Теоретические и практические изыскания

Виктор чуть призадумался. Не то чтобы он сам достоверно стопроцентно понимал, что точно будет болезненным, а что — нет, но, конечно, у него в этом плане знаний было куда больше, чем у Джейса. Отталкиваться, правда, от чего-то было надо. — Высокоразвитые организмы, как правило, симметричны, — начал он издалека. Джейс прижал одну руку к своей груди, а другой поцарапал кончик своего носа. Это, конечно же, открытием для него не являлось, однако… — Ты не симметричен. Виктору было не слишком приятно об этом слышать. Конечно, уже это для самого Виктора не было сюрпризом, но все равно было неприятно. Он и сам прекрасно справлялся с напоминанием себе сего досадного факта, так что хотелось просто зашипеть в ответ. — Я болен, — процедил он сквозь сомкнутые зубы и, все же фыркнув, повернулся лицом в сторону. — А в норме все относительно сложные животные симметричны. — Прям уж все. — Я тебя покусаю сейчас, — проскрипел Виктор зубами уже более явно. — Так ты и так меня кусаешь. Это звучало действительно раздражающе; тем не менее, хуже всего было то, что это являлось правдой. Виктор покосился на Джейса крайне красноречиво и будто с угрозой, так что тот в итоге все же замолчал, позволяя продолжить. — К примеру, морские звезды симметричны, но они симметричны иначе, чем люди, вастайи или, допустим, крысы, — немного более занудно добавил Виктор к сказанному ранее. — У них радиальная симметрия, то есть они симметричны вокруг оси в своем центре. Млекопитающие же — за исключением некоторых органов, — симметричны сагиттально. Джейс хотел было что-то сказать, но в итоге сомкнул губы и просто опустил взгляд. Впрочем, Виктор догадывался, в чем именно был его вопрос. — Не понимаешь слово «сагиттально»? Джейс громко щелкнул большим и средним пальцами, указывая указательным на Виктора. — Так точно. — Понял, — все же повернулся к нему обратно Виктор. — Тогда так. Человека можно условно, да и буквально, при желании, разделить на две части, хотя, конечно же, не хотелось бы. И вопрос, какие именно получатся половины человека, является ответом на вопрос понимания плоскостей. — Вроде… — Джейс нахмурился, демонстрируя таким образом вовлеченность. — Деления на верхнюю и нижнюю половины? — В некотором роде. На верхнюю и нижнюю часть можно поделить на очень разном уровне, — Виктор мотнул головой, будто отгоняя не самые приятные воспоминания. — Если поперек живота — тут, конечно, еще никто не выживал. Были попытки спасти жертв каких-то страшных аварий, но с нашим уровнем медицины… Он замолк на мгновение. Тем не менее, хотелось все же разбавить негативные ассоциации чем-то приземленным. — Ампутация, — наконец, поймав мысль, продолжил он, — более распространенный пример. В этом плане «нашинковать», к примеру, труп можно на большое количество срезов. — Как колбасу? — Да. Да, — неловко улыбнулся Виктор, — как колбасу. Это будет, получается, горизонтальное разделение. И плоскость горизонтальная, получается. Второй, — показал он Джейсу два пальца, — вариант — это как-то… Адекватно сформулировать было сложно, а показывать на себе не хотелось. Виктор, конечно, не был суеверным, но все же было в таком что-то неприятное. Даже то, что ему показывал Синджед, в его голове сохранилось достаточно смутно — вероятно, психика решил, что это не очень-то и нужно помнить, — что уж говорить о терминологии. — Есть еще фронтальная плоскость. Она делит тело так, что получаются передняя и задняя половины. Джейс пытался сконцентрироваться, но, похоже, получалось у него это не очень. — Сложно. — Условно, с одной стороны будет лицо, а с другой — затылок. — Так при желании тело же можно нарезать на кучу таких, разве нет? — Ну… — он был прав, на самом деле, но Виктору в целом казалось, что было бы желание, а способ нарезать труп найдется. — Так-то оно так, но получившиеся слои не