Теоретические и практические изыскания

Виктор легонько улыбнулся и снова протянул руку к филейной части Джейса, но не для того, чтобы задницу потискать, а чтобы сжать пальцы на его яйцах. Легонько, совсем чуть-чуть, чтобы не причинить боли. Джейс вздрогнул, а по спине его пробежали мурашки. Он обернулся; выражением лица стал похож на опоссума, которого напугали в ночи и отвлекли от поиска съестного в мусоре. Это было недалеко от правды, на самом деле. — Ты что делаешь?.. — сбивчиво пробормотал Джейс, боясь пошевелиться. Виктор еще немного сжал его мошонку; яйца Джейса между его пальцев красиво «налились», теряя складки кожи. — Яйца твои трогаю, — крайне довольно протянул он. — Зачем?.. Лицо Джейса выглядело так, словно его предали — а еще возникало ощущение, что его непонимание было искренним. Но Виктор не смог удержаться, увы, слишком велик был соблазн. — Ну они такие… Прикольные, — спокойно ответил ему Виктор. — Такие большие, красивые, как маленькие яблочки. — Зеленые? — стал голос Джейса чуть ниже, хрипловатее. Но зато бледность начала немного сходить с его лица, уступая место сначала нормальному, а потом и немного красноватому оттенку. — Э-э-э… — на секунду замялся Виктор. — Нет, нормального цвета. В смысле, они такие… — протянул он вторую руку, легко надавливая на одно яйцо пальцем. — Упругие. — Ты же понимаешь, как мне сейчас неловко?.. — уже с явным возмущением в голосе ответил ему Джейс. Правда, в лицо Виктору такое выдать он не рискнул, а потому уперся лицом в свои предплечья, склоняясь к простыни. Виктор теперь мог видеть только его красные, будто сгоревшие уши, но не все лицо. Впрочем, ему и так было, на что посмотреть. Яички Джейса правда выглядели крайне привлекательно: так, как их держал Виктор, казалось, что они идеально ровные, эллипсовидные, и кожа мошонки на них была нежнейшей, чуть холоднее, чем остальное тело Джейса, на ощупь. Сама по себе мошонка была небольшая и не то чтобы слишком провисающая — идеальная, как и сам Джейс. Вообще возникало навязчивое желание прикусить, попробовать на зуб, но Виктор еще был в своем уме. Такого Джейс ему бы не простил — да никто бы из мужчин не простил, за исключением разве что мазохистов. Виктор не осуждал мазохистов, но в силу собственной эмпатии и крайней чувствительности к боли не хотел причинять ее Джейсу. Хотя, если вспомнить начало этого вечера, можно было предположить, что Джейс —мазохист. По крайней мере, он активно говорил о практике передачи контроля, а мазохизм в понимании Виктора данному явлению часто способствовал. Это могло бы объяснить то, с какой легкостью Джейс говорил о депиляции. Если для него боль была чем-то неплохим, может быть, он совмещал в своих косметических процедурах приятное с полезным?.. Эта мысль засела в голове Виктора, что ни о чем другом он думать уже не мог — как будто гвоздь в голову были. — Ты мазохист? — спросил он без лишних обиняков — Бить меня по яйцам не надо, — тут же отозвался Джейс, но из-за позы его голос был все еще хриплым и негромким. Виктор фыркнул: — Я и не собирался. — Тогда к чему такой вопрос? — Да просто задумался, — пожал плечами Виктор. — Любопытство. Джейс с явным облегчение выдохнул, и по ощущениям Виктора содержимое мошонки стало будто больше. Любопытное наблюдение. — Так ты мазохист? — повторил Виктор свой вопрос. Джейс, кажется, лишь глубже опустил лицо в простынь и матрас под ним. Помолчал немного — и, на самом деле, уже это молчание в целом давало Виктору представление о его внутренней борьбе. — Если чуть-чуть только, — наконец, пробормотал Джейс. — Для контраста. Но прямо экстремальные практики не для меня, так что, прошу, будь осторожен. Виктор тут же закивал, как болванчик: — Конечно. Конечно, — повторил дважды, чтобы точно было понятно. — Я и не думал делать