Гремучая смесь.

Светлана Александровна белокурой фурией залетела в гримёрку, громко крича кому-то в телефон: — Когда ты сможешь приехать? — Тебе повезло, я уже в дороге, — прозвучал ответ из динамика, поставленного на громкую связь. — Лизонька, солнышко, поторопись! Тут пиздец какой-то! Что мне делать? — Гольфы не снимать, самим ничего не вытаскивать, если осколки внутри сломаются я потом их хрен достану. Он удобно сидит? Минут двадцать продержится? Администратор перевела на Сашу вопросительный взгляд. — Норм, — кивнул тот, — пару подушек принесёшь – вообще заебись будет. — Продержится, — подтвердила Света. — Хорошо, ждите, скоро буду, — отрезала врач и положила трубку. — Владу не звони, — холодно отчеканил Одинцов, глядя на взъерошенную блондинку. — Поздно. Уже, — выдохнула та и присела рядом. — Ну и дура. — А что мне оставалось делать?! Такое ЧП у нас в клубе впервые. Тем более не с кем бы то ни было, а с тобой. — Да я же не говорил о том, чтобы ему вообще не сообщать! Из-за всей этой кровищи мы толком даже не можем понять масштаб проблемы . Нужно было дождаться Лизу, она бы всё это почистила, обработала, а то мои ноги сейчас больше на подушечку для иголок смахивают. И потом уже звонить Владу. Мне самому не по нутру мой нынешний видон, а только представь, как у него планку сорвёт. Боюсь, теперь не мне одному достанется за невнимательность, но и вы под раздачу попадёте. Света побледнела от осознания совершённой ошибки. Картина действительно вырисовывалась не самая приятная. Но, сказать по правде, случившееся с Юки было не единственной причиной, почему она сразу же набрала Измайлова. На самом деле, администратор боялась, что Одинцов дозвонится до него первым, нажалуется на всех и вся и выставит её в самом дурном свете. Вот и решила сыграть на опережение. Она была уверена, что если даже Саша и не совсем законченный эгоист, то в любом случае прежде всего ценит свою шкурку и уж точно не будет переживать за других, но после его слов поняла, что проиграла. Как и предполагал Одинцов, Влад не заставил себя долго ждать и появился на пороге "Призмы" меньше чем через двадцать минут. Не обращая внимания на подошедшую аккурат к этому времени Елизавету Сергеевну, он одним резким движением почти сорвал входную дверь с петель, тяжёлой походкой палача прошёл внутрь и окатил всех ледяным взглядом. — Если кто-нибудь уйдёт домой без моего разрешения, ноги переломаю, — тембр голоса заставил собравшийся персонал клуба втянуть голову в плечи. Зная характер директора, это была далеко не пустая угроза. — Где он? — В-в гримёрке, — послышался голос охранника. — Какого хуя он до сих пор там?! Сапфиры полыхнули адским пламенем, но тут широкоплечую фигуру ловко обогнула огненная шевелюра. — Остынь. Это я приказала его не трогать, — бросила через плечо удаляющаяся врач. — Лучше давай за мной, помогать будешь, а с ними, — Лиза кивнула на сотрудников, — ты и потом разобраться успеешь. Куда они денутся с подводной лодки?

