Гремучая смесь.

В BDSM отношениях Саша был довольно опытен, точно знал, что от него требуется и как играть по правилам. Давление доминанта, полученная во время сессии боль и унижение ему невероятно нравились, но он никогда не мог быстро перестроится на позицию сабмиссима. Даже с Юрой. Требовалось определённое время и усилие, чтоб полностью войти в роль, перестать огрызаться, вставлять глупые вопросы или неуместные шутки, которые напрочь рушили всю атмосферу. Некоторых верхних он вообще никак не мог воспринимать всерьёз и любые их действия неизменно вызывали идиотские приступы смеха. Обиженные доминанты часто бросали игру и просто уходили, давая себе зарок никогда с ним не связываться, а иногда ему доставалось и в физическом плане. Пару раз верхние (делающие первые шаги новички) абсолютно забыв про разумность и меры безопасности, в порыве гнева слетали с катушек и колотили нахального нижнего почём зря. Одинцов не злился, понимал, что сам виноват, но тело после подобных недосессий ещё долго давало о себе знать неприятной, пронзительной болью и чувством опустошённости. Казалось бы – это должно было хоть чему-то научить несносного блондина, но вскоре всё повторялось. До сегодняшнего дня. Саша и сам не мог понять почему же сейчас всё так кардинально изменилось. Стоило ошейнику обвиться вокруг шеи и в мозгу будто тумблером клацнули. Мысли, чувства, эмоции, подобно выдрессированным овчаркам, по щелчку пальцев переключились на нужный лад. Стоять стало невмоготу, захотелось упасть на колени и прижаться к хозяйским ногам, почувствовать его силу, подчиниться и получить снисходительное покровительство. Именно снисходительное, потому что после всех своих выходок, он даже не посмеет рассчитывать на что-то большее. Влад кружил вокруг него подобно хищнику, играющему с долгожданной добычей. Действовал не спеша, кое-где касался ласково, кое-где с нажимом, постепенно разжигая огонь внутри нижнего и заставляя концентрироваться на вкрадчивом, немного рычащем голосе. — Ты же учил биологию в школе,— прошептали почти у самого уха, вызывая сладостную истому,— для того чтоб гусенице переродится в прекрасную бабочку, она должна пройти стадию куколки, отбросить привычный образ жизни, претерпеть внешнюю и внутреннюю трансформацию, а после, освободится от сдерживающего её кокона. Как любые изменения это требует усилий и терпения, но ты же справишься? С трудом оставаясь на ногах, Саша еле заметно кивнул. Перебивать этот низкий, тянущийся карамельной патокой голос совсем не хотелось. — Тогда, —поглаживающая поясницу ладонь резко хлопнула по правой ягодице,— начнём с чего-нибудь попроще. Стань в планку, мой хороший. Покажи свою выносливость. Не сходя с места, Одинцов покорно опустился на пол. В перечне сашиных ежедневных упражнений планка была обязательным пунктом, и его рекорд составлял три минуты десять секунд. Очень хороший результат. Но Измайлов не собирался просто наблюдать сколько в таком положении сможет выдержать нижний. Это было бы совсем не интересно. К губам поднесли небольшой колокольчик, подвешенный на короткой атласной ленте. — Сейчас мы поиграем. Зажми зубами краешек и помни, если я услышу звон, будешь наказан. Два ряда ровных белых жемчужин крепко вцепились в синий атлас, поскольку получить по напряжённым до предела мышцам, то ещё удовольствие. Саша полностью сконцентрировался на происходящем, как сверху донеслось ехидное: — Улыбочку, я снимаю. "Что? В смысле, снимает?" Прежде чем хоть что-то проанализировать, Одинцов дёрнул головой, стараясь рассмотреть направленную на него камеру, и с опозданием понял, что банально поддался на глупую провокацию. В измайловских руках не было ничего, кроме длинной деревянной указки, но весь облик доминанта открыто ликовал, поскольку потревоженный язычок колокольчика в эту же секунду звонко ударился о металл. В два шага Влад оказался возле сашиной задницы и указка легла аккурат на левую ягодицу. Удар, нанесённый через одежду, ощущался не особо болезненно и был скорее щадящий (верхний бил с локтя и в пол силы), но Саше хватило и этого, чтоб осознать: он может бороться против всего, но только не против законов физики. После каждого раза тело хоть немного, но вздрагивало, вызывая очередной звон колокольчика и затягивая нижнего в бесконечный круговорот. После