Карамельный восторг/Caramel Delight

      Для Кроули одним из плюсов работы из дома была возможность заниматься своим садом в любое время, когда он захочет. Летом он обычно делал это по утрам, пока было еще не жарко. Но если ему нравилось переодеваться, когда он работал в саду около пяти часов вечера, что примерно совпадало со временем, когда машина Азирафаэля подъезжала к его дому, что ж, в этом не было ничего плохого. И если в теплую погоду ему нравилось носить черный облегающий жилет, который, как он знал, очень выгодно подчеркивал его привлекательную фигуру, значит он просто не хотел, чтобы ему было жарко, не так ли?       Азирафаэль, даже если и не был заинтересован в этом смысле, по крайней мере был заинтересован в том, чтобы быть хорошим соседом. После проверки почтового ящика он всегда быстро подходил, чтобы поздороваться через их общий забор. Он также всегда одаривал Кроули той самой ослепительной улыбкой, на которую у него уже начал вырабатываться рефлекс Павлова, вызывая такой трепет в животе, будто там батальон бабочек пытался выстроиться в шеренгу. И если взгляд Азирафаэля и скользил по его обнаженным рукам, ему была приятна эта оценка, даже просто от друга.       Когда Азирафаэль сделал комплимент растениям в его саду и сказал, что было бы здорово, если бы плющ обвивался и по его стороне забора тоже, Кроули едва не схватил его за лацканы пиджака и не прижал его губы к своим. Но он сумел сдержаться и отчаянно надеялся, что сердечки в его глазах были полностью спрятаны за стеклами солнцезащитных очков.       Это потребовало времени, но в конце концов у него получилось усмирить бабочек в животе настолько, что он бросил небрежное:       — Последнее время я не могу перестать думать о виндало, так что думал поужинать где-нибудь сегодня вечером.              Тщательно продуманное заявление только лишь с легким намеком на вопрос.       Азирафаэль наклонился ближе, и его глаза заблестели, когда он облокотился на забор.       — О, ты знаешь какое-нибудь хорошее место? Я обожаю карри.       — Да, ресторанчик, куда я хожу обычно, очень неплохой. — Кроули сосредоточился на ножницах у себя в руке и совершенно без необходимости отрезал один из ближайших листочков. — Если ты, эм, захочешь, можешь ко мне присоединиться.       — С удовольствием, — последовал незамедлительный ответ.       Как бы Кроули ни старался, он не мог сдержать восхищенной улыбки.       — Да? Супер!       Господи, в его голосе был слишком много энтузиазма для обычного ужина между двумя соседями. Он чуть изменил тон, пытаясь казаться менее сумасшедшим.       — Ладно, давай я только уберу ножницы, а потом отвезу нас, если тебя это устроит.       Тон Азирафаэля был радостно-нетерпеливым.       — Звучит чудесно. Я занесу домой почту, и встретимся здесь через пару минут.

