Это было временно

Глава 6

НОЧЬ СОМНЕНИЙ

      Рюноске лежал в своей кровати, уставившись в потолок. Комната была погружена в темноту, лишь слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы, отбрасывая причудливые тени на стены. Но даже этот тусклый свет казался ему слишком ярким, слишком навязчивым. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить поток мыслей, но они становились только назойливей, кружась вокруг одного и того же: «Правильно ли это? Должен ли я испытывать такие чувства к парню?»       Его разум был полон противоречий. С одной стороны, он не мог отрицать, что Акира притягивал его. Его улыбка, его голос, его манера держаться — всё это вызывало в Рюноске странное, тёплое чувство, которое он не мог объяснить. Но с другой стороны, общество, друзья, даже он сам — всё твердило, что это неправильно. «Парень не должен испытывать такие чувства к другому парню», — звучало в его голове, как эхо, повторяя слова, которые он слышал от других.       Рюноске повернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку. Он пытался вспомнить, когда всё началось. Может, это было в тот момент, когда он впервые увидел Акиру во дворе школы? Или когда они разговаривали в коридоре, и Акира улыбнулся ему так, что у Рюноске перехватило дыхание? Он не мог точно сказать. Но теперь это чувство, это странное, щемящее чувство, не давало ему покоя.       Он вспомнил, как вечером, после ухода друзей, его тело отреагировало на мысли об Акире. Это было так... естественно, но в то же время так неправильно. Он чувствовал себя грязным, словно совершил что-то ужасное.       «Это ненормально», — думал он. — «Я не должен так себя вести. Я не должен так думать».       Но чем больше он пытался подавить эти мысли, тем сильнее они возвращались. Он представлял, как Акира улыбается, как его глаза светятся, когда он говорит о чём-то, что ему интересно. Он вспоминал, как его голос звучал мягко и тепло, когда они разговаривали в коридоре. И каждый раз, когда эти образы всплывали в его голове, он чувствовал, как его сердце начинает биться чаще, а в груди разливается тепло.       «Почему он не может быть девушкой?», — думал Рюноске с досадой. — «Всё было бы проще, если бы он был девушкой».       Но даже эта мысль не приносила облегчения. Потому что он знал, что Акира — это не девушка. И это было частью того, что делало его таким... особенным.       Рюноске сел на кровати, чувствуя, как его голова раскалывается от напряжения. Он подошёл к окну и отодвинул штору. Улица была пустынна, лишь редкие прохожие спешили по своим делам. Ночь была тихой, но в голове Рюноске царил хаос.       «Что, если я действительно... гей?», — подумал он с ужасом. — «Что, если это не просто любопытство, а что-то большее?»       Он никогда не задумывался о своей сексуальности раньше. Для него всё было просто: парни дружат с парнями, встречаются с девушками, и всё идёт своим чередом. Но теперь, когда он столкнулся с чем-то, что выходило за рамки его понимания, он чувствовал себя потерянным.       «А что, если это просто временно?», — пытался он утешить себя. — «Может, это просто из-за того, что Акира выглядит как девушка? Может, это пройдёт?».       Но глубоко внутри он понимал, что это не так. Его влечение к Акире было не только физическим. Ему нравилось, как Акира говорит, как он улыбается, какой морозно-приятный у него взгляд. Ему нравилось его, хоть и нечастое, но всё-таки присутствие, его энергия. И это пугало его ещё больше.       Рюноске снова лёг в кровать, закрыв глаза. Он пытался представить себя с девушкой, как его друзья. Но образы, которые возникали в его голове, были туманными и безликими. А когда он пытался представить Акиру, его сердце начинало биться чаще, а в груди разливалось тепло.       «Что со мной происходит?», — думал он, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — «Почему я не могу просто быть как все?»       Он знал, что никогда не сможет говорить об этом с друзьями. Кенто, конечно, отнесётся к этому с юмором, но Хироши... Хироши точно не поймёт. Да и кто поймёт? В их школе, в их обществе, такие вещи не обсуждаются. Это табу, что-то, о чём лучше молчать.       Рюноске сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние накатывают на него. «Почему всё должно быть так сложно? Почему я не могу просто жить, как хочу, не думая о том, что подумают другие?»       Но ответа на эти вопросы не было. Только тишина ночи и бесконечный поток мыслей, которые не давали ему покоя.       Он снова подошёл к окну, глядя на пустынную улицу. Где-то вдалеке горел фонарь, и его свет казался таким одиноким, таким далёким. Рюноске почувствовал, как слёзы наконец вырываются наружу. Он не стал их сдерживать.       — Я не знаю, что делать, — прошептал он, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Я не знаю, кто я и что я чувствую. Я просто... не знаю.       Он стоял у окна, плача в тишине ночи, и чувствовал себя таким одиноким, таким потерянным. Но где-то глубоко внутри, сквозь всю эту боль и смятение, он чувствовал слабый огонёк надежды. Может, однажды он найдёт ответы. Может, однажды он поймёт, кто он и чего хочет.       Но пока что всё, что у него было, — это ночь, полная сомнений, и тихий шёпот ветра за окном, который, казалось, уносил его мысли в неизвестность.