четвёртого удара мышцы стали дрожать от перенапряжения и выдержав ещё два, блондин рухнул на пол. — Полторы минуты,— удивлённо констатировал Влад, присел рядом с ним и забрал мокрую от слюны ленту,— Теперь слушай внимательно. Надеюсь в твой мозг хорошо врезался звон этого колокольчика. Каждый раз, когда ты его услышишь, ты должен будешь приблизиться ко мне, стать на колени, поднять свою прелестную головку и открыть рот. Отдышался? Тогда, давай попробуем прямо сейчас. Саша снова услышал противный звук, изменил положение и оказался аккурат у ног верхнего. Несмотря на полученную нагрузку, поза была идеальна. Во влажную, нежную полость тут же проникло два пальца. —Знаешь, что меня вчера взбесило больше всего?— Подушечки надавили на язык. — По глазам вижу, что догадываешься. — Пальцы крутанулись и стали медленно трахать рот нижнего.—Правильно. Этот грязный, болтливый язык. Думаю, он требует, особого, эксклюзивного наказания. Вдоволь наигравшись, Влад вытер блестящие от слюны пальцы о сашину рубашку и взял лежащий на столике чёрный кожаный кляп. Его особенностью являлось то, что вместо стандартного шарика он был оснащён небольшим резиновым членом, не больше пяти сантиметров, который удобно располагался во рту не препятствуя проглатыванию скапливающейся слюны. С другой его стороны кляп выглядел как плотная повязка, закрывающая почти всю нижнюю часть лица. Когда дилдо легло на язык, Саша почувствовал заполненность и анатомическую точность игрушки. Стоило сделать глоток, как широкая головка упиралась в чувствительное нёбо, немного щекоча и вызывая пошлые мысли. — На диване худи, — небрежно бросил Измайлов,— это для тебя. Одевайся. Мы уезжаем. Натягивая на себя новый предмет гардероба, Одинцов отметил достаточно высокий ворот и широкий капюшон. Благодаря им можно было надёжно скрыть от чужих, любопытных глаз ошейник и кляп, но это не спасало от накатывающего страха быть замеченным. Пока они шли через широкий холл и выйдя на улицу направлялись к парковке, блондин всё время пугливо оглядывался по сторонам. — Веди себя спокойно и смотри под ноги,— отдёрнул его Влад,— а то ты так ещё больше палишься. Добравшись до машины, верхний открыл заднюю дверь и помог Саше разместиться в глубине салона. Рука потянулась куда-то назад и вытащила спрятанный между сиденьями поводок. Сняв с головы нижнего капюшон и оттянув ворот доминант защёлкнул карабин на ошейнике и дополнительно закрыл его на кодовый замок. Одинцов проследил взглядом по блестящей цепочке и увидел, что та надёжно закреплена на вмонтированном в спинку кольце. Негодующий взгляд тут же метнулся в Измайлова, но тот лишь нахально улыбнулся в ответ. — Мой щеночек оказался ещё той бродячей псиной, поэтому пришлось немного усовершенствовать методы перевозки, — ладонь похлопала по щеке и надавила на кляп, отчего член во рту поддался вперёд,— если бы ты знал, как мне нравиться твоё молчаливое согласие. Дорога прошла без эксцессов, но Сашу не покидал вопрос, а куда же его всё-таки везут? Но беспокойство исчезло без следа, растворившись подобно утреннему туману и он смог спокойно вздохнуть полной грудью, стоило Mazdе припарковаться у чёрного входа "Призмы". Отстегнув поводок от ошейника, Измайлов снова накинул на нижнего капюшон и разрешил его снять только когда они зашли в помещение. Уже выученной наизусть дорогой хозяин клуба повёл Сашу по ярко освещённым коридорам, спускаясь в подвал. В этой части, скрытой от рядовых посетителей, Одинцов никогда не был и любознательно крутил головой по сторонам. — Я его недавно оборудовал,— похвалился Влад,— специально для особого наказания непутёвых нижних. Думаю, когда посетители узнают о такой возможности, услуга станет очень востребована. Пока что закончена только одна комната, но нам хватит. Так что, прошу,— верхний толкнул тяжёлую дверь, — твое теперешнее место жительства. Да, и не забудь разуться перед входом. Саша с опаской прошёл внутрь и увидел широкую комнату, разделённую массивной решёткой. В первой половине располагалось смахивающее на царский трон хозяйское кресло, небольшой откатной столик и широкая кровать. На одной стене висела современная плазма и большие часы, в другую был вмонтирован андреевский крест, а пол застилал мягкий ковёр. Вторая половина комнаты разительно отличалась