тебе больно. Но у меня есть… Идея. Он наклонился, с трудом выдерживая баланс, так что пришлось опереться на одну руку. Это было не то чтобы сильно эффективно, но все же лучше, чем ничего. А потом… Прижался губами к одному из яиц Джейса, после чего медленно лизнул. Синджед как-то говорил, что губы — это самая чувствительная часть тела человека. И, похоже, это было правдой: мягкость и нежность кожи мошонки Джейса Виктор ощутил губами и языком куда как более явно, нежели подушечками пальцев. Джейс снова дернулся от неожиданности, после нескольких секунд молчания дрожащим голосом спросив: — Что ты делаешь? Виктор прижался щекой к его ягодице. — Исследую твое тело, — сказал и почувствовал, что стало немного неловко. Прикрыл глаза. — А на яйцах засосы делают? Джейс мгновенно оторвал лицо от матраса и, привстав на руках, резко обернулся — опять. — Не надо, — взволнованно воскликнул он. — Наверняка будет очень больно. — У тебя не было такого опыта с девушками? — усмехнулся Виктор. — Не было. — У тебя же было так много… Партнерш, — осекся Виктор. — Неужели никому это в голову не приходило? Джейс фыркнул. — Не приходило. И, вероятнее всего, никому не приходит, потому что это, очевидно, небезопасно. Если практика распространена настолько плохо, значит, у нее точно есть подводные камни. Виктор легонько сжал его мошонку в пальцах, проводя большим по шву между яичками. Если подумать, это был идеальный предмет для попытки снизить стресс — красивый, приятный на ощупь, нежный, эстетично привлекательный. — Не чувствую внутри никаких камней, — со смешком ответил он. — Все такое мягкое. — Ну так и я не под водой, — поддержал его шутку Джейс. Пальцы Виктора переместились на небольшой участок кожи Джейса между мошонкой и анусом. Он заманчиво выпирал и будто просил потрогать; тут уже, разумеется, чувствовалась упругость мышц под кожей, поэтому Виктор легонько надавил, ощущая сопротивление со стороны тела Джейса. — Щекотно? — поинтересовался, и Джейс потер нос. — Это… Странно. — По хорошему? — По странному, — хмыкнул Джейс, обнажая клык. — Сложно описать. Виктор усмехнулся в ответ и, чуть отстранив палец, пару раз легонько прошелся ногтем по выпирающему участку кожи — не сильно, даже, по факту, не поцарапав. Джейс скривился в странной улыбке, как будто его рот просто натянулся в противоположные стороны. — Вот теперь щекотно, — пробормотал он, почти не разжимая губ, из-за чего прозвучало все немного приглушенно. Виктор, на самом деле, этого и добивался, а потому уже двумя пальцами начал скрестись по коже Джейса, слыша, как тот пытается проглотить нервные смешки. Разумеется, безуспешно, потому что следующими его словами было смазанное: — Перестань. Виктор кивнул и медленно убрал руки, подняв их так, чтобы Джейс, так сказать, видел. Потом задумчиво сложил ладони вместе и прижал оба указательных пальца к своим губам. — Так… Как именно будем замерять? Джейс сразу же перевернулся, присаживаясь на свою роскошную задницу, и, подобрав лодыжки под себя, вцепился в них кулаками, принимая максимально закрытую позу. — Так решили же уже, что линейкой, — напомнил он. — Линейка у меня есть только твердая, совершенно обычная, — спокойно объяснил Виктор. — Сантиметровой ленты, как у модисток, нет, вокруг члена не обернется, — почесал он свой подбородок. — Мы еще и диаметр мерить будем? Отлично, — мгновенно оживился Джейс. Если бы он был вастайи, уши бы у него прямо сейчас встопорщились бы. — Ну, положим, не диаметр, а обхват замерим, — поднял Виктор палец в воздух, — и, если мы примем за условие, что половой член круглый в диаметре, что вряд ли бывает всегда… Джейс легко рассмеялся, перебивая Виктора: — Забавно. Ты думаешь, — переложил он одну ладонь на простынь перед своими ногами и, оперевшись на нее, немного