О звёздах и речных камнях

Пока Драко проводит несколько дней дома, освобождённый от занятий из-за восстановления после травм, он внимательно наблюдает за тем, как Том общается с Волан-де-Мортом. Их взаимодействие отмечено особой близостью, которой Драко не замечал ни у одного другого Пожирателя Смерти, даже у своей тёти Беллатрисы. Ему всё ещё непонятно, как юноша, выглядящий таким же юным, как он сам, сумел занять столь высокое положение в иерархии. Но спустя несколько дней он случайно слышит, как Том говорит на змеином языке с Нагайной, и всё в его голове встаёт на свои места, словно кусочки пазла, сложившиеся в ясную картину. — Ты не сказал мне, что, чёрт возьми, ты родственник Волан-де-Морта! — шипит Драко, едва они остаются наедине в его комнате. Его голос дрожит от смеси удивления и негодования. — Какого Мерлина?! — Что? А, из-за парселтанга? — переспрашивает Том с лёгкой небрежностью. Он пожимает плечами, словно это не имеет значения, и возвращается к книге, которую держит в руках. Последние дни он с энтузиазмом изучал библиотеку Малфоев, погружаясь в их богатую коллекцию текстов по тёмной магии. Его внимание привлекли самые мрачные и запретные темы: от ритуалов по оживлению мёртвых до сборников запрещённых проклятий и редких трактатов о магии, связанной с манипуляцией душами и их осколками. — Расскажи-и-и! — тянет Драко, игриво хватая Тома за предплечье, его пальцы слегка сжимают ткань мантии. В его голосе звучит смесь любопытства и нетерпения. Он уже простил Тому недавнюю оплошность, случившуюся несколько дней назад, и их отношения снова стали тёплыми и дружескими. — Почему это такой секрет, что вы родственники? Я бы на твоём месте кричал об этом на каждом углу! — Он театрально ахает, широко распахивая глаза, и его голос наполняется драматичным восторгом. — Неужели тут замешан скандал? Незаконнорождённый ребёнок? Тайная любовная интрига, которую пришлось замять? Том молчит, сохраняя молчание, и Драко, не смущаясь, продолжает строить предположения о судьбе ветви семьи, которую он связывает с Томасом Гонтом. — Может, какой-нибудь тайный сквиб, которого вышвырнули из рода? Или ветвь семьи, которую отреклись и которая сбежала в Восточную Европу? Знаешь, основная линия Гонтов вымерла в Британии ещё сто лет назад. Теперь, когда других Гонтов не осталось, ты мог бы претендовать на их титул через Гринготтс! Ну, конечно, им пришлось бы провести какие-то магические тесты, но… — Драко весело болтает, его фантазии становятся всё более эксцентричными и неправдоподобными, а в голосе звучит неподдельное воодушевление. Том наконец отрывается от книги, поднимая взгляд. — Очень невежливо сплетничать о семейных тайнах прямо в лицо человеку, — говорит он с лёгкой насмешкой, уголки его губ слегка изгибаются. — Разве твой утончённый наставник по чистокровному этикету не учил тебя лучшим манерам? — В его тоне нет настоящей обиды, лишь ирония, но слова звучат как мягкий упрёк. Глаза Драко вспыхивают от любопытства, и он с трудом сдерживает торжествующий возглас. Это, пожалуй, самое близкое к подтверждению, на что он мог надеяться, и его сердце радостно ёкает от этой маленькой победы.

***

Накануне возвращения в Хогвартс Драко стоит перед зеркалом, внимательно разглядывая своё отражение. Его грудь покрыта рубцами, но некоторые раны зажили не так аккуратно, как он мечтал. На коже проступают выпуклые белые шрамы, заметные даже с расстояния в несколько шагов, словно грубые стежки на некогда безупречном полотне. — Фу, я изуродован, — стонет Драко, его голос полон драматичного отчаяния, пока он проводит ладонями по торсу, ощупывая неровные рубцы. — Ненавижу это, — хнычет он, театрально закатывая глаза. — Я теперь навсегда изранен, как этот уродливый лоб Шрамоголового. Может, заодно и Поттера прикончим, раз уж на то пошло? Том, стоящий неподалёку, не разделяет его саркастического веселья. — Нет, — отвечает он с неожиданной страстью, его голос звучит твёрдо и решительно. — Нельзя. Поттер принадлежит Волан-де-Морту. — Разве нас не наградят, если мы его убьём? — Драко разворачивается к Тому, его брови вопросительно приподнимаются, а в глазах мелькает искренняя заинтересованность. — Волан-де-Морт должен убить его сам, — говорит Том, фиксируя Драко настойчивым, почти пронизывающим взглядом. — Нам нельзя трогать Гарри Поттера. Драко закатывает глаза, его губы кривятся в раздражённой гримасе. — Да ладно, — фыркает он, отмахиваясь. — Тогда давай лучше разберёмся, как заставить этот чёртов Исчезательный шкаф работать. — Тёмная магия всегда оставляет след, знаешь ли, — произносит Том, его взгляд скользит по обнажённой груди Драко, задерживаясь на шрамах. — Мне кажется… завораживающим, что история взаимодействия с тёмной магией отпечатывается прямо на коже. Я знаю, тебе не нравятся твои шрамы, но, если это что-то значит, мне они очень даже по душе. Драко поспешно отворачивается, чтобы скрыть довольный румянец, который стремительно заливает его щёки, хотя он почти уверен, что Том заметил эту реакцию. От Тома редко что ускользает. — И всё-таки, скажешь ты мне наконец, как ты связан с ним, или я правда сгорю от любопытства? — спрашивает Драко после короткой паузы, его голос звучит чуть тише, словно он пытается заполнить неловкую тишину. Лицо Тома остаётся непроницаемым, словно маска, не выдающая ни единой эмоции.