***

Саша в сотый раз проклинал свою выносливость. Ну почему нельзя как в фильмах: случилось что-то, раз – и потерял сознание, а когда очнулся, всё уже закончилось. Ты лежишь на больничной койке, в вазе красуется букет цветов, а рядом на стуле сидит мужчина мечты, придремавший после бессонной ночи, но так и не отпустивший твоей руки. И всё так мирно и спокойно, и уже не важно, по какой именно причине ты оказался в этой палате. Реальность жестоко давала под дых. К собственному разочарованию, Одинцов прекрасно видел, как в гримёрку зашла Лизонька, а за ней, занимая добрую часть дверного проёма, скалоподобная, источающая зловещую ауру фигура. "Не успели. Пиздец мне теперь. Если после шлепков на подвесе я на кнут заработал, то теперь за мою невнимательность стоит ожидать чего похуже". Сохраняя давящее молчание и непроницаемое выражение лица, Влад остался у двери, сканируя внимательным взглядом гримёрку и не упуская ни единой мельчайшей детали. Заметил всё: и перепуганную Свету, и потемневшую лужицу под ступнями, и отброшенные в сторону окровавленные сапоги, и нездоровый румянец на бледном лице бесёнка. Врач же, наоборот, подошла поближе, вежливо поздоровалась, внимательно осмотрела израненные ноги, недовольно поджала губы и выпрямилась. — Так, — констатировала она, — положение хреновое, но не безнадёжное. Давайте-ка его аккуратненько поднимем и в мой кабинет. Работа предстоит нелёгкая. Свет, попроси принести носилки. — Не надо, — прорычал Измайлов, приходя в движение. — Я сам. После как-то особенно бережно склонился над блондином, ласково дотронувшись до его щеки одними подушечками пальцев. — Бесёнок, — голос потёк янтарным мёдом, — и как же тебя опять угораздило? "Не злится. Пронесло", — промелькнуло в сашиной голове, и он вымученно улыбнулся. — Сам не знаю. Влад, ммм... тут такое дело. Пообещай мне не рубить с плеча. Я не знаю, кто это был, но точно не из наших. — Шшшш, — губы заботливо коснулись виска. — Всё хорошо. Не стоит об этом переживать. Давай, я тебя сейчас быстренько перенесу, и Лизонька приступит к лечению. — Лучше носилки, — вздёрнутый носик слегка поморщился, выдавая смущение. — Я тяжёлый. — Не говори глупостей. Лучше помоги мне и обними покрепче за шею. Вот так. Молодец. Влад просунул руки под своё сокровище, с лёгкостью поднял его в воздух и слегка подкинул, чтобы поудобнее перехватить. — Да ты поднабрал! Сжатый кулак обессиленно ударил в плечо, и, глядя на капризно надутые губки, директор расцвёл в улыбке. — Ну, всё, всё, не брыкайся. Я просто пошутил. Саша прижался покрепче, уткнулся лицом в бордовую рубашку, наслаждаясь теплом и запахом измайловского парфюма, и недовольно охнул, когда его вырвали из этой неги, занеся в медкабинет. — Уложи его на кресло, — Елизавета Сергеевна махнула рукой на гинекологическое, — ноги на подколенники, сам на выход. Собрав нужный инструмент, врач оросила ступни специальным раствором и твёрдой рукой принялась вынимать самые крупные осколки. Саша никак не реагировал на происходящее: откинулся на спинку, закрыл глаза и не открыл их даже тогда, когда Лиза стала снимать остатки гольфов. Казалось, что эта малоприятная процедура не доставляет Одинцову никакого беспокойства. — Ты ещё здесь? — процедила врач Измайлову, затылком чувствуя направленный на неё пронзительный взгляд. — Я останусь, — твёрдо отрезал Влад. — Твоя помощь больше не нужна, — пинцет подцепил очередное стекло. — Закончу – позову. — Я твоего разрешения не спрашивал. Я сказал – останусь, значит – останусь. — Послушай, Влад, — Елизавета Сергеевна зло зыркнула на брюнета, — это за пределами моего кабинета ты большой начальник, а здесь – надоедливый, мешающий сопровождающий. Ещё раз повторяю: брысь отсюда. Мне надсмотрщики не нужны. Тем более у тебя сейчас других забот хватает. Или я не права? Крыть было нечем, и, бросив последний обеспокоенный взгляд на неподвижного блондина, Измайлов вышел из кабинета. Стоило двери закрыться, как Лизонька громко выдохнула: — Можешь расслабиться, он ушёл. Гримаса боли тут же появилась на побледневшем сашином лице, тело дёрнулось, а по кабинету пронёсся тихий стон. — Сукааа, ощущение, что ты мне это блядское стекло не вынимаешь, а обратно загоняешь. — Так. Стоп. На тебя что, местная анестезия не подействовала? — Она меня вообще плохо берёт. — Тогда подожди, укол сделаю, — Лиза встала со стула. — О, и попить захвати, а то в горле пересохло. Бессонова отошла к столу, набрала шприц, плеснула минералки и поднесла блондину. — Я тебя сейчас обколю по кругу. Процедура не из приятных, но придётся потерпеть. Саша кивнул, возвращая пустой стакан. — Догадываешься, кем может быть этот ярый поклонник русского балета?** — продолжила врач. — Понятия не имею, — Одинцов взъерошил волосы, — но, зная Влада, думаю, скоро узнаем. — А нахрена ты перед ним этот цирк устроил – типа, тебе совсем не больно? Я ж видела, как ты от напряжения весь дрожишь. — Понимаешь, я от его гиперопеки когда-нибудь повешусь. Носится со мной как с китайской вазой, а я живой человек. Мне иногда и в одиночестве побыть надо. — Ой, ты хотя бы мне лапшу на уши не вешай, — Лиза задорно улыбнулась, — одиночества ему хочется. Я ж не слепая. Вижу, что ты от этого кайфуешь. Лучше признайся, что нравится. — Нравится, — мечтательно выдохнул Саша, — до пиздецов как нравится, — и снова помрачнел. — В том-то и проблема. Не хочу ему лишнего головняка добавлять. Он и так в делах по гланды, а тут я ещё... вечное стихийное бедствие. Вот скажи, у меня может хоть пару месяцев не случаться какой-нибудь херни? — Это карма, — хихикнула врач, — можешь считать это ответочкой от Вселенной за то, что отхватил себе такого ахуенного мужика. — Завидуешь? — А то! — подмигнула Лизонька, — как полагается. Сучьей бабской завистью. Так, а теперь не дёргайся, мне закончить надо.