наклонился, — что члены бывают не круглыми? — Вообще-то да, — нахмурился Виктор в ответ. — Ты когда-нибудь видел член в поперечном сечении? Джейс немного побледнел. — Нет. А ты видел? — В Зауне и не такое увидишь, — легко соскочил с темы Виктор: углубляться еще и в такие подробности своего отрочества у него желания было, мягко говоря, немного. — Технически член в поперечном сечении, скорее, треугольный. У него два круглых пещеристых тела, которые и нужны для эрекции, и одно поменьше — кавернозное. Он осекся: Джейс смотрел на него совершенно непонимающим взглядом и, видимо, нуждался в визуализации Виктор снисходительно вздохнул и вбросил вопрос: — Тут где-то был учебник по биологии, который я тебе показывал, пока рассказывал о позвоночнике и скелете в целом. Джейс тут же, как миротворец, приложил ладонь к виску: — Сейчас найду! Виктор же еле подавил скрип зубов, потому что вот ему заигрывания с миротворцами явно никакого удовольствия не причиняли, но решил как-нибудь отложить данную телу на потом. Джейс и правда нашел учебник; Виктор тоже времени зря не терял, так что и карандаш, и бумагу сразу заготовил. Положил бумагу на учебник и начертил два крупных, немного сжатых в месте соприкосновения круга. — Так вот. Это — пещеристые тела. — Ага. Они отвечают за эрекцию, это я знаю. Виктор кивнул. Ну хоть что-то из анатомии кто-то из Пилтоверской Академии знал, и на том спасибо. Синджед был трижды прав, когда говорил, что состояние даже школьной программы по биологии в этом городе удручающее. Виктор сделал еще пару движений карандашом. — Тут кавернозное тело. Оно, скорее, овальное, и там проходит уретра. Если их сложить, выходит такой скругленный по углам треугольник, — описал он общий контур. — Выходит тавтология, — поддел его Джейс, но Виктору было достаточно просто строго на него зыркнуть, чтобы он фразу проглотил и перестал выпендривался. — Вокруг располагаются разные ткани. Чаще всего они придают еще более закругленный вид этому сечению, — стукнул Виктор грифелем по бумаге. — Но чисто статистически есть члены, которые больше треугольные в такой плоскости. Их не может не быть. Поэтому я предлагаю принять условность о том, что члены в своем сечении круглые, иначе мы просто заманаемся считать. В комнате повисла тишина. Джейс чуть призадумался и кивнул, а потом предположил неловко: — Если это, — показал он пальцем на рисунок, — сечение члена, получается, что ты нарисовал расчлененку? Виктор рассмеялся: эта шутка и правда показалась ему забавной, пусть она и была такой, будто ее мог отмочить школьник. — Да. Да, — повторил он, — это расчлененка. Если задуматься, Джейс и правда где-то в глубине души оставался школьником. Он был таким непосредственным и забавным порой, что Виктору хотелось находиться рядом с ним из-за этого теплого чувства, которое пульсировало у него в груди. — Если у нас есть длина и диаметр, мы можем посчитать объем, верно?.. — прикусил Джейс губу. — Типа… — изобразил он руками кое-что вполне себе конкретное кругло-продолговатое. — Цилиндр?.. Шестеренки в голове Виктора вновь заискрились от напряженной работы. Он пару раз легонько стукнул себя по губам кончиком карандаша. Не то чтобы идея Джейса была провальной, вернее, чрезмерно упрощенной. — Диаметр члена у корня и у головки разный. Так что, думаю, — предложил он, — лучше подойдет объем усеченного конуса. А для головки вообще придется считать отдельно. — Да и ствол члена для верности подсчета стоит замерить не только у корня и у головки, но и где-нибудь посередине, — подхватил Джейс. — Кроме того, член же не то чтобы сильно прямой в состоянии эрекции. В норме он чуть искривленный. И это тоже может быть весомой погрешностью. Виктор, ничуть не стесняясь, опустил взгляд и посмотрел Джейсу между ног, отчего тот сразу