О звёздах и речных камнях

Драко садится за стол и пишет письмо своей давней подруге детства Светлане, что учится в Дурмстранге. В мельчайших подробностях он описывает ей Томаса Гонта, словно пытаясь через слова разгадать его тайну. Ответ приходит быстро — Светлана умоляет Драко навестить её в Норвегии во время весенних каникул. К сожалению, она ничего не знает о Томе. Даже если бы он учился в Дурмстранге под другим именем, ни один ученик, подходящий под это описание, ей не знаком. Теперь Драко ещё больше уверен, что личность Тома — сплошной обман, но он по-прежнему не имеет ни малейшего представления, откуда тот мог явиться.

***

— Ты становишься удивительно податливым, когда тебя одолевает стресс, — шепчет Том, его голос мягкий, почти бархатный. Кожа Драко горит и алеет там, где Том прижимается губами к его шее и скользит рукой вдоль его бока, оставляя за собой дорожку тепла. — Особенно когда ты совсем теряешь голову от напряжения. Драко закатывает глаза. Блейз тоже поддразнивал его этим в те беззаботные времена, когда единственной заботой были экзамены по ЖАБА. Перед испытаниями Блейз всегда загонял Драко в угол, прижимая к стене, пока тот не начинал тяжело дышать ему в шею, а рука Блейза не обхватывала его член. — Ты не знал меня до всего этого. У тебя нет точки отсчёта, — язвительно замечает Драко, но всё же не сопротивляется, когда Том решительно запускает руку ему в брюки. Драко устраивается на краю стола в заброшенном классе, а Том встаёт между его ног, лаская его шею лёгкими укусами и нежными поцелуями, вычерчивая изысканную, чувствительную линию вдоль кожи. В воздухе раздаётся щелчок открываемой крышки, и комнату наполняет аромат ванили, гвоздики и кедра — тёплый, пряный, обволакивающий. — Ты принёс смазку в бутыльке на этот раз, — Драко расплывается в улыбке, радуясь, что Том запомнил его прошлую жалобу. Он берёт банку в руки и вдыхает глубокий, пряный запах. — Ох, как вкусно пахнет. Глаза Тома, и без того тёмные, как ночное небо, приобретают красноватый оттенок, когда его возбуждение нарастает. Наблюдая, как Драко ласкает себя, размазывая смазку по твёрдому члену — небрежно, с капающими каплями, — белки его глаз наливаются кровью. Это зрелище посылает дрожь по спине Драко, смесь страха и притяжения. Том настоял на том, чтобы они продолжали следить за кабинетом Дамблдора (« — Даже если он пока не съел отравленные конфеты, нам нужно знать каждый шаг его расписания, чтобы заметить любое отклонение»), и теперь они проводят долгие смены в пустом классе каждые несколько дней. Драко уверен, что это лишь предлог, чтобы снять напряжение. Каждый раз, когда они сидят без дела, а Том бросает на него взгляд с лёгкой, многозначительной ухмылкой и говорит: — Мне скучно, — А в животе Драко вспыхивает искра возбуждения. Он уже привык, что эти слова заставляют его тело отзываться почти мгновенно. Том зачерпывает немного смазки и раздвигает ноги Драко. Первое проникновение пальца — тот момент, когда он преодолевает тугое кольцо мышц, — посылает электрический разряд вверх по позвоночнику Драко, заставляя его вздрогнуть от острого удовольствия. В этой смазке, которую Том принёс сегодня, явно есть что-то особенное. Она одновременно горячая и холодная: мышцы внутри расслабляются, согреваясь, готовые принять Тома, но при этом остаётся лёгкое ощущение, словно прохладный ветерок облизывает его изнутри, оставляя приятное покалывание там, где проходят пальцы Тома. — О-о-ох, это волшебно, — стонет Драко, пока Том раздвигает два первых пальца и добавляет третий, усиливая давление. Том лишь ухмыляется сверху вниз, его взгляд остаётся холодным и спокойным. — Конечно, это волшебство, — отвечает он с лёгкой насмешкой, но в уголке его щеки появляется ямочка, и Драко считает это маленькой победой. Стоя между ног Драко, Том толкает его дальше назад на стол, медленно вытаскивая пальцы с долгим, тянущим движением. Затем он заменяет их своим членом, входя глубоко внутрь. Драко начинает стонать с первого же толчка, запрокидывая голову назад и обхватывая Тома ногами, отдаваясь ощущениям полностью. Это положение даёт куда больше возможностей, чем когда Драко сидел сверху и скакал на члене Тома. Теперь он чувствует, как Том скользит внутри, задевая то волшебное место, от которого каждый нерв в теле Драко вспыхивает, а его член дрожит и пульсирует при каждом точном попадании. — Кстати, твои щиты окклюменции абсолютно непроницаемы, — замечает Том как бы между прочим, словно не говорит о том, что