будут симметричны друг другу. Какие-то органы ближе к переду, а какие-то — к пятой точке. Аномалии встречаются, но абсолютной симметрии не выйдет, даже если ты выверишь каждый миллиметр. Тот же мозг, — легонько прижал Виктор палец к виску, — устроен слишком сложно и делится, скорее, на левую и правую половины, но уж точно не на переднюю и заднюю. По лицу Джейса было видно, что он о таком раньше не задумывался. Впрочем, Виктор тоже не видел особого смысла о таком думать — если бы не Синджед, даже этой информации в его голове бы не было. Что, как ни парадоксально, приводило Виктора в некоторое замешательство. Будучи ученым, он понимал, каково это — гореть какой-то идеей, хотеть решить невероятную тайну, придумать что-то уникальное и в то же время фундаментальное. И ему казалось нелогичным, что даже в случае с патологической анатомией все еще оставались какие –то весомые пробелы. Казалось бы, это мертвое тело, бери да исследуй — явно будет проще, чем изучать еще живого человека или вастайи, да даже собак. И при этом заложишь базу для более уверенного развития медицины, ориентированных на живых существ. В случае с вастайи, конечно, был нюанс, что они могли иметь уникальное индивидуальное строение в зависимости от своих родителей, но лучше хоть что-то, чем ничего. Понятно, что гнойная хирургия работала по единым правилам, а кроме нее, травматологии и абдоминальной хирургии военную медицину что-либо волновало мало. Может быть, еще токсикология. А поскольку на данный момент у «руля» пилтоверской медицины стояли в основном полевые медики, врачам разных специальностей, но работавших с гражданскими, доставались крохи с барского стола. Конечно, было неудивительно, что те немногие исследования, которые имелись, оплачивалось агрессивной верхушкой пилтоверских засранцев. В Зауне же была иная проблема: не было вообще никакой системы, а местные врачи являлись, больше, ремесленниками, нежели образованными учеными кадрами. По этой причине Синджед, к которому здравый смысл советовал все же не обращаться, все еще пользовался каким-никаким, но уважением. Ну и страхом, разумеется. Никакой системы обмена знаниями между заунскими врачевателями не существовало; впрочем, посетить библиотеку Пилтоверской академии уже сами зауниты не могли. Так что Заун мог бы проводить свои исследования, но для этого, все же, нужно было иметь опыт академического обучения. Которым мог похвастаться только Синджед. Синджед же, в свою очередь, был достаточно посредственным преподавателем. Если одни вещи он мог пояснить доступно, то другие превращал в то, что многие бы, наверное, назвали психологической травмой. С другой стороны, не то чтобы юные дарования медицины вообще выстраивались в очередь, чтобы стать его учениками. Получается, проблема посредственного качества заунской — да и пилтоверской, — медицины была куда более комплексной, чем могло показаться на первый взгляд. Синджед в свое время, похоже, перевел биохимические эксперименты — а точнее, крайне строгие запреты относительно них, — на новый уровень. Но и до Синджеда медики всегда были скованы Хеймердингером и его тараканами. Совсем как физики и математики до появления хекстека. — А почему? — наконец, протянул Джейс задумчиво. — С точки зрения эволюции это было нелогично. — Спроси у эволюции, — пожал плечами Виктор. — Мозг же состоит из клеток. Оставшаяся часть мозга не может компенсировать потерю? Джейс уже заходил на территорию, которую Виктор мало понимал. Как, к сожалению, и специалисты медицинского профиля. — Вроде бы, разные отделы головного мозга отвечают за разные функции, — стал его тон куда менее уверенным. — Мозжечок отвечает за движение, а конкретнее не скажу. Наверное, есть слои и все такое, а также невосполнимые уникальные зоны. — Но левая и правая половины одинаковы же? — Я бы не был так уверен, — скептично процедил