покраснел. Очаровательно. — Ну, это наименьшая из проблем. На время замера его же можно выпрямить, — протянул он. — В смысле, принудительно? — Ну, а как еще. Такими хитроустроенными мышцами мы, как вид, не располагаем, — пожал Виктор плечами, откладывая учебник и бумагу в сторону, а карандаш обхватил губами, чувствуя на кончике языка слабый привкус грифеля. — Только осторожно и ненадолго, чтобы не сломать. Джейс лениво глянул на рисунок. Лежащий в стороне. — Не вижу там никакой кости, — улыбнулся он. — Ну, да. Но член можно сломать, — уточнил Виктор. — Очень больно выглядит. Да и страшно, на самом деле. — Ну нет, — помотал головой Джейс. — С этим ты меня не обманешь. Ему, как и самому Виктору, была характерна склонность считать, что ум в одной сфере делает автоматом человека умным и в другой. Но, кажется, Джейс над этим не особо задумывался. Виктор тоже, тем более, что неточные науки казались ему в подавляющем большинстве не слишком важными, чтобы тратить на них силы и время. С другой стороны, та же биология считалась естественнонаучной дисциплиной, и люди бы только выиграли, если бы в Пилтовере данному предмету уделялось достаточно внимания. Увы, в текущем времени Пилтовер, конечно, был супертехнологичным, да только толку с этого, если не были ни лекарств, ни мало-мальски полезных устройств или малоинвазивных операций. Тем не менее, Виктор такое и правда однажды видел. И его воспоминания, похоже, отразились у него на лице, потому что Джейс побледнел, а потом тихо попросил: — Скажи мне, что так не бывает, пожалуйста. Виктор промолчал, видя, как капелька пота стекает у Джейса с виска на щеку, и подпер щеку кулаком, продолжая за ним следить. — Виктор?.. — снова попросил тот, но уже с явной жалобной интонацией. Виктор вместо тысячи слов тяжело вздохнул. Джейс же прикрыл рот ладонью, становясь еще белее. — Да ладно, — пробурчал он. — Ага. — Кошмар какой, — обнял себя Джейс второй рукой и, подождав немного, согнулся в три погибели. — Я теперь постоянно буду думать об этом, когда решу подрочить. — Дрочить можешь спокойно, — великодушно разрешил Виктор. — Если ты, конечно, в процессе член не привязываешь к какой-нибудь перекладине у себя в кузне. Джейс возмущенно запрокинул голову и громко выдохнул. — Обижаешь. Я же не дегенерат. — Ну мало ли. Фетиши разные бывают. И, поверь, травматичных способов мастурбации просто завались. Даже попытка придушить себя иногда кончается фатально, не говоря уже о каких-то экстремальных садомазохистах. В Зауне есть целый бордель, который чисто на таком специализируется. — Я в курсе, что такое БДСМ, — пробурчал Джейс с явным недовольством. — Этого и в Пилтовере достаточно, но больше, конечно, за закрытыми дверями. Виктор поджал губы. Ему не хотелось расстраивать Джейса, потому что речь, конечно, шла не о каком-то борделе с уклоном в кожаные наряды и порку. На улице Марго вообще было много чего явно неадекватного, граничащего в том числе с пытками, и Синджед там — в ее заведениях, — часто бывал. Если бы Джейс узнал, что после таких «развлечений» гениталии приходилось зачастую ампутировать, он бы просто от ужаса отключился прямо в своей нелепой позе, несмотря на ее неудобство. Виктор бы сам предпочел об этом не знать, но он знал, и знание это определенно было проклято. Что, конечно, линий раз говорило о том, что Синджед с ним особо не церемонился. Оставалось надеяться, что со своей дочерью, когда она не стала трупом в вечном сне, он был все же более чутким и аккуратным, но верилось в это Виктору, конечно, с трудом. А аргументация «Запомнил? Не повторяй такого» ему казалась, мягко говоря, несостоятельной. Эти мысли практически буквально кружили над Виктором, как назойливые мухи, от которых просто невозможно было отбиться. Они постоянно уводили его разум из достаточно