***

— Сергей, — Влад зашёл в комнату охраны, — что у нас? Подстриженный под короткий ёжик мужчина отвлёкся от монитора и сказал: — Сами посмотрите. Измайлов присел рядом и взглянул на экран. На записях с камер наблюдения по коридору шагал незнакомец. Узнать что-то конкретное было сложно. Рост средний, подойдёт как мужчине, так и женщине. Широкая бесформенная одежда скрывала комплекцию, а капюшон и надвинутая на глаза бейсболка – лицо. — Зашёл через чёрный вход, ушёл дворами, лицо так и не засветил. И вот что странно: он точно знал план клуба, расположение всех камер, действовал уверенно. Смотрите, как мастерски обошёл находящийся внутри персонал и смог остаться незамеченным. — Значит, из своих, — констатировал Измайлов. — Сто процентов. Есть идеи? — Пока никаких. Скинь мне записи на флешку, я дома ещё раз пересмотрю. — Владлен Романович, — Сергей нервно потёр шею, — может, я лезу не в своё дело, но мне кажется, это личная месть. Не первый раз в клубе какая-то хрень случается, и это постоянно касается Юки. — В смысле? — Измайлов удивлённо приподнял бровь. — До этого было что-то ещё? — Да. Правда, так, по мелочи. То кто-то дверь в туалете запер, пока ваш нижний был внутри, то ручку гримёрки дрянью какой-то намазали, то на ступеньках перед сценой девочки увидели разлитое масло. Один раз уборщица у Юки на столе нашла странные верёвки для шибари и принесла их мне. Оказалось, они были натёрты стекловатой. У меня потом руки полдня кололи. — И почему я узнаю об этом только сейчас? — на скулах брюнета заиграли желваки. — Признаю, — Сергей виновато опустил голову, — моя ошибка. Подумал так: детский сад. Мы же не в фильме "Один дома". Ну поиграют эти киноманы, поймут, что ничего из этого в реальной жизни не работает и успокоятся. Лицо Влада приобрело каменное выражение, а взгляд стал по-особенному холоден. — Стареешь ты, Серёжа. Теряешь хватку, — пренебрежительно бросил директор. — Я пойду поговорить с персоналом, а ты посиди тут. Подумай, — и, забрав со стола флешку, он покинул аппаратную, оставив ссутулившегося начальника охраны в полном одиночестве.