Виктор. Четкого ответа он дать не мог по вполне понятным причинам. Впрочем, этот вопрос Джейса позволял вернуться к прошлой теме обсуждения. — но симметрия между левой и правой половиной проходит по сагиттальной плоскости. И ногу, — пошевелил он пальцами еще раз, — сгибать-разгибать лучше только в этой плоскости. Джейс торопливо прикрыл глаза и потер переносицу, а потом тяжело вздохнул, очевидно, не осознавая посыл в полной мере. — Но ногой же можно шевелить в разные стороны. — Можно. Мне, — уточнил Виктор, прикладывая ладонь к своей груди. — А тебе не нужно. Прозвучало, наверное, слишком уж тоталитарно и ультимативно, но данный вопрос был не местом для дискуссий. Виктор и сам-то не слишком хорошо контролировал движения в больной ноге, что уж говорить о человеке со стороны. Конечно, Джейсу он доверял, но все же. Впрочем, Джейс эти условия принял и кивнул. — Короче, вдоль позвоночника? Позвоночник у Виктора был достаточно кривым, на самом деле. Но для упрощения понимания он просто ответил взаимным кивком. Джейсу и так было достаточно тяжело во все это вникнуть. — И следи за углом, — торопливо добавил Виктор. — Чтобы он не был слишком уж острым. Он чуть-чуть подтянул больную ногу к себе, расслабляя ее в коленном суставе, но упираясь пяткой в матрас. — Вот так будет нормально. Но перераспрямлять тоже не стоит. Сможешь подытожить? Джейс на секунду поднял глаза к потолку и почесал подбородок. — Подожди. Если, к примеру, сгибать колено, получится, что это не вдоль позвоночника, а перпендикулярно ему. Разве нет? Теперь уже Виктор опустил взгляд и уперся им в простынь. Если призадуматься, то Джейс был прав — в некотором роде, — и неправ одновременно. Это уж как посмотреть. Анатомия вообще очень часто могла быть описана словами «как посмотреть». Синджед вообще говорил, что расположение органов в мертвом теле меняется, если сравнивать с живыми существами. Но Виктор каких-то тонких нюансов не помнил. — Я запутался, — наконец, признался Джейс. Виктору очень хотелось сказать: «Я тоже». У него от всего этого голова еще в детстве кипела, но тогда он хоть как-то был погружен в, так сказать, вопрос — причем иногда буквально, — чего нельзя было сказать о его нынешнем состоянии воспоминаний. Все же, как ни крути, память была не резиновая. Интенсивная учеба в Пилтоверской академии требовала места в голове — буквального и фигурального. То, что было малозначительным, постепенно стиралось — к примеру, бесполезные предметы с первых курсов Виктор забывал примерно сразу же, как проходил экзамен. Причем отношение Виктора к самим воспоминаниям особо роли не играло, на самом деле — некоторые вещи, которые вбивал ему в голову Синджед еще в подростковом возрасте, определенно казались ему важнее, чем какая-нибудь трижды проклятая философия. Ее, к сожалению, вела омерзительная женщина, которая являлась главной причиной отчислений студентов Пилтоверской академии. Шутка ли — большинство профильных предметов можно было досдать, пересдать, но конкретно преподавательница философии была непреклонна, заставляя учить огромные объемы информации наизусть. Увы, буквально буква в букву. И часто в ущерб куда более нужным вещам. Вот уж на кого Хеймердингеру стоило обратить внимание, чтобы ерундой головы студентов не забивала. Воспоминания о парах по философии были чуть ли не более травмирующими, чем воспоминания о Синджеде. В случае с Синджедом Виктор страдал от душевной боли, а философия еще и злость вызывала — да такую, что зубы скрипели. И вот почему-то бессмысленные тонны имен философов и какие-то теоретические околорелигиозные концепции мозг Виктора решил сохранить. А вполне бытовые вещи из подросткового возраста психика будто отталкивала. Так что, вполне возможно, он в своих чересчур уж сложных объяснениях еще и ошибок понаделал. Не то чтобы Джейс мог их заметить, конечно. — Тогда на практике