приятного вечера в неприятные лабиринты воспоминаний. Он легонько шлепнул себя пальцами по щекам, пытаясь вернуться в куда более сладкую реальность. — Давай о чем-нибудь другом, — правильно расценил его попытки Джейс. — В целом, распрямить половой член для замера звучит логично. — Да, — согласился Виктор, хотя, по факту, эту мысль он сам пару минут назад и высказал. — А вот замер посередине члена — это уже какие-то излишние манипуляции. Дрочь ради дроча. Джейс сдавленно хихикнул: — Ну почему же? — Не вижу, чтобы твой, — показал пальцем Виктор, — член имел внезапное утолщение посередине. У меня такого тоже нет, так что это расход ресурсов. Мы и так, — постучал он по своему виску, — уже паршиво соображаем. Формулы усеченного конуса вполне хватит. А чтобы не ломать линейку, используем веревку. Мгновенно Джейс приподнялся на локтях, широко улыбаясь. — Связывание? Я в деле. — Да я и не сомневался, — мягко улыбнулся Виктор. — Но ножницы должны быть рядом. Мало ли что. — Разумеется. Но я больше… — замолк Виктор, пытаясь подобрать слово, все еще чувствуя привкус грифеля карандаша на своем языке. — Я больше про то, что проще веревкой обвязать, потом приложить к линейке и просто посчитать через формулу. — Классика. Ну, ножницы все равно должны быть рядом. Это еще Джейс не был в курсе, что член можно перетянуть у основания до некроза. Через пару часов. Но, с другой стороны, в его случае реально работало правило «Меньше знаешь — крепче спишь», так что Виктор прикусил язык. Хотя, конечно, желание посмотреть на забавное лицо Джейса было в нем достаточно сильно. Но не настолько, чтобы ввергать его в перманентный кошмар из навязчивых мыслей наяву. Джейс пошерудил ладонью у себя между ног и внезапно изрек: — Для головки формула усеченного конуса не подходит. Верхушка-то не плоская, а, скорее, такая… Полусферическая. Так что объем усеченного конуса дополняется объемом полусферы. Ну, должен. — Знаю. Но полусфера подразумевает, что на какой-то части боковой радиус будет примерно равен вертикальному. А это не совсем так, — со скепсисом ответил ему Виктор. Джейс осторожно прошелся пальцами по своей головке. — Ну примерно… Хотя, конечно, — покачал он головой из стороны в сторону, — в таком споре каждый лишний квадратный сантиметр важен. Но мне сложно представить оптимальную формулу расчета объема. — Поэтому и надо ее упростить. Просто усеченный конус, — продолжил гнуть свою линию Виктор. — Точнее не выйдет, это надо в размерах уменьшаться, чтобы каждый нанометр выверять. — М-м-м, — озадаченно промычал Джейс, как будто и правда рассматривал такую возможность. — Но тогда мы не сможем держать веревку: она станет слишком широкой и тяжелой. Хотя опыт был бы прикольный. На лице его отразились одновременно воодушевление и, кажется, немного печали. — Ладно, — перестал он тыкать пальцами в свои гениталии и хлопнул в ладоши. — Усеченный конус, согласен. Но есть один нюанс. — Это какой же? — позволил себе поинтересоваться Виктор. — Мой пенис мы видели. А твой — нет, — сложил Джейс руки на груди так, чтобы, судя по всему, казаться больше. И у него получилось: Виктор поймал себя на раздумьях, что было бы славно немного покусать его за крепкие мышцы плеча. Он даже не сразу осознал, что именно Джейс сказал, а когда все же пришел в себя, обнаружил Джейса совсем рядом. И, конечно, с любопытной ухмылочкой. И заманчивым блеском в глазах. Джейс ткнул кончиком пальца ему в нижний угол грудины и медленно провел ниже до пупка. И еще немного ниже. — Трусы снимай, — игриво протянул он, впервые становясь похожим не на собаку, как обычно, а на какого-то ионийского кота. — Хочу увидеть член, который, судя по легендам, больше моего. Виктор мигом оскалился, хотя Джейс, безусловно, ничего неприятного ему не сказал. — Из нас двоих