Самая ранняя звезда

— Мам, может, отпустишь меня? — невнятно попросил Сяо Лэй, которого все еще держали за щеку и куда-то вели. — Скажи, сяо Бао, сколько тебе лет? — Мне шесть. Почти семь. — Вот оно как, — рассматривая мальчика, протянула Ли Лин. Он выглядел максимум на четыре. — А сколько Вам? — беззаботно поинтересовался Линь Бао. — О, мне очень много. До скольки ты умеешь считать? — До десяти. — Вот. Мне шесть раз по десять, — улыбнулась женщина. — Ого-о. — Ребенок, — позвал Сяо Лэй, посмеиваясь. — На будущее, спрашивать возраст у девушек неприлично. — Ой... Простите меня, я не знал, — тихим голосом повинился мальчик. — Все в порядке, сяо Бао. Ты ребенок, естественно, что ты многого не знаешь и задаешь вопросы. Задача взрослых — отвечать тебе, не держа обиды. Второй рукой женщина потянулась к пушистой голове Линь Бао, намереваясь его погладить. Мальчик мелко вздрогнул от неожиданности, но сразу же подластился к руке, когда Ли Лин собралась ее отдернуть. — Мы пришли. Во времена моего ученичества здесь жили адепты по обмену. Сейчас сыхэюань никем не используется, но его периодически прибирают ученики в качестве наказания, так что он остается в надлежащем виде. Классы, домики учителей и общежития находятся далеко отсюда, так что вас никто не побеспокоит. — Мам... — Да, родной? — наконец обратила она внимание на сына. — Ну отпусти уже. Глава Юэбайхэ вздохнула, еще раз больно ущипнула его щеку и отпустила. Левая сторона лица Сяо Лэя стала красной и немного припухла. Он обиженно насупился и потер щеку рукой. — Тебе повезло, что я люблю тебя. Иначе так просто бы не отделался, — пожурила Ли Лин сына. — Хе-хе-хе... Ай! Женщина дала ему щелбан, качая головой. — Так... Я ведь живу с Линь Бао? — перестав дурачиться, спросил Сяо Лэй. — Разумеется. Но на занятия чтобы приходил вовремя, — наставила Ли Лин. — Обустраивайтесь, а мы пойдем. — ... — Глава Фэнмиюнь, если Вы замрете и будете молчать, то не превратитесь в куст. — ... — Вас все еще видно. Сейчас середина дня, у нас есть обязанности. — ... Ли Лин вздохнула. — Пока-пока, сяо Бао, надеюсь, мы очень скоро встретимся вновь. — До свидания, я тоже. — Дорогая... Пока, сяо Бао! Линь Бао помахал рукой на прощание, немного растерянно улыбаясь. — Почему твой папа хотел превратиться в куст? — первым делом спросил мальчик, когда родителей Сяо Лэя стало не слышно. Заклинатель прыснул и засмеялся до слез, прижимая Линь Бао к себе. — Ух, ха-ха, просто... — кашлянув, Сяо Лэй выдохнул последние смешинки и продолжил, — просто он хотел остаться с нами подольше, но у него все еще есть работа. Не воспринимай все слова буквально, мама просто пошутила. — А-а, хорошо. А что мне делать, когда ты будешь на занятиях? — Эм... А что ты обычно делаешь? — Ну, когда жил в поместье, я убирался. Учился писать с дядей, он мне рассказывал про разные травы и учил всякому. Еще я гулял с Сюин-цзе и мамой, — перечислял Линь Бао, загибая пальцы. — Можешь гулять, играть с Пушинкой и хэйань, можешь найти друзей. Я не знаю, что еще делают дети. — Ты не был ребенком? — удивился Линь Бао. — Был, но очень давно, я уже не помню чем занимался. — Понятно. А расскажи, где мы будем жить. Сяо Лэй как раз зашел в сыхэюань и осмотрелся. — Четыре обычных домика, повернуты фасадами внутрь. Маленький внутренний дворик, кое-где растут кустики. Сыхэюань расположена на равнине, никаких камней, обрывов или озер. Только парочка деревьев. Чуть дальше лес, но до него еще надо дойти. Линь Бао повертелся, намекая, чтобы его спустили на землю, и посадил Пушинку на плечо, а сам полез доставать хэйань. За эти несколько дней, что они провели вместе, Линь Бао сдружился с котятами так сильно, что им завидовала даже Пушинка. Достав по очереди из рукава, мальчик поставил их на землю, позволяя ознакомиться с местностью, где они будут жить. — А мы будем жить в одном домике вместе? — поинтересовался Линь Бао, доставая шест. — Ага. Поскольку эти сыхэюани служат общежитиями для адептов, в каждом домике стоят от двух до четырех кроватей. Зависит