покажу, — наконец, смог отлепить Виктор взгляд от простыни. Потянул на себя стопу, потом сделал обратное движение. — Вот так можно. — Согнул, разогнул колено, не поворачивая его. — Так тоже. — И сделал небольшое усилие, чтобы подтянуть бедро к туловищу правильным способом. — И вот так. Вздох облегчения Джейса был настолько натуральным, что в его искренности сомневаться не приходилось. — Так намного доступнее. Итак, — стукнул он кулаком по своей же ладони, — сгибать и разгибать, как ты показал, но при этом не делать углы острыми. И, я так понимаю, не дергать. — Я тебе дерну, — строго посмотрел на него Виктор. Только избыточного приложения силы его телу не доставало, ага. — Но в остальном все правильно, да? Виктор молча кивнул. — Я могу попробовать? На этот вопрос дать однозначный ответ было уже куда сложнее. Виктор, конечно, Джейсу доверял, но… Было целых две проблемы. Первая состояла в том, что Джейс был не слишком ловким и осторожным. Если он не концентрировался на чем-то конкретном, мог и на ровном месте в яму упасть, даже если она глубиной была в километр. Конечно, он уже продемонстрировал, что был готов уделить столь щепетильному вопросу максимум своего внимания, но его действия нельзя было назвать отточенными. Да, Джейс мог делать какие-то необычные вещи в кузне, но этот конкретный навык он оттачивал, похоже, с самого детства. А уронить какую-нибудь хрупкую вещь, стоившую солидных денег и задействованную в непосредственной разработке хекстека, случайно задев ее локтем, Джейс мог просто элементарно. И даже нагоняи от Мэл давали ему недостаточно мотивации, чтобы стать аккуратнее. Максимум времени, которое он мог держать себя в руках после очередного дорогостоящего инцидента, составляла неделя. А потом все по новой. Тем более, было похоже, что Джейс хотел не в статичной позе что-то там сгибать или разгибать, а в движении как-то это все контролировать, что даже звучало безумно, ведь в таких условиях даже Виктор сам мог сделать себе больно. В боли была вторая проблема. Конечно, за свою жизнь Виктор уже смирился, что больно ему будет часто, но у него не было ни малейшего желания эту самую боль испытывать. Особенно если можно было не испытывать ее вовсе. А участие Джейса в чем-то подобном многократно повышало вероятность какой-то болезненности, тут и к гадалке ходить было не надо. — Попробуй сначала коленный сустав, — скрепя сердце ответил Виктор. Правда, увидев в глазах Джейса пугающий энтузиазм, сразу же выставил перед собой один палец. — Только осторожно, — уточнил Виктор на всякий случай. То, что Джейс не планировал осознанно ему вредить, было ясно, как день. Ну, или, скорее, как ночь, учитывая время на часах. Но на душе все равно имело место быть беспокойство, причем весьма обоснованное. Виктор незаметно спрятал руку за спину, упираясь в проваливающийся матрас в сантиметрах двадцати от собственной пятой точки, и чуть стиснул пальцы, вцепляясь не только в простынь, но и в сам специфический «наполнитель» подложки для сна. Иногда он так делал: за счет необычной структуры матрас помогал расслабиться и отдохнуть — по крайней мере, головой. Показывать же Джейсу даже маленькое недоверие Виктору не хотелось. Джейс, конечно, в целом был человеком понимающим, но расстраивать его как-то стремления не было. Тем страннее было то, что у него получилось и колено согнуть, и осторожно разогнуть его. При этом это даже не отозвалось дополнительным дискомфортом ни в голени, ни в бедре. С тазобедренным суставом он вообще повел себя так, будто он у Виктора был хрустальный. — Не знал, что ты можешь быть настолько аккуратным, — тихо пробормотал Виктор. — Ну… Я стараюсь, — немного отрешенно отреагировал Джейс. Видимо, был слишком сконцентрирован: у него даже на виске выступила капелька пота. — И вообще: я кузнец. Тонкая работа — это мой конек. Виктор опустился на кровать