хвастался только ты, — фыркнул Виктор, вздергивая нос и косясь куда-то в сторону. Взгляд при таком расположении упирался в стену, естественно. Но даже краем глаза Виктор видел улыбку Джейса, настолько она была ехидной. — Хорошо, — довольно произнес Джейс. — Тогда я сниму их с тебя сам. Так даже… — приблизился он настолько, что практически уже дышал Виктору в щеку. — Пикантнее. Может быть, схватить двумя пальцами Джейса за ухо было самым разумным решением; быть может — наоборот, но Виктор все равно это сделал. Джейс, как и ожидалось, поддался, немного склоняя голову, а сам Виктор процедил: — Не говори так, будто я — это блюдо на праздничном столе. Прозвучало сухо. Слишком сухо. — Пожалуйста, — мягче добавил Виктор. — Я понимаю, что ты ничего дурного не имел в виду, но хищническое поведение меня дезориентирует. Медленно Джейс отцепил его пальцы от своего уха и, кивнув, прижал их к губам. Ничего решил не добавлять; вполне возможно, что ему самому подобное очень даже нравилось, и Виктор его не осуждал. Наверняка ему тоже подобные игры зайдут, когда он уже не будет девственником. Впрочем, до этого было еще столько же, сколько до хекс-врат из Зауна пешком. Прогресс в данном вопросе был, прямо сказать, не впечатляющий, но Виктору нравилось медленное развитие событий. Это помогало успокоить внутренние страхи и убедиться, что он правда подобного — чего-то эротичного, — хочет. В смысле, с другим человеком. До появления в его жизни Джейса Виктора и мастурбация устраивала, а секс с другими людьми и вастайи казался избыточным и не заслуживающим внимания. Джейс буквально сломал парадигму, в которой Виктор жил до этого, и принять это было непросто. Сначала Виктор думал, что его собственная рациональность дала сбой. То, что являлось — в его понимании, — нелогичным и в целом уделом тех, у кого интеллект был не слишком впечатляющим. Но, судя по всему, Виктор зря поместил себя на вершину моральных устоев; осознание собственного высокомерия прошло болезненно, но Виктор просто смирился. И сразу стало лучше. В конце концов, в чем смысл укоров самому себе, если они приносят только неприятные эмоции и затягивают в трясину самобичевания?.. Если это никому не вредит, то и смысла держать себя в ежовых рукавицах нет, потому что иголки направлены внутри них. Это не избавило Виктора от комплексов, конечно же, но быть честным научило. Особенно ему хотелось быть честным, откровенным с Джейсом, но, видя его подчеркнуто гетеросексуальные похождения, Виктор считал, что попытка признаться нарушит имеющийся баланс в их взаимоотношениях и лишь все усугубит. Здорово, что он оказался неправ. Плохо, что не сделал первый шаг сам, потеряв кучу времени и здоровья по пути, которые вернуть уже было просто невозможно. Виктор понимал, что здоровее уже не станет, и дальше будет только хуже. Вместе с тем форсировать события было некомфортно, так что он продвигался к цели — близости с Джейсом, не только душевной, но и физической, — в удобном для себя темпе. Можно было бы быстрее. Но какой толк, если они просто пролетят самые эмоционально приятные моменты на скорости дирижабля?.. Все эти противоречия неприятно елозили по мозгам. Но ситуацию нужно было просто отпустить. Подумав, Виктор выдохнул все же с облегчением. — Все еще хочешь посмотреть на мои гениталии? — в лоб спросил он, прекрасно понимая, что заруинил всю атмосферу самолично. — Хочу, — улыбнулся Джейс. — Мало ли, вдруг у тебя там… — сделал он эффектную паузу. — Многочлен. — Не хочу рушить твои фантазии, но в трусах у меня моночлен. Джейс картинно закатил глаза. — Как жаль. А так хотелось, — иронично разыграл печаль он. Виктор неспешно отнял пальцы от его губ и прижал к своим, ухмыляясь. — Можно собрать, если так хочется. И не только многочлен, — с крайним наслаждением он