***

             Во время ужина напряжение, которое обычно сковывало челюсть Кроули, к счастью, отсутствовало. Возможность наконец общаться с кем-то так легко и свободно была огромным облегчением, как глоток чистого, свежего воздуха после долгих попыток дышать тяжелым и болотным.       Азирафаэль был жизнерадостным человеком и восхитительным собеседником, который неизменно проявлял неподдельный интерес к тому, что говорил Кроули, и часто, сам того не желая, был довольно забавным. И, несмотря на то, что он выглядел, как один из тех светлых кудрявых херувимчиков с картин эпохи Возрождения, в нем была небольшая доля язвительности, которая мешала ему быть идеальным ангелом, что делало его, ну... совершенным в глазах Кроули.       Разговор плавно перетек от более поверхностных тем к более личным. Когда зашла речь о прошлых отношениях, Азирафаэлю, казалось, было особенно интересно слушать Кроули, и тот обнаружил, что не скрывает своего прискорбного вкуса в отношении мужчин.       — В прошлом мне нравились парни, в которых было больше блеска, чем сути, понимаешь? Я устал пытаться быть заинтересованным в разговорах о том, как часто они ходят в зал, слушать, как они зациклены на том, как горячо они выглядят, и на потребности постоянно тешить свое самолюбие. Агх. Я просто хочу...       Азирафаэль подался вперед, его глаза были сосредоточены и блестели.       — Да? Чего ты хочешь?       Кроули лениво водил вилкой по тарелке с рисом, смешанным с виндалу, размышляя.       — Мне нужен человек, в котором будет больше сути, — сказал он наконец. — Кто-то, к кому я смогу вернуться домой, и это действительно будет ощущаться, как дом... — он фыркнул. — В этом, вероятно, нет никакого смысла.       — О, нет, это довольно логично. — Азирафаэль протянул руку и положил ее на плечо Кроули. — Я думаю, на самом деле это звучит прекрасно.       Кроули опустил голову и сосредоточился на еде, чувствуя, как его лицо краснеет от желания выразить самые искренние признания, которые только были у него на сердце. Это, конечно, не соответствовало его холодному, учтивому характеру, который, как он думал, был гораздо более интересным.       Он отчаянно пытался придумать, о чем еще можно поговорить.              — Итак, мне было любопытно, что привело тебя в наш район? До этого ты упоминал, что переехал из Лондона? Он совсем не похож на наш маленький сонный пригород, да?       Азирафаэль убрал руку, чтобы взять вилку, и Кроули подавил в себе желание последовать за теплом его ладони.       — Я переехал сюда из-за новой работы. В прошлом я работал в крупной финансовой корпорации, где я носил костюмы-тройки, проводил советы директоров, ходил на корпоративные ланчи и все в таком духе.       Брови Кроули полезли на лоб. Из всех вещей, которыми Азирафаэль мог бы заниматься, про эту он бы не подумал никогда. Было сложно представить, что сидящий перед ним с виду приятный и мягкий мужчина в таком же мягком на вид джемпере, о который Кроули хотелось потереться щекой, делал презентации по бюджету и выставлял дедлайны, и он не мог не сказать об этом. (Правда не про джемпер).       — Пожалуйста, не пойми неправильно, но... довольно сложно представить тебя на такой работе.       — Ты не так уж и неправ, — признался Азирафаэль с кривой улыбкой. — Я... делал ее достаточно хорошо, но, думаю, она мне никогда не нравилась. Однако с самого раннего возраста все ожидали, что я присоединюсь к семейному бизнесу. И долгое время я делал то, чего от меня хотели. Но потом я пришел к осознанию того, что в жизни я упускаю некоторые довольно важные вещи; не последней из которых было стремлением к собственному счастью. — Его светлые ресницы опустились, когда он сделал глоток своего Манго Ласси. — Долгое время я усердно работал, чтобы сделать счастливой свою семью, но потом... произошли некоторые события, после которых стало до боли очевидно, что им было плевать, буду ли счастлив я.       