от размера домика. Например, в самом большом, главном доме, жили четверо человек. В других трех домах жили по двое. Пристройки служили кухней и складом. Давай пройдемся по всем и посмотрим, что там есть. Линь Бао кивнул, взяв Сяо Лэя за руку. Шестом он пользоваться не спешил по двум причинам. Первая — он доверял Сяо Лэю, вторая — где-то рядом гуляют хэйань, он не хотел их случайно ударить. — В главном доме пусто. Никаких кроватей, только пара пустых шкафов, стол и стулья. Сюда можно будет поставить бочку, чтобы купаться, — рассказал заклинатель. — Пойдем дальше. Потянув Линь Бао за собой, Сяо Лэй подошел к домику правее. — О, а вот тут есть кровати. И снова шкаф и стол. Остальные оказались полностью пусты. Было принято решение вынести обеденный стол со стульями из главного дома во дворик, чтобы иногда трапезничать на открытом воздухе. Живот вовремя заурчал. Сяо Лэй оставил Линь Бао с его друзьями за столом во дворике, а сам пошел за поздним обедом. Откинувшись на спинку стула, Линь Бао гладил одного из котов, который улегся на его коленях. Судя по его старательному урчанию, это был мальчик. В голове пусто. Ни одной мысли, за которую удалось бы ухватиться. Линь Бао слушал ветер, шелест травы, пение птиц, к которым вскоре присоединилась Пушинка. Солнце грело лицо, обращенное к небу, изредка пряталось за облаками. Пальцы зарывались в мягкий мех хэйань, гладили меж ушей, массировали голову. Кончики волос, заплетенные в свободную объемную косу, свисали со стула и покачивались на ветру. С каждым разом у Сяо Лэя получалось все лучше и лучше, и Линь Бао не мог не радоваться за друга. Отчего-то захотелось плакать. А еще смеяться. Шмыгнув носом, Линь Бао глубоко вдохнул и выдохнул. — Мурчалка, — вслух сказал мальчик, поднимая мурлычущего кота со своих колен. — А ты Молчалка, — обратился он к кошке, лежащей на столе. Та повела ухом и приоткрыла глаз. Сладко зевнув и потянувшись, кошка спрыгнула на колени Линь Бао. Надежно спрятав когти, чтобы помять лапками мальчика, она улеглась на нагретое место. Спустив кота к его сестре, Линь Бао продолжил гладить теперь обоих. После сытного обеда Линь Бао заснул на широкой кровати. С обеих сторон его облепили Мурчалка и Молчалка, а Пушинка устроилась над головой. Он осознал себя в месте, полном света. Он не чувствовал температуры, но казалось, тут очень тепло. Теплее, чем снаружи, в мерцающей темноте. И даже если он не чувствовал холода, это не значит, что ему не хотелось тепла, которое дарило это место. Обнимая притянутые к груди ноги, он медленно открывал и закрывал глаза, словно не мог проснуться после долгого сна. Он пробыл в одиночестве недолго. Послышался смех, и люльку, которой служил золотой полумесяц, легонько толкнули. Тьма расступилась, оставляя за плывущей люлькой светло-синие разводы, а кружащие вокруг звезды засветились ярче и теплее. Он увидел размытый силуэт, который присел рядом. Его погладила по спине невесомая рука, затем еще раз, и еще. Они смотрели на фигуру, залитую солнечным светом. Легко-легко, как перышко, она перепрыгивала с носочка на носочек, а темнота под ней расходилась синими кругами. Солнечный силуэт кружился и смеялся, мягко размахивая руками, выписывая изящные завихрения. Лица было не разглядеть, оба знакомых незнакомца были такими зыбкими и хрупкими, словно тронь их, и они развеются звездной пылью. Солнечный силуэт остановился на месте, дождался, пока люлька подплывет, забрался в нее и лег за его спиной. Он осознал, что полумесяц слишком большой для него одного. А с ними было как раз. Чувство правильности крепко засело у него в груди. На плечо легла горячая рука, которая, словно маленького дрожащего от холода котенка, притянула ближе, согревая. Глаза плотно закрылись, а тело расслабилось. На лоб опустилась прохладная ладонь. После она скользнула к щеке и осталась там. — Ты вно... з...