пытался без разрешения вторгнуться в его разум. — Это впечатляет. Они выстроены как отвесная скала — ни единой трещины. Кто тебя этому обучил? — Пошёл ты... — Драко кипит от гнева, перед глазами всё застит красная пелена. Том посмел попытаться пробить его окклюменцию? — Уберись с меня к чёрту, — рявкает он, начиная выталкивать Тома из себя, но тот лишь посмеивается — низкий, раскатистый смех вибрирует в его животе, прижатом к Драко, пока Том обхватывает его ещё крепче, притягивая ближе. — Тише-тише не горячись так.. — говорит Том, но в его голосе нет насмешки, лишь мягкость. Он снова сжимает Драко в объятиях и бросает ему лёгкую ухмылку. Гнев Драко угасает, когда он понимает, что Том просто дразнит его и ему, похоже, плевать на его защиту. Драко не думал, что такой холодный и отстранённый человек, как Том, способен на подобное, но, видимо, он ошибался. Драко решает попробовать зайти с другой стороны. — Я опущу свои щиты, если ты опустишь свои, — говорит он с лукавой интонацией, поддразнивая в ответ, стараясь вложить в слова столько намёка и пошлости, сколько возможно. Том тихо смеётся и резко, грубее толкается вперёд, прижимая Драко к столу так, что его ягодицы начинают ныть от трения о грубую деревянную поверхность. Драко кажется, что Тому нравятся моменты, когда он огрызается или сопротивляется. — Ну, не если ты собираешься вести себя как придурок, — добавляет он язвительно. Его предположение подтверждается, когда Том фыркает с весёлым раздражением и игриво прикусывает его шею, оставляя лёгкий, текучий укус. Улыбаясь своему открытию, уткнувшись лицом в плечо Тома, Драко думает, что даже пугающий Томас Гонт может быть игривым и не таким уж серьёзным. — Боже, ты всё ещё такой тугой, — выдыхает Том. — Я мог бы трахать тебя часами, а ты всё равно оставался бы таким же тугим, — добавляет он, и эти слова посылают новую волну возбуждения через тело Драко. Мысль о том, как Том часами доводит его до предела, пока он не превратится в дезориентированное, невнятное месиво, заставляет его сердце биться быстрее. Том запускает руку между ними и начинает ласкать Драко тем идеальным способом, которому он научился в их первый раз. Смазка оставляет горячие и холодные покалывающие следы вдоль члена Драко, усиливая ощущения. Напряжённое, всепоглощающее удовольствие внизу живота нарастает, пока Драко не кончает, размазывая сперму по своей груди. Том замедляет толчки, чтобы собрать всё это пальцами и засунуть их, покрытых его же спермой, в рот Драко. Тот стонет, чувствуя знакомое покалывание, предвещающее новую эрекцию, — всё от горьковатого, грязного вкуса его собственной спермы, которую ему скармливают. — Красавец, — говорит Том, поглаживая его челюсть. Впервые с их знакомства Драко не чувствует себя добычей. Это огромное улучшение по сравнению с тем душевным состоянием, в котором он обычно пребывает в последнее время. Драко начинает замечать признаки, когда Том близок к финалу: лёгкий розовый румянец расползается по его чётко очерченным скулам, дыхание становится всё более неровным и бесконтрольным, мошонка подтягивается к телу, становясь тугой, а не свободно свисающей. В последнее время Том стал вытаскивать перед самым концом и кончать на лицо Драко. Он велит Драко слизывать столько, сколько тот может достать языком, а затем проводит своими длинными, изящными пальцами по его лицу, собирая остатки и скармливая ему. Том быстро выяснил, что заставлять Драко слизывать сперму — свою или его собственную — доводит его до особого состояния возбуждения, что достаточно смущает Драко, чтобы он предпочёл держать эту тайную слабость глубоко в недрах своего разума. Но от Тома этого не утаить — он слишком проницателен. Драко не всегда возбуждается снова — иногда он слишком вымотан, чтобы встать ещё раз, — но когда это происходит, Том смотрит на него с самодовольной улыбкой, словно это он одержал победу. На этот раз Драко спрашивает: — Почему ты так делаешь? Ну, на лицо.... Должно же быть приятнее кончать внутри, знаешь, — он слегка краснеет. Он чувствует себя удовлетворённым, расслабленным и полностью исполненным после того, как его заставили предаваться любимому тайному удовольствию, но не понимает, что Том получает от этого. — Я имею в виду, у меня нет опыта для сравнения, я ведь этого ещё не делал. Но могу представить... — Тебе, кажется, это нравится, — отвечает Том коротко, приводя свою одежду обратно в порядок, и Драко всё ещё не может понять, делает ли он это, чтобы унизить его или побаловать.