увидел на лице Джейса ступор. — Бесконечные руки с двадцатью пальцами, механические щупальца с вакуумными присосками, куклы на хекстек-управлении с металлическими гениталиями на любой вкус, хоть как у вастайи, хоть из головы, даже мало-мальски интересный яйцеклад на манер насекомых соорудить можно. — Это, э-э-э… — немного подзагрузился Джейс, кажется, и вовсе не зная, что ответить. — Прогрессивно. — Ну, мы же в городе прогресса. Трах-машина на магнитной подушке, — продолжил Виктор, — специально для дам — отлизывающий агрегат с барабаном насадок. А для любителей электрификации еще и ток можно подвести к нужным местам. — Это будет либо суперуспешный, либо загнивающий бизнес, — со скепсисом протянул Джейс. — А бизнес ни я, ни ты делать не умеем, так что второе намного вероятнее. Да и вообще, — потер он свою шею пятерней, — не многовато ли ты думаешь о таких сложных секс-приблудах для девственника? Тебе бы со мной разобраться. — Ну, фантазировать ты мне запретить не можешь. — Не могу, — склонил голову Джейс. — Но тебя такое возбуждает? Потому что, если да, у меня тоже, знаешь ли, — хитровато прищурился он, — воображение имеется. — Не сомневаюсь, — прикусил нижнюю губу Виктор и абсолютно буднично задал вопрос: — Так мне трусы снимать? Или еще какие штуки обсудим? Провокация была очевидна, но Джейс все равно легко на нее поддался, судорожно закивав, как болванчик с рынка. Впрочем, похоже, ему нравилось такое поведение Виктора — кто он был такой, чтобы Джейса винить, когда по его фетишам можно было погладить. — Не слышу ответа, — уже строже сказал Виктор. Джейс уперся взглядом в простынь у себя между ногами и чуть-чуть зарумянился. — Да. Да, давай. Пожалуйста, — торопливо забормотал он, явно демонстрируя, что такие игры ему по вкусу. В очередной раз. Трусы были сброшены… Нет, трусы были сложены Виктором на углу постели. У него не имелось за душой бесконечных богатств Кирамманов, чтобы трусами разбрасываться — все же, гардероб, если его вообще можно было так назвать, был весьма и весьма ограничен. В том числе настолько интимный. Любопытство, кажется, все же пересилило в Джейсе, и он напрямую уставился Виктору между ног, а потом широким жестом показал ладонью: — Это… Это что вообще за… — хотел он произнести некое слово, но все же решил заменить. — Монстр?! Виктор же скрестил ноги и оперся на изголовье кровати спиной — в ином случае бы просто потерял равновесие и упал, а этого ему крайне не хотелось. — О чем ты? Человеческий вполне себе. У тебя такой же, — показал он пальцем на член Джейса. Тот раздосадованно погладил свою щеку, будто пытаясь стереть с нее румянец. Вполне логично, успеха он в этом деле не добился. — Я не об этом, — надул он щеки, как ребенок. — Где ты его все время прячешь?! Виктор немного вжал голову в плечи и осторожно заглянул ему в глаза, словно пытаясь наладить прямой контакт. — Джейс, — сделал он свой тон мягче, — ты же понимаешь, что он всегда был у меня в брюках?.. — Я этого не помню, — отрезал Джейс, маша рукой перед собой. — Ты просто не обращал внимания. — Ну да, но… — отвернулся Джейс, глядя в стену, куда недавно и сам Виктор пялился. — Я просто не думал никогда об этом. — А чего ты ожидал? Я же говорил, что у меня больше. Джейс очень громко выдохнул через нос: даже его ноздри раздулись так сильно, что было заметно со стороны, как будто он был поражен до глубины души. — Во-первых, — крайне по-деловому заявил он, наконец, снова переводя взгляд на Виктора, — так все говорят. Даже девчонки, когда хотят казаться более амбициозными и грубыми. А во-вторых, ты не видел мои размеры во время эрекции. — Ну так и ты мои не видел. — Отлично. Вот и посмотрим. Для пущей убедительности Джейсу нужно было еще язык показать, тогда его образ был бы максимально законченным. Тем не