спиной, чтобы Джейсу было удобнее. — Ты, кажется, забываешь, что кузнечное дело подразумевает взаимодействие с молотом и наковальней. — Резонно. Джейс еще раз привел бедро к туловищу: за счет горизонтального расположения тела Виктора «доступный» угол в суставе увеличился, но через пару секунд Виктор остановил его жестом. — Сильнее не надо. Джейс кивнул и опустил его ногу обратно, а потом бухнулся рядом. Взгляд его сразу стал куда более расслабленным. — Оказалось проще, чем я думал, — со сдержанной улыбкой сказал он. Виктор завалился на тот бок, на котором мог лежать без неприятных ощущений, и задумчиво погладил его щеку тыльной стороной пальцев. — Я тоже удивлен. Но хорошо, что так. — Я рад, что ты мне доверяешь, — чуть покраснела щека Джейса под пальцами Виктора. Джейс осторожно сомкнул ладонь на его запястье, буквально перемещая руку Виктора на свою шею. Она была, как и весь Джейс, горячей. Джейс потупил взгляд. — Ладно. Хочешь… — замолк он на секунду, собираясь с силами и отвагой. — Ну… Продолжить?.. Виктор сдержанно кивнул. Для «продолжения» пришлось, правда, обратно сесть, хотя Виктору нравилось валяться на постели — равно как и смотреть на то, как на долю мгновения Джейсу становится некомфортно из-за проваливающегося матраса. Это было объяснимо, учитывая, что Джейс пару часов назад только с таким чудом науки и ортопедии познакомился. Самому Виктору приходилось иногда самому адаптироваться, если он ночевал в другом месте. Разумеется, спал он в такие ночи паршиво, а половину следующей мог сонно ворочаться на матрасе, который вообще-то был для него привычен и предпочтителен. Кажется, Джейс от перспективы того, что сейчас будет происходить, был одновременно немного напуган и взбудоражен: в его глазах снова появился любопытный блеск. Будь у него хвост, он бы сейчас вилял, причем хаотично. — Итак… Ты в трусах, я в трусах, — заинтриговано напомнил он. Виктор хмыкнул. — Правда? А я и не заметил, — изобразил он удивление, задумчиво прижав кулак ко рту. — Мы можем снять трусы одновременно. Так будет менее неловко, — фыркнув, предложил Джейс. — Не знаю, как у тебя, но у меня нет опыта снимания трусов перед мужчинами. Это была, конечно, неправда. Виктору было очевидно, что пацан под крылом у Кирамманов регулярно проходил медицинские осмотры, потому что, во-первых, он был вложением, и в его здоровье самая богатая семья Пилтовера была крайне заинтересована, а во-вторых — у Кассандры были отличные отношения с Хименой. Учитывая, что местами Химена была тревожная — насколько Виктор мог судить об этом, конечно, — Кассандра наверняка бы на этом состояло. Но, если опустить желание подколоть Джейса на этот счет, Виктор в целом понимал, что имеется в виду. Романтическо-эротическое взаимодействие. Виктор в этом плане вообще ни перед кем трусы не снимал, ему даже было стыдно, когда где-то в районе нижнего белья у него что-то начинало болеть, а Синджед был готов посмотреть. Хотя и с Синджедом у него никогда не было романтико-эротического взаимодействия — и не подразумевалось. У Синджеда была одна любовь — его жена. Поразительно, что хоть кто-то был готов не только терпеть его сложный характер и неоднозначные воззрения на некоторые вопросы этики, но и, похоже, правда любил. Виктор был благодарен Синджеду и, боги, не находил его привлекательным. Но любовь… Виктору было сложно представить, как вообще произошла их встреча с женой. Может, она была как сам доктор — такой же нелюдимой и погруженной в научную работу. Тогда все вставало на свои места. — Ну… Что поделать. Все когда-то бывает впервые, — задумчиво пробормотал Виктор, пододвигаясь к Джейсу поближе. Протянул руку; Джейс не стал останавливать и позволил Виктору с некой опаской оттянуть резинку своего нижнего болея. Хотя, конечно концептуально Виктор прекрасно представлял, что там увидит. Но все же пришлось пересилить