сь, — расслышал он слова, произнесенные фигурой сверху. За спиной хихикнули и теплые руки сжали его крепче. Двое смотрели на него до тех пор, пока маленькая фигура не растворилась. Силуэт с серебристо-белыми завихрениями мягко вздохнул и лег ко второй фигуре лицом. — Давно мы кроху не видели, — с неудовольствием протянуло скопление бело-золотого света. — Это из-за кошмаров, которые мы останавливаем. — Да знаю я, просто скучаю по крохе. — Мхм, понимаю. Серебро и золото смешалось, когда они переплели руки. — И все же забавно. — Что? — Кроха вновь очутился здесь. — А-а, это да. Нам даже искать долго не пришлось, ха-ха! Хмыкнув, серебряная нога свесилась с большой люльки и оттолкнулась от темноты. Полумесяц поплыл в обратную сторону, и теперь они наблюдали светящиеся разводы, пока лежали в мягких облаках, служащих периной. — Хорошо, что у крохи сейчас все в порядке. Согласно прогудев, серебро молча продолжило слушать золото, подавая голос по необходимости. Проснулся Линь Бао от шипения одного из хэйань. Потянувшись рукой к источнику звука, мальчик погладил Молчалку по вздыбленной спине. Облизнувшись, она моментально умолкла, но все еще угрожающе смотрела на незваного гостя. — Сяо Бао, это твои друзья? — осторожным голосом спросил Сяо Фэн. — М-м-м? — сонно промычал Линь Бао, обрабатывая постепенно поступающую информацию. Заразительно зевнув, он пару раз кивнул, подминая к себе Мурчалку, чтобы продолжить прерванный сон. Но когда до него дошло, кто тут стоит, Линь Бао ойкнул и сел на кровати. — З-здравствуйте. — Привет. Прости, что разбудил. Просто зашел посмотреть, как вы тут, все ли есть. — А... кровать очень удобная. Всем хватает места, — Линь Бао было неловко. Ему хотелось, чтобы сейчас пришел Сяо Лэй и разговаривал вместо него. — Познакомишь меня со своими друзьями? — после небольшой паузы спросил мужчина. — С Пушинкой я уже знаком, а с этими двумя нет. Кивнув, Линь Бао указал на кота в своих руках. — Это Мурчалка, а это, — он погладил кошку, лежащую рядом с его бедром, — Молчалка. — Какие необычные имена. — Почему необычные? — не понял Линь Бао. — Просто ни разу не слышал, чтобы животных называли подобным образом, — объяснил мужчина, стараясь не обращать внимания на испепеляющий взгляд Молчалки. — А-а-а. А где Сяо Лэй? — Заваривает чай, который я принес. Присоединишься к нам? Кивнув, Линь Бао спрыгнул с кровати, обулся и пошел в сторону голоса. Молчалка и Мурчалка пошли вместе с ним, оставаясь немного позади, чтобы их не задели шестом. К тому же, так им было проще следить за незнакомцем. Идти самостоятельно, доверившись одному шесту, было нетрудно. Линь Бао только единожды чуть не упал, но быстро сумел восстановить равновесие. Сяо Фэн, который дернулся в его сторону, чтобы не дать упасть, неловко убрал руки за спину под насмешливые взгляды хэйань. На один стул запрыгнули коты, не дав Сяо Фэну сесть, на другой взобрался Линь Бао, не ведая о проказах друзей. Мужчине пришлось обойти стол, чтобы занять свободное место. В воздухе повисла неловкая тишина, которую Сяо Фэн поспешил разрушить. — Сяо Бао, может, ты хочешь что-нибудь узнать или спросить? Задавай любые вопросы, я постараюсь ответить. Линь Бао задумался. Недавно проснувшемуся сознанию не удавалось придумать что-то путное. Поэтому мальчик просто пожал плечами, с облегчением расслышав знакомые шаги. — Ребенок любит всякие легенды и сказки. Расскажи ему, как появился цветок чистых помыслов, — спас положение Сяо Лэй, ставя на стол поднос с пузатым чайничком, чашками и вкусняшками, — О, это очень грустная история. В доказательство своих слов мужчина горестно вздохнул, чем привлек внимание Линь Бао. Мужчина хитро улыбнулся. Сяо Лэй только покачал головой, глядя на поведение отца. — Почему грустная? — взволновался мальчик. — Ты сам поймешь, когда услышишь ее. Мужчина выдержал паузу, и когда Линь Бао начал елозить на стуле, поджимая ноги к груди, он начал: — Однажды богиня, замаскировавшись под человека, гуляла по ярмарке на празднике драконьих лодок. Праздники на небесах казались ей скучными, а вот праздники людей были яркими и веселыми. Она впервые спустилась с небес, чтобы принять участие в веселье лично, ей надоело сидеть на