от первой. В ней находилась маленькая душевая кабина, умывальник, унитаз и узкая кровать, а на полу лежал холодный, тёмный кафель. — Посмотри внимательно,— Влад указал наверх и Саша увидел глазок видеокамеры,— комната полностью под наблюдением. Ты не останешься в одиночестве, я всегда буду следить за тобой. Ещё, я даю тебе возможность три раза в сутки позвать меня, но исключительно по имени. Другие варианты я проигнорирую. Сможешь задать мне один вопрос или озвучить одну просьбу. В любое время дня или ночи, я непременно отвечу через находящиеся здесь динамики, но за это нужно будет заплатить. После каждого раза ты должен будешь в течение пяти минут сосать прикреплённое к изголовью твоей кровати дилдо. И не просто держать его во рту, а в точности воссоздавать движения при минете. Камера работает в режиме реального времени, но я в любой момент могу поставить её на запись и позже пересмотреть интересующие меня моменты. Измайлов потянулся к сашиному затылку и снял кляп. — Отвечай. — Я всё понял. — Думаю, ты уже догадался, что твоё место за решёткой. Нет, Саша не догадался и поэтому удивлённо округлил глаза, но быстро пришёл в себя. Скромно сложив перед собой руки он опустил голову и согласно кивнул. Пожелания верхнего в принципе не должны поддаваться обсуждению во время игры, и уж тем более в сложившейся сейчас ситуации. Сердце грела надежда, что блондину придётся провести здесь от силы день два, не больше, так что переживать, в принципе было не о чем. — Еду и воду тебе будут приносить сотрудники. Они же будут передавать или исполнять мои указания. Возможно я навещу тебя лично, но когда это будет и будет ли вообще ты не имеешь права спрашивать. Влад достал из кармана небольшой ключик, подошёл к решётке и открыл дверь, а Саша покорно переступил порог своей камеры. В полной тишине, настолько вакуумированной, что можно было расслышать биение собственного сердца, закрывающийся замок и удаляющиеся измайловские шаги звучали особенно громко, отдаваясь гулом в ушах. Да только Одинцов не из пугливых. Оставшись наедине, он переоделся в удобную белую футболку и бежевые спортивки, про себя подумав, что эта одежда как-то уж слишком смахивает на арестантскую робу, и рухнув на кровать, прикрыл уставшие веки. Утро выдалось суетливым. Необычно сытный завтрак, будто его кормили на убой, сборы, небольшая сессия. Ещё Влад попросил обзвонить родственников и знакомых, которых может взволновать его долгое отсутствие и предупредить о том, что он уезжает в командировку зарубеж. В процессе разговоров Саша правдоподобно притворялся дурачком, не знающим как можно поддерживать связь из заграницы и на удивление это сработало. Все пожелали ему счастливого пути, даже не потрудившись узнать в какую именно страну он уезжает. Теперь хотелось одного. Спать. А почему бы и нет? Времени у него навалом, в кои-то веке ничего не нужно делать. В комнате комфортная температура, на удивление свежий, не затхлый воздух, как это обычно бывает в подвальных помещениях и приятный приглушённый свет. Довольно улыбнувшись, Одинцов закутался в одеяло и мирно заснул.

***

Шёл пятый день сашиного заключения и Измайлов почти привык к шуму воспроизводимому через наушник. Этот маленький пластиковый шарик он практически не вынимал из уха, оставляя даже на ночь. Да и сотрудники уже не так шушукались по углам от того, что их начальник мог в любую минуту прервать совещание или важный разговор и покинуть собеседника. Ещё одной загадкой стала не сходящая с лица их директора улыбка Чеширского кота и непривычно добродушное поведение. На общем собрании в курилке была выдвинута теория, что "по-любому баба появилась", её подняли до ранга подтверждённого факта и приняли за должное. Правда в выборе достойной кандидатуры мнения разделились на три лагеря. Одни говорили, что это какая-то знаменитость, другие, что дочка одного из местных богачей, а третьи, самые романтичные, доказывали, что это роковая и скорее всего запретная любовь. Так и не придя к консенсусу, сердобольные сотрудники разошлись по рабочим местам. Измайлов совсем не удивился, что стоило Одинцову отоспаться как он тут же его позвал. — Влад?