себя, чтобы заглянуть внутрь — В целом, как и ожидалось, — почувствовал Виктор, как в нем постепенно просыпается интерес. — Цвет в твой тон кожи. — Было бы странно, — прокомментировал это Джейс, тоже опуская глаза и смотря в свои трусы, — если бы половые органы были другого цвета, нежели кожа, не находишь? Виктор кивнул. Подполз еще чуть поближе и, упершись свободной рукой Джейсу в бедро, прильнул к его плечу лбом, продолжая рассматривать содержимое трусов, а потом, почувствовав устойчивость, медленно запустил ладонь и под них. Джейс очень, очень шумно вдохнул — и так же шумно выдохнул. Виктор немного пошевелил пальцами, пропуская его член между них, дотронулся до яичек. Они, что логично, были совсем немного холоднее остального тела, поскольку именно ради этого эволюция и вынесла их за пределы туловища. Хотя, конечно, Синджед как-то рассказывал про вариации. — Снимай трусы, — удовлетворенно сказал Виктор. — Я не могу этого сделать, пока ты на меня опираешься. Замечание было весьма уместное, тем более, что даже сам Виктор не смог бы стащить с Джейса трусы в такой позе. Поэтому он медленно отстранился и выжидающе уставился на Джейса. Тот сглотнул; Виктор поднес пальцы к носу. — Запаха вообще нет. — Мы оба мылись, вообще-то, — сразу же покраснели уши Джейса. — И я уже сказал, что мне неловко. — Представь, насколько неловко мне, — пожал плечами Виктор. — У тебя хоть с кем-то была близость, так что тебе не может быть более неловко, чем мне, по определению. Так что, — показал он пальцем и хитро сощурился, добавляя чуть больше холода в свой голос, — снимай трусы, Джейс. Командирский тон вновь оказался на редкость эффективным. Джейс снова глубоко вдохнул — настолько, что Виктор увидел, как раздуваются его ноздри, — и, кивнув пару раз, сел на край кровати в изножье, послушно снимая трусы. Потом снова сел лицом к лицу, но так, что член было не видно — настолько плотно сжал бедра. Виктор удрученно просопел носом и, опершись уже на свое колено локтем, озадаченно подпер ладонью щеку, продолжая смотреть на Джейса без слов. Прошло пятнадцать секунд, потом — полминуты, затем минута, вторая. Джейс, кажется, начал нервничать, даже соединил вместе два указательных пальца, робко поинтересовавшись: — Ты что-то скажешь? — А что тут скажешь? Новых данных в исследовании пока что не обнаружено, — нарочито лениво зевнул Виктор, прикрывая рот ладонью. Джейс помялся-помялся, подвигал плечами и, все-таки сдавшись, медленно лег на бок и поднял одну ногу, упираясь в свое колено стопой, как лягушка или цапля. Взгляд устремил куда-то вдаль — настолько сильно он расфокусировался. — Другое дело, — довольно прокомментировал это Виктор, медленно подбираясь к Джейсу. — Вот теперь обзор отличный. Джейс прикрыл один глаз рукой, а второй закрыл. — Твоя формализованность меня немного пугает, — пробурчал себе под нос. — Расслабься, — уже куда мягче сказал Виктор: все же, у него не было намерения заставить Джейса лишний раз переживать. Аккуратно коснулся кончиками пальцев его колена; Джейс мгновенно дернулся, но Виктор контакт не разорвал и попытался обхватить его сустав ладонью. Потом медленно повел рукой выше; Джейс, наконец, убрал ладонь от глаза и тихо хихикнул. — Щекотно, — тут же объяснил. — В такой позе у тебя тут, — чуть царапнул Виктор ногтями по внутренней стороне бедра Джейса, — очень нежная кожа. Мне нравится. Он немного помолчал. В расслабленном состоянии мышцы Джейса уже не казались такими твердыми. Хотелось гладить и гладить, не отрываясь. — Могу я?.. — все равно задал вопрос, который хотел, Джейс тут же поджал губы. — Можешь, — процедил через эти самые губы, из-за чего слово прозвучало немного вымученно. Виктор с сомнением покосился на него, и Джейс, капитулируя, склонил голову, начиная ковыряться пальцем в немного шуршащем матрасе. — Да можешь, можешь, — повторил он. Согласие было