менее, подобное, гм, поведение Джейса все еще грело сердце Виктору. Джейс ничего не утаивал и был с ним искренним, с каждым разом становясь все ближе и ближе с Виктором. Осознание этого факта было сладким, как мед с домашней пасеки. Ну, а соперничество… Если оно не «в крысу», что же в этом дурного? Виктору в целом казалось, что между равными партнерами соперничество в той или иной форме неизбежно. И это в любом случае лучше, чем дисбаланс силы и власти в неравных отношениях. «Каждый дрочит, как он хочет!» — примерно такое понимание было у Виктора. Но это не меняло его позиции: персонально мастурбацию он хотел «проводить» так, чтобы ему было комфортно. А весомая диспропорция во взаимоотношениях между людьми, если это было не в рамках ролевой игры, а по-настоящему, лишь отталкивала. Конечно, имелся такой нюанс, что и при разном уровне положения в обществе отношения могли быть синергичными. С Джейсом Виктор не ощущал себя как-то «не так», хотя, казалось бы, их происхождение и позиция в социуме все еще кардинально различались. Сколько бы Виктор ни хотел добиться успехов в инженерном деле, большинство людей все еще в первую очередь видели в нем заунита, а не ученого. Хотя и мимикрировать под пилтоверца у Виктора не было никакого желания: он стремился не сам возвыситься, а помочь тем, кто там, в его родном Зауне, страдал. Что, само собой, не отменяло базовой дискриминации. Чтобы стать хоть кем-то — в данном случае ассистентом Хеймердингера, — Виктору пришлось выгрызать себе путь, потому что с него спрос был выше и куда пристальнее со стороны преподавателей. Он должен был доказать, что имеет право называться ученым, тогда как другим курсовые и дипломы ставили чуть ли не с закрытыми глазами. С Джейсом Виктор не ощущал ничего такого. С ним было… Хорошо. Даже очень хорошо. Да, может быть, Джейс не понимал некоторых вещей про Заун, но он был готов слушать и, что куда важнее, слышать то, что Виктор ему объяснял. Заунское происхождение Виктора не было поводом для Джейса как-то задирать нос, это был лишь малый аспект того, кем Виктор являлся. Да, он оказывал влияние на его моральные ценности, подход к некоторым вопросам, поведение, но зрелая личность не могла ограничиваться лишь стереотипными замашками из-за своего происхождения. Жаль, что не все это понимали. Для многих конфликт двух частей когда-то единого города заканчивался на «пилторас-пидорас» и «грязный заунит». Радикализация шла с обеих сторон, и, конечно, были персоны, которые мыслили в черно-белой парадигме. Но из-за такого «упрощения» что пилтоверцы, что зауниты даже не пробовали задуматься о том, что по другую сторону находятся такие же люди, как они сами. Хуже всего дела обстояли в миротворческом корпусе, разумеется. Туда в принципе шли люди со специфичным складом характера, а свою ненависть к заунитам они с радостью вымещали: их руки были развязаны полномочиями, предоставленными исполнительной власти. Агрессия и откровенный беспредел миротворцев порождали зауниов, у которых были личные счеты с ними. Хотя, пожалуй, слово «личные» стоило вынести за скобки, потому что всю свою ярость они вымещали не на конкретных людях, а на миротворцах в целом. В Зауне же из-за бедности и голода, болезней и почти поголовной вовлеченности в какие-то преступные дела, пилтоверцев воспринимали как врагов по определению. Недавно, вон, был шокирующий случай: мецената, который жертвовал деньги на помощь заунитов, эти же зауниты и прирезали, когда он был в Зауне по делам. За примитивной межклассовой ненавистью они не разглядели человека, который им помогал. Понимание всего этого, правда, с трудом перебарывало внутреннюю неприязнь Виктора к тем же миротворцам. — Но сначала я хочу не только посмотреть, но и потрогать, — напомнил о своем существовании Джейс.