. Если бы он мог, то закрыл бы еще и уши, но руки были заняты. Поэтому мальчику пришлось еще некоторое время слушать уговоры и проклятия. — Сяоди, отдай. Это будет моим подарком от тебя. — Нет, нет, нет. Попроси что-нибудь другое! Я все найду, куплю, сделаю, только не убивай ее! Загнанно дыша и глотая слезы, Линь Бао пытался успокоить кровь, стучащую в ушах. Сердце колотилось так быстро, что становилось плохо. Ладони кровоточили, и миянь наверняка сильно испачкалась. Боль, причиняемая птицей, отошла на второй план. Линь Бао не думал ни о чем другом, кроме спасения маленькой жизни. — Прям уж все? Тяжело кивнув, Линь Бао затаил дыхание. Он слышал бешеный стук своего сердца и сиплые, тихие-тихие свисты, издаваемые миянь. — Хорошо. На самом деле, мне не нужно чего-то необычного. Мы оба уже знакомы с моим подарком. Сердце резко замедлило свой ход. Казалось, оно еще стукнет раз, второй, и замрет навсегда. Ладони похолодели. Линь Бао надеялся, что ошибся. Он так... — Ты ведь никому не рассказывал, верно? ...сильно... — Сегодня хороший день, поэтому и желание будет хорошим. ...надеялся... — Я заметил, что ты не падаешь в обморок, если тебя просят об удаче и процветании. Сяоди, с твоей помощью случилось так много хорошего, ты делаешь великое дело. Было не только хорошее! Были смерти! Я не хотел, не хотел, не хотел! Эти слова так и не были произнесены. Резко дернув ребенка за руку, И Мин вцепился мокрыми от крови ладонями в его плечи. Линь Бао случайно расцепил руки, и миянь осталась неподвижно лежать на его коленях. — Сяоди, почему ты так напуган? Все будет хорошо, — елейным голосом пообещал И Мин, оставляя одну руку на плече, а второй хватаясь за запястье. — Оно не работает! Отпусти! Дядя! Дя- Линь Бао принялся изо всех сил вырываться. И Мин зарычал и навалился сверху, закрывая рот рукой, которая раньше держала плечо. Миянь с колен упала на пол, и Линь Бао немного успокоился, заметив белое пятнышко далеко от них. — Заткнись! Что за представление ты тут устроил?! Всегда же был тихим и послушным, что изменилось?! — Мпф-мхфп! — Можешь не звать своего дядю, звуконепроницаемые талисманы не позволят ни одному звуку выйти за пределы этой комнаты. А теперь угомонись. Больно не будет. Линь Бао и правда замер, но не потому что поверил И Мину, и не потому что выдохся. Все от безысходности. И Мин был старше, больше и сильнее. Было ужасно страшно. Не за себя, а за других. — Я желаю долгого правления себе и процветания своему городу. Он больше не работает, он сломан. Все будет плохо, хорошее не сбудется. Город станет колыбелью для колокольчиков. Звезд на небе станет в разы больше... Из широко распахнутых глаз градом катились крупные слезы. Звезды вспыхнули и потухли, и глаза Линь Бао словно тоже лишились последнего проблеска жизни. Заскулив от разбирающей по частям боли, Линь Бао начал терять сознание. И Мин непонимающе нахмурился. Он что-то не так понял? Может, боль была всегда? Пожав плечами и решив не заострять на этом внимание, И Мин поднял его с пола и отнес подрагивающее тело на кровать. Линь Бао то просыпался, то снова терял сознание. Последнее, что он запомнил — это дядя, стирающий влажной тряпкой пот с шеи.