получено. Виктор прижал подушечки двух пальцев ладони к лобку Джейса. Трогать было не обязательно, конечно, Виктор и так видел, что, несмотря на жалобы Джейса из-за «пониженной волосатости», все же что-то у него да росло. Другое дело — что волоски были не слишком длинные, а еще немного жестковатые. — Колется, — с недоумением подметил Виктор. — Ты их бреешь? — Нет. Ножницами подстригаю, — «щелкнул» Джейс двумя пальцами в ответ. — Моим партнершам обычно не нравятся длинные волосы на лобке. А рисковать сохранностью половых органов и бриться, честно, немного жутко. — Я понимаю, но разве их нельзя вырвать? Ты же все равно с тела волосы удаляешь сахаром. Джейс, кажется, икнул. — Это будет очень больно, — чуть осип его голос. Он облизал губы. — Ты хочешь, чтобы я удалил? — прозвучали слова Джейса так, будто он был побитой собакой. Виктор провел пальцем в обратную от роста волос сторону. Они встопорщились. — Нет. Это же твое дело. Не думаю, — пожал он плечами, — что это будет критично. Дойдя пальцем до половины расстояния между лобком Джейса и пупком, он медленно повел его обратно, опуская ладонь. На члене Джейса кожа была тоже очень нежная; обхватить его особого труда не доставило, пусть размеры были, конечно, достаточно внушительными — что в сечении, что в длину: Джейс не зря задирал нос. Виктор осторожно скользнул ладонью по всей длине полового члена, который уже в его руке начал ощутимо увеличиваться. Это было нормально. Куда более странным оказалось обнаружить в таком месте у Джейса вены: на остальном теле они выступали не столь ощутимо. Виктор хмыкнул и, осторожно подхватив член Джейса под головкой, приложил свою ладонь, примерно прикидывая. — Ты что делаешь? — с явным непониманием покосился на него Джейс. — Примерно размер сопоставляю, — чуть нахмурился Виктор. — Нет, — мотнул головой Джейс, кажется, наконец-то набравшись смелости, и протянул Виктору раскрытую ладонь, — так дела не делаются. Правда не терпит относительных измерений. Нужна линейка. Виктор открыл рот, чтобы немножечко съязвить, но Джейс его опередил и торопливо добавил: — Математика — наука точная. — А детский сад — это состояние души, — хмыкнул Виктор в ответ. Он находил столь дотошный подход Джейса весьма и весьма забавным. Джейс, видимо, думал, что переиграет его на поле «точных измерений», но Виктор был уверен, что победа-то все равно будет за ним. И у него на то имелись весомые основания. — Это славная традиция Пилтовера, которая передается из поколения в поколение! — со смешком на губах возразил ему Джейс. — Точнее, из класса в класс. — Не поверишь, но там, где я рос, письками тоже мерились. Это не какая-то пилтоверская специфика, — ответил улыбкой ему Виктор, и потом, подумав, махнул рукой. — Ладно. Линейка так линейка. — Но надо записать, чтобы было честно. — Разумеется. — И правильно будет замерять во время эрекции. — Конечно, — хмыкнул Виктор, указывая на уже вольготно разведенные Джейсом ноги. — Забавно, кстати, что ты перестал стесняться именно на этой теме. Джейс довольно улыбнулся. Кажется, ему и правда было комфортно. Все же дух соперничества на таком поприще, пусть и отдавал чем-то детским, был кстати: Виктор таким в своем юношестве, на самом деле, почти не имел возможности заниматься в силу банального отсутствия друзей. Только для себя разве что, но у него было слишком много других забот. Не с Синджедом же ему было меряться, на самом деле. Виктор обернулся и потянулся к тумбочке, где лежали неиспользованные в «лотерее» ранее бумажки. Сделал он это так, чтобы Джейсу загородить обзор; тихо взял карандаш так, чтобы Джейс точно не заметил, и уже куда более открыто сцапал заодно и бумагу. Протянул кусочки Джейсу и, пока тот смотрел на белые листы, как будто невзначай провел ладонью за подушкой, оставляя там карандаш. Потом изящным жестом погладил верхнюю доску тумбочки и с