***

Ремонт Исчезательного шкафа идёт примерно так, как и ожидалось: Драко чувствует себя совершенно не в своей тарелке. Он подозревает, что Том тоже не справляется, но упорно отказывается это признать. Прошло ещё пять недель, а они не приблизились к тому, чтобы заставить шкаф работать. — Разве ты не считаешься каким-то гением? — огрызается Драко, его голос дрожит от стресса, который грозит захлестнуть его в очередной раз за эту неделю. Он внутренне готовится к резкой реакции Тома, ожидая, что тот сейчас набросится на него в ответ. Но вместо этого Том лишь рассеянно посмеивается, отмахиваясь от его слов, и продолжает набрасывать новые комбинации рун для экспериментов, его перо уверенно скользит по пергаменту. Том, кажется, больше увлечён академической загадкой, которую представляет Исчезательный шкаф, чем озабочен срочностью их задачи. Он почти не обращает внимания на жалобы Драко и, как кажется Драко, раздражающе равнодушен к их надвигающемуся дедлайну, что выводит его из себя. В остальном, однако, Драко ладит с Томом гораздо лучше, чем ожидал изначально. Он больше не считает Тома холодным и пугающим, как при их первой встрече. Том, в свою очередь, обычно пропускает мимо ушей или спокойно принимает раздражённые выпады Драко, не реагируя той обидчивой вспыльчивостью, которая свойственна другим самолюбивым глупцам из Слизерина. Под этой ледяной оболочкой Драко начинает замечать, что Том — куда более приятный собеседник, чем можно было предположить. На самом деле, он искренне наслаждается его обществом, и в груди у него появляется странное чувство — он не уверен, что это влюблённость, но со временем Драко начинает осознавать, что его отношение к Тому выходит за рамки мимолётной интрижки. По крайней мере, его сердце бьётся чуть быстрее, а в животе порхают бабочки сильнее, чем следовало бы. Драко не уверен, значит ли их связь для Тома что-то большее, чем просто случайная близость. Том остаётся холодным, отстранённым, почти лишённым эмоций, и, кажется, в основном равнодушен к тяжёлому бремени, что давит на Драко. Скорее всего, он просто ищет лёгкий способ разрядки. И это нормально — Драко тоже не искал ничего серьёзного, особенно с тем давлением, что обрушилось на него в этом году.