— донёсся в гарнитуре нерешительный голос. — Да, мой хороший. — Ухтыжблядь. Ты действительно здесь? Всегда на связи? — Конечно. — Слууушай,— послышались заискивающие нотки,— у меня к тебе просьба. Я понимаю, что мне можно только три раза позвать тебя. Не спорю–это справедливо. Но что мне делать, если у меня больше, чем один вопрос или просьба? Можно как-то это увеличить? — Можно,— даже через динамик было понятно, что Измайлов улыбается,– Сколько ты там на члене отрабатываешь? Пять минут? Вот и добавляй за каждый вопрос ещё по пять и договорились. — По пять?!— Саша округлили глаза,— смилуйся! У меня так челюсть отвалится. Давай по две. Влад на той стороне откинул голову на спинку кресла, стараясь всеми силами сдержать приступ смеха. Вот уж действительно, норов никуда не денешь, как не прячь. Бесёнок он и есть бесёнок. Сам в такой ситуации, а всё равно торгуется. — Три,— отрезал верхний, — и это моё последнее слово. — Лааадно. — Ты ещё что-то хотел спросить? — Да,— с жаром выпалил Саша,— а ты меня правда- правда видишь? — Да. — А что я сейчас делаю? Влад перевёл взгляд на монитор тапнул по иконке и развернул изображение на полный экран. — Факи в камеру тычешь. — Блин, правда. И что здесь совсем нет слепых зон? — Нет. Камера не одна. Будешь внимательным, найдёшь и остальные. Ещё вопросы? — Нет, спасибо. — Что ж, подобьём. За вызов пять минут, за четыре вопроса и две просьбы ещё восемнадцать. Итого: двадцать три минуты. Приятного орального наслаждения, бесёнок, и до следующего вызова. Саша глубоко вздохнул и отправился к изголовью кровати. Для того чтоб взять в рот резиновое дилдо пришлось стать на колени на твёрдый глянцевый кафель, а пятками упереться в глухую стену. Кровать стояла параллельно решётке, и находящиеся по ту сторону, могли до мельчайших подробностей рассмотреть старания нижнего. Саша стал методично насаживаться на реалистичную головку, стараясь расслабить челюсти, но больше двенадцати минут не продержался и сел передохнуть, убедив себя в том, что и так справился с задачей на отлично. Влад думал по другому. Через пол часа в камеру зашёл мужчина, чьё лицо было полностью скрыто за маской, а из динамика раздался спокойный измайловский голос. — Ты нарушил договор и за это получишь двадцать ударов плетью. Сними футболку и подойди к кресту. Молчаливый палач тут же открыл решётчатую калитку, проводил провинившегося арестанта и крепко зафиксировал того у стены. Порка была профессиональная, но эмоционального удовольствия нижний не получал и на шестом ударе не выдержал. — Влаад!— громко позвал Саша. — Я смотрю на тебя, мой хороший. Всего несколько слов, но состояние блондина резко изменилось. По телу пробежал жар, и переносить удары стало гораздо легче. ОН смотрит, ОН видит его, ОН наблюдает и не даст случиться чему-то плохому. — Ты молодец, — послышалась похвала после того, как наказание было исполнено, — а теперь вернись в камеру и отработай. Ведь ты позвал меня во второй раз. Одинцов стал на колени напротив искусственного члена и снова вобрал его в рот, но на этот раз он почувствовал, как возбуждение постепенно захватывает его естество. Фантазия рисовала образ Влада, наблюдающего за ним со стороны. Его внимательный, жадный взгляд, лёгкая ухмылка, то как при каждом вздохе равномерно поднимается его грудная клетка. Сашу повело и он ощутил напряжение в районе паха. Хотелось себя коснуться и получить необходимую разрядку. — Влад! Я знаю, что это мой последний раз за сегодня, но не могу не попросить. Пока я здесь один, мне можно дрочить? — Конечно можно. Ты можешь касаться себя как и где хочешь. Кончать тоже разрешено. Не сдерживайся, я смотрю на тебя. Руки судорожно стянули штаны вместе с бельём и Саша принялся надрачивать свой жаждущий внимания член, при этом с упоением насаживаясь ртом на дилдо. Кульминационный момент не пришлось ждать слишком долго и переживая посторгазменное состояние блондин, прикрыв глаза, прислонился спиною к стене. Липко–противные чувства стыда, несдержанности и собственной извращённости стали заполнять его мысли, топя сознание в кромешной тьме, но всё резко прекратилось стоило услышать. — Это было очень красиво, мой хороший. Эротично, возбуждающе. Ты великолепен. Смотря на тебя, я тоже не смог сдержаться. — Правда? — Конечно. И мой стояк тому подтверждение. — Жаль, что я не вижу. Был бы ты рядом... — Был бы я рядом ты бы всё равно его не увидел, но в полной мере прочувствовал.