наигранным разочарованием произнес: — А карандаша тут нет. — Может, на полу? Закатился куда-то. Виктор усиленно сделал вид, что посмотрел и на тумбочке, и за нее, даже для приличия засунул руку под нее. Карандаша там предсказуемо не оказалось. — Тут нет, — заключил он с весьма вытянутым лицом, пытаясь не засмеяться: от этого мышцы ощущались как что-то непослушное. — Может, сбоку у кровати или в изножье? Посмотришь? Джейс оглянулся, разумеется, никакого карандаша поблизости не замечая. — Ну… Ладно, — легко согласился он, почти не раздумывая. — Для такого важного, — стала его улыбка уже самодовольной, — дела я и под кровать залезу. — Для начала просто пошарь там рукой, вряд ли он укатился куда-то далеко, — спокойно предложил Виктор. — Если ты залезешь под кровать и застрянешь там, мне придется тебя за ноги вытаскивать, нужно будет на помощь звать. Кого-нибудь. — А… Эм… Да, не хотелось бы мне яйцами перед миротворцами светить, — согласился Джейс, не зная, что попал в самую точку замысла Виктора. Он отложил в сторону бумажки и первым делом глянул с того бока кровати, что прилегал к тумбочке. Чуть-чуть вылез за пределы матраса и, не обнаружив искомый предмет на полу между кроватью и стенкой, засунул ладонь уже под саму кровать, постепенно продвигаясь в сторону изножья. Послышался странный звук перекатывания чего-то металлического, и Джейс, обрадовавшись, схватился за это предмет и достал. Это была отвертка для очень маленьких винтов. — О, а я ее искал, — обрадовался Виктор уже по-настоящему и, немного подползя к Джейсу, взял у него из пальцев отвертку. — Правда, я уже новую заказал, ну да будет две, в хозяйстве пригодится. Джейс усмехнулся, показал ему большой палец и опять наклонился, чтобы снова засунуть руку под кровать. Ничего там не обнаружив и во второй раз, он переместился уже в сторону изножья, перевешиваясь через этот край. Быстрая проверка особенно ничего не принесла. — Тут нет ничего похожего, — пробормотал он. Виктор почесал подбородок. — Может, посмотришь получше? Ты еле ладонь засунул. — Да, надо бы поглубже, — легко пошел на поводу Джейс и, упершись предплечьем в пол, предпринял очередную попытку. — Не зря же мне природа дала мне такие длинные руки. — И большие кисти. — И большие кисти, — не поднимая головы, кивнул он. Выглядело это… Странно. Нелепо и забавно. Впрочем, в таком положении Виктор мог увидеть, как шевелились мышцы под кожей Джейса. Не в каком-то криповом плане, как паразит, а, скорее, весьма эстетично. Даже для специфических вкусов Виктора, который не был фанатом серьезных пауэрлифтерских форм. Чтобы поддерживать совсем не маленький вес тела Джейса нужны были мощные конечности, тем более, что Джейс не просто свесился с кровати, как полумертвая рыба постепенно соскальзывает с прилавка заунского торговца на рынке, а взял упор. Вторую руку он практически по плечевой сустав засунул под кровать и, судя по звукам, прошелся по всей поверхности пола. Потом сделал паузу и заглянул под мебель. — Вообще ничего не вижу. У тебя есть фонарик? Фонарик у Виктора, конечно, имелся — тот самый, с которым они когда-то пробирались в запертую лабораторию Хеймердингера. Лежал он в нижнем ящике все той же тумбочки: раньше Виктор, листая какие-то порнорассказы, всегда удивлялся, а почему все нужные героям вещи лежали не на столе, не в комоде, а в прикроватной тумбочке. Но сейчас он, кажется, прекрасно понял, что, ну, а где еще-то?.. Тумбочка — вещь крайне удобная для хранения вещей. Даже эргономичная. Виктор включил фонарик: холодный голубой цвет, исходящий от кристалла, навевал приятные воспоминания. Он осторожно вложил фонарик Джейсу в руку. Вздохнув, подождал, пока Джейс снова согнется в три погибели. Фонарик не успеет побыть полезным — это он знал точно, потому что, на самом деле, конкретно сейчас Джейс был крайне уязвим, пусть этого и не осознавал.