облаках и только наблюдать. На фестивале она повстречала человека, они разговорились и нашли много общего. Ей не хотелось расставаться, но небеса не должны были обнаружить ее пропажу. Поэтому они договорились встретиться в следующем году на этом же празднике. Весь год молодая богиня думала о том человеке, и когда наступил долгожданный фестиваль драконьих лодок, она спрыгнула с небес и провела еще один чудесный день в облике человека. Так прошло еще десять лет, десять встреч, пока однажды богиня не узнала ужасную правду... Мужчина замолчал, наблюдая за реакцией Линь Бао. Мальчик вытянул шею и нетерпеливо подпрыгивал, желая узнать продолжение. Что это за ужасная правда?! Сяо Фэн прикрыл губы рукой, заглушая умиленный возглас. Сяо Лэй прыснул от вида Линь Бао, но толкнул отца в плечо, чтобы тот собрался и перестал мучить ребенка. — Человек признался, что болен неизлечимой болезнью. И скорее всего, они не смогут встретиться в следующем году. Линь Бао пораженно охнул, взволнованно прижимая ладони ко рту. Сяо Фэн постарался угомонить желание губ растянуться в широкую улыбку, но его потуги скорее выглядели как судороги. Сяо Лэй же улыбался открыто, ведь не ему рассказывать историю дальше. Не ему заботиться о том, что в голосе послышится веселье вместо напускной грусти. — Тогда богиня отвела человека на поляну, сокрытую густым лесом, — взяв себя в руки, продолжил Сяо Фэн. — Она встала на колени и принялась просить помощи у небес. Небеса откликнулись, и она услышала голос Небесного императора: «Я смогу исполнить твою просьбу, — говорили ей, — но только в том случае, если ты пожертвуешь собой. Это же послужит твоим наказанием». Голос мужчины стал более грубым и глубоким, когда он заговорил голосом императора. Линь Бао задержал дыхание, так ему было волнительно и интересно. — Богиня согласилась. Она рассказала своему человеку, который ничего не слышал, что ему нужно выпить ее крови, чтобы излечиться. Человек засомневался, но согласился. Тогда духовной силой богиня порезала ладонь и протянула человеку. Тот испил красной жидкости и упал на траву. Богиня так перепугалась, что заплакала, закрыв глаза ладонями. Кровь и слезы смешались и упали на землю, моментально впитавшись. Богиня превратилась в большой алый цветок с закрытым бутоном, который склонялся над землей, а листья прикрыли его, словно руки безутешно рыдающей богини. Ее сознание рассеялось не полностью, она все еще слышала глас императора. Тот ее утешил: «Человек очнется к рассвету, но не вспомнит ни тебя, ни что он страшно болел. Ты тоже исчезнешь с первыми лучами солнца и явишься вновь лишь спустя двенадцать лет. Именно столько я закрывал глаза на твои побеги, дитя. Боги не имеют права вмешиваться в судьбы людей, и ты была наказана именно поэтому. Отныне и впредь твоя жизнь — замкнутый круг спасения и наказания за него. Проливай слезы во имя искупления и спасай лишь тех, кто не носит жадности в сердце». Вот такая вот история, сяо Бао. С тех пор раз в двенадцать лет в самый последний день мая и распускается цветок чистых помыслов. Линь Бао сидел полностью опустошенный, ни жив ни мертв. Он, казалось, даже не дышал, но сердце его билось быстро, грозясь проломить ребра. — А богиню можно... спасти? — прошептал мальчик, стискивая одежду на груди. — Не переживай, ребенок, это ведь просто легенда, — разливая душистый чай, произнес Сяо Лэй. — Но легенды настоящие! Это ведь все было взаправду! — Даже если так, богиня знала, на что идет. Это был ее выбор, ребенок. — Но! Н-но... — Да и прошло столько лет, ее душа наверняка уже переродилась и больше не страдает, — постарался Сяо Фэн. Линь Бао насупился и сморщил носик, разглаживая скомканный подол накидки. К нему подвинули вкусно пахнущий чай, заботливо охлажденный Сяо Лэем, и тарелку с печеньем. — Кушай, ребенок. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Сяо Фэн поддержал сына, и они начали болтать между собой, иногда спрашивая мнение Линь Бао. Тот попробовал чай и печенье, и решил, что Сяо Фэн действительно хороший.