***

Рукава рубашки Тома закатаны до локтей, обнажая его руки, пока они неспешно, но уверенно продвигаются в работе над Испарительным шкафом. Это происходит в один из тех неожиданно тёплых пятничных дней, когда весеннее солнце льётся в окна, согревая старые каменные стены. — Какого чёрта, — вырывается у Драко, и он внезапно хватает Тома за левую руку, разворачивая её внутренней стороной к свету. Том ещё ни разу не снимал рубашку во время их близости, и теперь Драко замечает это впервые. — На тебе нет Метки. Он озадаченно тычет пальцем в чистую, ничем не отмеченную кожу на предплечье Тома, хмуря брови. Ему не доводилось слышать о Пожирателе смерти, который не носил бы Метку, особенно о таком, кто занимает высокое положение в их рядах. — Она скрыта под чарами гламура? Но он ведь не разрешает нам... — начинает Драко, но замолкает, не закончив мысль. — Нет, он никогда бы не позволил скрывать свою Метку. — голос Тома звучит отстранённо, холодно, словно зимний ветер, пробирающий до костей. — Носить её — это честь. Высшая заслуга. — Я ни разу не встречал Пожирателя смерти без Метки, — осторожно произносит Драко, тщательно подбирая слова, словно ступая по тонкому льду. « — Как он вызывает тебя к себе? А как он тебя контролирует? — эта мысль остаётся невысказанной, застревая в горле. Лицо Тома остаётся бесстрастным, словно маска, не выдающая ни единой эмоции. Драко не может этого постичь. Том — правая рука Волан-де-Морта, доверенное лицо, хранящее все тайны их организации, и при этом он свободно разгуливает без Метки, без того магического клейма, которое позволило бы Лорду призвать его обратно или хотя бы отследить, если его схватят. Эта ситуация открывает такие дыры в безопасности, что от одной мысли об этом у Драко кружится голова. Тётя Белла, узнай она об этом, наверное, вырвала бы себе волосы от бессильной ярости. Как Тёмный Лорд может так ему доверять? Том появился словно из ниоткуда — откуда же, чёрт возьми, он взялся? Он не участвовал в первой войне, а значит, должен был заслужить доверие Волан-де-Морта за последний год. Как? Каким образом? Драко хочется закричать от переполняющего его желания узнать правду, но он сдерживается, сжимая кулаки. — У него есть другие способы связываться со мной, — спокойно говорит Том и замолкает, давая понять, что больше ничего не скажет.

***

Проходят недели, а Дамблдор, по какой-то необъяснимой причине, всё ещё жив. — КАК?! — в отчаянии кричит Драко в пустоту одной ночью, когда нервы натянуты до предела. Ему нужно уйти, найти в школе укромное место, где он сможет дать волю чувствам. Оставаться в спальне нельзя — вдруг соседи вернутся и застанут его в таком состоянии, на грани безумия. Он уходит один в туалет Плаксы Миртл, чтобы выпустить пар и хоть немного прийти в себя. Это оказывается роковой ошибкой. Поттер набрасывается на него и одним заклинанием распарывает его тело от живота до шеи. Сегодня вечером он должен был встретиться с Томом в квартире над «Сладким королевством». "Том будет в бешенстве...." — мелькает последняя мысль в голове Драко, прежде чем тьма поглощает его сознание.