Последнюю фразу он произнес как ни в чем не бывало, но в его голосе чувствовался оттенок горечи, будто ржавчина, покрывавшая сталь. Он слегка откашлялся и покачал головой.              — Так что однажды я откликнулся на вакансию менеджера в книжном магазине в небольшом городе. Владелица практически отказалась нанимать меня, сказав, что я слишком квалифицирован для такой работы. Но я буквально умолял ее дать мне шанс. Я боялся, что если не получу эту работу, то больше не смогу набраться смелости и снова сделать такой шаг.       — Значит, ты вот так просто все бросил? — Кроули восхищался смелостью и уверенностью, которые, должно быть, потребовались, чтобы совершить такие кардинальные изменения. Это было очень привлекательное качество в мужчине. Не то чтобы он следил за этим или что-то в этом роде.       Азирафаэль слегка улыбнулся.       — Как-то так. На самом деле, это было удивительно легко. Как только я получил работу, я ушел из компании, продал свою квартиру в Лондоне, а затем, — он подмигнул, — мне посчастливилось купить дом по соседству с очаровательным соседом, который делает божественный карамельный соус.              Кроули издал довольный смешок.       — Это большие перемены. Так что, теперь ты счастлив?       — Безусловно, это было многообещающее начало. И, по крайней мере, я об этом не жалею. — Азирафаэль искоса взглянул на Кроули. — А что насчет тебя? Ты счастлив?       Тон Азирафаэля был легким, но Кроули почувствовал стоящую за вопросом серьезность.       — Я... — Кроули помолчал, раздумывая над искренним ответом. — Я не несчастлив. На самом деле, я не думаю о том, счастлив я или нет.       Уголки губ Азирафаэля опустились, и он нахмурил брови.       — Мм. Мне кажется, это печально. Я надеюсь, что однажды твоя жизнь станет такой, что ты без сомнений сможешь сказать, что счастлив.       — Хм. Да. Это было бы здорово.       Он не мог точно определить счастье, как постоянное состояние бытия, но мог ли это сделать кто-нибудь другой? Было ли это в целом возможно?       Но здесь и сейчас он ужинал со своим привлекательным соседом, который, очевидно, считал его очаровательным.       Это, безусловно, делало его счастливым.

***

      Все следующее воскресенье Кроули скучал из-за отсутствия какого-либо занятия. (Давайте признаем, он чувствовал себя немного одиноко.) Он раздумывал, были ли они с Азирафаэлем на той стадии знакомства, когда он мог просто прийти к нему в гости. Если он постучится к нему и попросит стакан сахара, не будет ли это слишком прозрачным намеком?       От размышлений его отвлек звонок в дверь.       Всплеск надежды заставил его сердце забиться быстрее, когда Кроули поспешил открыть дверь, ужасно довольный тем, что на пороге увидел Азирафаэля, застенчиво держащего в руках знакомую банку.       Он ухмыльнулся.       — Ты явно быстро справился, да?       Щеки Азирафаэля покраснели.       — Это не моя вина, он совершенен.       — Просто поддразниваю тебя. Я польщен, что тебе так понравилось. Знаешь что, готовый соус у меня закончился, но есть все ингредиенты. Не хочешь зайти, чтобы я показал тебе, как его делать?       Лицо Азирафаэля просветлело.       — О, если это не доставит неудобств, то звучит заманчиво.       Сердцебиение Кроули участилось, когда он оказался под действием этой сияющей улыбки. Он сделал рукой приглашающий жест.       — Нет проблем, правда.       Азирафаэль последовал за ним на кухню, где Кроули отмерил все необходимые пропорции сахара, соли и воды, которые знал наизусть, и начал разогревать все ингредиенты на плите. Пару раз перемешав все это, он достал баночку со стручками ванили с полки для специй.       Азирафаэль с интересом наблюдал, как он бросил стручок в кастрюльку.       — О, я даже и не подозревал, что там есть настоящая ваниль. Я люблю ее, не удивительно, что соус такой вкусный.              — Ага. Если заканчиваются стручки, я добавляю чайную ложку экстракта ванили, хотя и предпочитаю ее настоящую. — Кроули помешивал смесь до тех пор, пока весь сахар не растворился, и она не начала закипать, а затем отложил ложку и прислонился к столу лицом к Азирафаэлю. — Перед следующим этапом придется немного подождать.              Азирафаэль кивнул.       — Ты много готовишь?       — Не особо. Я имею в виду, что я умею готовить, но когда живешь один, это того не стоит, понимаешь? Не то чтобы я мог соперничать с пятизвездочными шеф-поварами за их зарплату или что-то в этом роде, но у меня есть парочка неплохих рецептов, которые я использую, когда пытаюсь произвести впечатление.       — Что ж, считай меня очень впечатленным. — Азирафаэль заглянул в кастрюлю, в которой уже кипела жидкость. — Разве тебе не нужно помешать это?       Кроули не удосужился даже заглянуть туда.       — Нет.       Азирафаэль нахмурился.       — А оно не сгорит?       — Нет.       Он сменил тему разговора, расспрашивая Азирафаэля о том, как прошел его день, но мужчина был рассеян и продолжал с беспокойством смотреть на бурлящую в кастрюле субстанцию.       — Ты точно уверен, что не должен помешать это?       Кроули бросил взгляд на соус, который только начал приобретать светло-янтарный оттенок.       — Да.       Он подавил желание рассмеяться, глядя на то, как явно Азирафаэль расстроился, оставив кастрюлю в покое.       Он задумался, принадлежал ли Азирафаэль к тому суетливому типу людей на кухне? Если бы Кроули готовил ужин, был бы Азирафаэль из тех, кто заглядывает через плечо, комментируя приготовление и окуная пальцы в каждый соус, чтобы его попробовать? Кроули вполне мог представить, как он добродушно отчитывает его, взмахивая кухонным полотенцем. Или целует эти очаровательно надутые губы, выпроваживая его из кухни.       Погруженный в приятные мысли, Кроули прошел к холодильнику, чтобы достать упаковку жирных сливок. Выливая их в мерный стакан, он заметил Азирафаэля, тянущегося за венчиком.       — Просто не можешь держать свои руки при себе, да? — ухмыльнулся Кроули.              Азирафаэль виновато отдернул руку и бросил на него недовольный взгляд.       — О, ты даже не представляешь, — пробормотал он.       Кроули усмехнулся, ставя стакан со сливками на плиту. Цвет кипящего сиропа потемнел до золотисто-коричневого, чего он и ждал, поэтому он влил в него сливки. Когда горячая и холодная жидкости соприкоснулись друг с другом, они начали шипеть и плеваться, словно разъярённые кошки. Он наконец взял венчик и начал помешивать образовавшуюся в результате смешивания комковатую бесформенную массу.              — О! Она так должна выглядеть? — с сомнением спросил Азирафаэль.       — Подожди и увидишь.       Недовольное выражение лица Азирафаэля было очаровательным.       Кроули энергично мешал соус до тех пор, пока комковатая масса не превратилась в кремообразный соус. Он подержал его на плите еще пару минут, пока он не стал идеального золотисто-коричневого оттенка, а затем выключил огонь.       Перелив карамель в миску, чтобы она остыла, он спросил:       — Ты когда-нибудь пробовал ее теплой?       Азирафаэль покачал головой.       — Нет, ни разу.       — О, тогда тебя ждет настоящее удовольствие. У меня должны были быть яблоки... — он заглянул в холодильник. — Да, вот они.       Он порезал яблоко на дольки, окунул одну в соус и, убедившись, что она полностью им покрыта, протянул ее Азирафаэлю.              — На, держи.       Кроули был полностью уверен в том, что мужчина просто возьмет у него кусочек. Вместо этого, со счастливым, нетерпеливым выражением лица, Азирафаэль протянул руку, и, сомкнув пальцы на запястье Кроули, приподнял его так, чтобы, наклонившись вперед, откусить кусочек прямо из его руки.       Время, казалось, замедлилось, густое, как мед, и такое же сладкое, как дыхание Азирафаэля на коже, когда его рот сомкнулся вокруг дольки яблока.       И если он думал, что это было чертовски сексуально, то это было ничто по сравнению с тем, как трепетали его бледные ресницы, когда он жевал, и какой благодарный стон, который звучал чуть ли не как из порно, он издал.       — Мммм...оооооо. — Азирафаэль убрал руку, когда выпрямился, его розовый язык скользнул по губам, собирая каждую убегающую каплю. — Дорогой мой, ты абсолютно прав. Вот это удовольствие.       — Эм, да. — прохрипел Кроули. — Так тебе, эм, нужно остальное?       Он сохранил оставшийся кусочек, надеясь и не желая ничего больше, чем слышать, как Азирафаэль снова издает этот стон. (Предпочтительнее, когда он голым будет лежать на кровати с Кроули на бедрах, да, пожалуйста, и спасибо, но он возьмет все, что может пока получить.)       — Абсолютно. — Его ответ был быстрым и решительным.       Азирафаэль подошел на шаг ближе. Кроули смотрел, загипнотизированный, как Азирафаэль аккуратно забрал кусочек пропитанного карамелью яблока у него из руки. Он чувствовал, как кончик языка Азирафаэля скользнул по его пальцу, когда он отправил лакомство себе в рот.       Бедра Кроули пылали.       Он начал понимать, что его внутренняя реакция на то, насколько Азирафаэлю понравился его карамельный соус, была слишком бурной. Ему лучше было держать себя в руках, пока он не попытался переспать с этим мужчиной прямо здесь, на кухне.       Кстати, о возбуждении; он поспешно отвернулся, чтобы скрыть свое, и нырнул в кладовку за чистой банкой.       Успокойся, ты, озабоченный придурок, — мрачно подумал он о своей несвоевременной эрекции.       Он сделал медленный глубокий вдох, а затем, храбро притворившись, что ничего не произошло, вернулся к плите, чтобы перелить соус в банку.       — Так, теперь, когда ты знаешь, как его делать, тебе нужен рецепт?       Глаза Азирафаэля расширились, выражая явную тревогу.       — О... Я, эм, не думаю, что вполне готов делать это самостоятельно. Может, ты дашь мне еще урок или два?       — Конечно, без проблем. С удовольствием еще раз покажу, как его делать, в любое время, — успокоил его Кроули.       Судя по тому, как Азирафаэлю нравилось есть вне дома, скорее всего, он не тратил много времени на готовку. Даже если для Кроули рецепт казался простым, мужчина не был виноват в том, что не был уверен в себе на кухне.       Он обернул горячую банку полотенцем и передал Азирафаэлю, чтобы тот отнес ее домой. Азирафаэль прижал ее к груди так, будто она была драгоценным артефактом, и направился к двери, остановившись на пороге.       — Спасибо большое за урок, и, конечно, за карамель в подарок. Ты настоящий принц среди мужчин.       — Не уверен, что я настолько хорош. Это не проблема, правда.       — Конечно, но я бы сказал, что ты настоящий принц среди соседей.       — Что ж, если ты захочешь преклонить передо мной колено, то я даже пытаться не буду тебя остановить, — протянул Кроули с дразнящей ноткой в голосе.       Глаза Азирафаэля округлились, а затем он сжал губы так, будто изо всех сил пытался не расхохотаться.       — Я буду иметь это в виду. — Он потянулся, чтобы дружески похлопать Кроули по руке. — Еще раз спасибо, я прекрасно провел время. — Он направился к дому, но потом остановился и оглянулся. — Эм, я тут подумал... — он посмотрел на банку, которую держал в руках. —Тебе нужен мой номер телефона? На случай, если захочешь выпить кофе вместе, или тебе понадобятся сахар, или, например, сливки, или что-то еще, и ты сможешь позвонить или написать мне.       — О! Да, отличная идея. — Кроули достал телефон. — Я дам тебе свой тоже.       После того, как они обменялись номерами, и Кроули закрыл дверь, он испустил долгий вздох, в котором в равной степени смешались желание и досада.       Возможно, проблема была в том, что у него слишком давно никого не было. На следующих выходных он конечно мог пойти в клуб и переспать с кем-то.       Однако эта идея не казалась ему ни в малейшей степени привлекательной, поскольку единственный человек, которого он на самом деле хотел, жил прямо по соседству.       У него была проблема.       Горячая, сексуальная, милая проблема, которая жила по соседству.