***

— Саш, мне отъехать надо, — Влад укладывал в сумку разбросанные на столе документы.— Боюсь, что до вечера не вернусь. — Не переживай, — донеслось с дивана, — и не торопись. Ты меня шикарным инвалидным креслом обеспечил. Хаммер, а не коляска. С ней уж точно не пропаду: и до кухни, и до туалета доеду, а ты и так на работе уже два дня не появлялся. — Как я мог уехать, когда ты в таком состоянии? — Измайлов бросил взгляд на сашины подживающие ступни с красующимися на них шестью швами: четыре на правой и два на левой и тут его раздумья прервал телефон. — Владлен Романович, я уже возле лифта. — Спасибо. Новые пароли я тебе скинул. Поднимайся. Одинцов приподнялся на локтях, впился в брюнета колким взглядом и спросил сквозь зубы: — Только не говори, что ты мне сиделку вызвал? — Сиделку – это громко сказано. Просто Света за тобой присмотрит. — Света?! — бесёнок сорвался на крик. — Почему именно она?! Ты что, не мог кого-нибудь другого пригласить? Лизу, например. И вообще, мне нянька не нужна. Перспектива остаться наедине с недолюбливающей его администраторшей Саше совсем не улыбалась, но суровый арктический взгляд, направленный в его сторону, вынудил мгновенно прекратить гневную тираду. — Позволь напомнить, — Влад оторвался от документов, подошёл к дивану и грозной скалой навис над стушевавшимся блондином, — что это мне решать, нужна тебе сиделка или нет. Забота о твоём здоровье – моя первостепенная задача, и твои хотелки тут не учитываются, так же как и твоё: "оно само заживёт" и " ну что ты колотишься, я же не маленький". А по поводу Светы – мне похуй, что вы с ней не особо ладите. Она одна из тех немногих, кого я могу допустить в свою квартиру и без опаски поручить ей своего нижнего. Для тебя этого должно быть достаточно. Возможно, Измайлов хотел ещё что-то добавить, но в это мгновение послышался звук открывающейся двери и мелодичный женский голос: — Мне можно войти? — Проходи, — бросил через плечо Влад, схватил портфель и вышел. К сашиному разочарованию, диван стоял так, что мало того, что нельзя было рассмотреть находящихся в прихожей, но даже самого разговора не было отчётливо слышно. Так что навострившему уши Одинцову оставалось довольствоваться лишь скудными обрывками фраз. — ... ты же в курсе, где всё лежит... ог в холодильнике есть... — басил измайловский голос. — ...приготовить, — отвечал женский, — А если не захочет? — Не заставляй... не встаёт... каждые три часа. — ...вернётесь? — ...побыстрее. Далее последовал хлопок входной двери, звук женских шагов, удаляющихся на кухню, после чего воцарилась гнетущая тишина. Дожидаясь, пока незваная гостья покажется ему на глаза, Одинцов успел перебрать в мозгу с десяток обидных фраз и колких шуточек, но, увидев её, на секунду растерялся, не успел первым нанести удар, и блондинка этим мастерски воспользовалась. — Ну привет, несостоявшаяся жертва Джека-потрошителя, — улыбнулась она, уютно усаживаясь в кресло. — Совсем плохо или ещё поживёшь? — Оооочень смешно, — потянул Саша, не веря своим глазам, — не знал, что в наше время администратор престижного клуба может опуститься до работы сиделки. Контраст был на лицо. Обычно строгая, одетая с иголочки, с идеальным макияжем и укладкой, в данный момент она разрывала все устоявшиеся в сашиной голове шаблоны. Бежевый спортивный костюм, лёгкая белая футболка, полное отсутствие косметики, небрежно собранные в пучок волосы и огромная чашка кофе в руке одновременно так не подходили строгой бизнес-леди и, чёрт возьми, так шли белокурой Светочке. — Пфф, ещё раз убеждаюсь, что твой язычок поострее любого битого стекла будет, — прыснула Светлана Александровна и отхлебнула обжигающей жидкости. — А начистоту, если бы Владлен Романович или Юрий Анатольевич велели мне в канализацию полезть, я бы и туда без раздумий сиганула. — Какая собачья преданность! — съязвил Одинцов. — Думаешь, ты сможешь меня этим задеть? — мягко улыбнулась администратор. — Не-а. Для меня это скорее повод для гордости. Саша с обидой наблюдал, как расслаблено Света ведёт себя в измайловской квартире, как точно знает расположение комнат, с какой лёгкостью нашла кофе, чашку и даже домашние тапочки. Стало так больно, будто кто-то плеснул в грудь добрую кружку кипятка. — И чьей нижней ты была? Его или Юры? — вопрос вырвался быстрее, чем он успел заткнуть себе рот. — Слышь! Ты совсем берега попутал? — Тогда объясни! — почти прокричал блондин. — Я нихуя не понимаю! Ты всё тут знаешь, ведёшь себя как дома, они оба в тебе души не чают: "Света то, Света это", а начнёшь спрашивать – молчат как рыбы. И ты меня не просто недолюбливаешь, ты же ревнуешь. Что я ещё мог подумать? — Что ты дурак! — Светлана Александровна устало потёрла переносицу. — Ладно, чувствую, разговор у нас с тобой будет долгий. Хотя, в принципе, торопиться мне некуда. Задам тебе только два вопроса. Ты как себя чувствуешь, температура есть? — Тридцать шесть и шесть. Я в норме. Если бы не швы, вообще было бы заебись. — Антибиотики пьёшь? — Нет. — Тогда жди меня здесь. — А ты куда? — Проинспектировать хозяйский бар на предмет дорогого и вкусного алкоголя. В нашей стране так уж заведено, что все задушевные разговоры невозможны без бокала. — Смерти моей хочешь? Если Влад учует, на немецкий крест разорвёт. — Не разорвёт, — отмахнулась администратор, — вали всё на меня, а я с ним как-нибудь всё улажу. Через полчаса стол был богато накрыт, а в бокалах плескалась янтарная жидкость. — В общем, так, — глубоко вздохнула блондинка, — эта история началась пять, или даже, скорее уже шесть лет назад... Примечание. ** Насыпать битое стекло в пуанты, чтобы устранить конкурента в балетной труппе. Довольно известная, можно сказать, растиражированная, обросшая множеством мифов и легенд практика, которая действительно имела место быть в балете советских годов. По утверждениям самих артистов, подобные случаи на самом деле случались, но они были единичными, не всегда заканчивались успехом и зачастую были преувеличены.