***

Драко сидит за шатким, потрёпанным столом у входа в Выручай-комнату, пытаясь доработать несколько деталей в последовательности рун, которая связывает портал между двумя Исчезательными шкафами и проходит по нижнему краю дверного косяка. В этот момент Том с лёгкостью опускается на стул напротив него. — Ты сказал, что хотел бы убить Гарри Поттера, — начинает Том без предисловий, его голос звучит резко и деловито. — У тебя было шесть лет, чтобы изучить его: его привычки, сильные стороны, слабости, которые можно использовать. Волан-де-Морт оценит твои наблюдения. — Его перо зависает над чистым листом пергамента на столе. — Так что выкладывай. У Драко накопилось шесть лет сдерживаемой злобы и ненависти к Гарри Поттеру. Его слова вырываются почти с рычанием: — Поттер — бездарный очкарик с соломой вместо мозгов, чья единственная цель в жизни — привлечь к себе как можно больше внимания. Я не знаю никого, кто был бы большей шлюхой для славы, чем он. Он думает, что он такой особенный только из-за своего уродливого шрама на лбу… Драко продолжает в том же духе, его голос сочится ядом, пока он изливает поток, как ему кажется, весьма остроумных и уничтожающих оскорблений. Он критикует всё: от уродливых очков Поттера до его полной некомпетентности на занятиях, от того, как Поттер обманом попал в квиддичную команду и в Турнир Трёх Волшебников, до тошнотворного фаворитизма Дамблдора, который позволял Поттеру и его дружкам годами нарушать правила, включая недавнюю попытку убийства, направленную на самого Драко. Том прерывает его, когда Драко начинает пересказывать отдельные моменты квиддичных матчей, в которых Гриффиндор откровенно жульничал. — А что насчёт… в чём он хорош? В чём у него преимущество перед другими волшебниками его возраста? — спрашивает Том, слегка наклоняясь вперёд. Ядовитые мысли, кружившиеся в голове Драко и наконец нашедшие выход и внимательного слушателя, резко останавливаются. Он несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь придумать что-то хорошее о Поттере, в чём тот не был бы полным ничтожеством. — Он… я слышал, он может вызывать Патронуса, — наконец выдавливает Драко, его голос звучит неуверенно. — Его сильнейшие заклинания всегда были в Защите от Тёмных Искусств. И, думаю, он вполне способен на настоящую тёмную магию, если позволит себе, если не будет сдерживаться. Как то заклинание разрезания, которое он применил и чуть не убил меня. Перо Тома быстро скользит по пергаменту, записывая заметки, его движения точны и уверены. — В прошлом году он организовал подпольный клуб по Защите, так что у него есть своя маленькая группа фанатов в этой школе, в основном гриффиндорцы и пуффендуйцы, которые таскаются за ним, пытаясь урвать свои пять минут славы рядом со знаменитым Гарри Поттером, — выпаливает Драко с презрением, а затем небрежно добавляет: — А, и у него есть мантия-невидимка. Кажется, какая-то невероятно редкая семейная реликвия. — Драко не уверен, важно ли это, но его до сих пор раздражает, как в третьем году Поттер пробрался в Хогсмид, куда ему не полагалось, и испортил Драко день. — Надо её украсть, — говорит Том с лёгкой улыбкой, его глаза загораются жадным блеском, а взгляд на миг вспыхивает красным. Драко фыркает. — Давай, попробуй. Если разберёшься, как пробраться в башню Гриффиндора, будь моим гостем. Том ничего не отвечает, но красный оттенок в его глазах становится глубже и насыщеннее. — Ла-а-адно, — вздыхает Драко, закатывая глаза. — Я могу подкупить какого-нибудь первокурсника и раздобыть пароль от башни Гриффиндора для тебя. — Он не понимает стремления воровать, когда можно просто купить что-то новое, лучше, чем чьи-то старые обноски, но, полагает, кража мантии была бы неплохой местью за всё то ужасное, что Поттер сделал ему, пользуясь ею. Том выглядит достаточно довольным и возвращается к делу. — А что насчёт друзей Поттера, семьи, известных знакомых? — Его перо замирает над следующим пустым разделом, готовое записывать. Губы Драко кривятся в отвращении. — Грязнокровки и предатели крови, все до единого. Такие, кого вообще не следовало пускать в Хогвартс. Как только мы избавимся от Дамблдора, это откроет путь Волан-де-Морту назначить нового директора, который сможет очистить списки студентов от вони грязнокровок и их сторонников, — прошипел он. — Имена, пожалуйста, — спокойно произносит Том, его голос мягкий, почти убаюкивающий. — Гермиона Грейнджер и Рон Уизли — те, кто дольше всех таскается за Поттером. Ещё этот толстый идиот Невилл Лонгботтом и девчонка Уизли, Джиневра, которая влюблена в Поттера с незапамятных времён. И ещё одна девчонка — чистокровная, из Когтеврана. Луна Лавгуд. Все они были замешаны в том провале в Министерстве Магии в прошлом году, когда… — Драко обрывает себя, не желая напоминать о неудаче своего отца на службе Волан-де-Морту. Том задаёт ещё несколько вопросов об именах остальных студентов, предположительно участвующих в клубе защиты Поттера, а затем, удовлетворённый, сворачивает пергамент и убирает его в мантию. Он смотрит на Драко, его взгляд смягчается. — Ты хорошо справился, — говорит он, уголки его губ изгибаются в полуулыбке. — Волан-де-Морт будет доволен предоставленной информацией. — Он отодвигает стул и похлопывает себя по коленям. — Иди сюда. Драко ухмыляется и с энтузиазмом бросается к Тому на колени. Они оба валятся на пол в куче спутанных конечностей и торопливых, жадных рук. Том прижимает Драко спиной к Исчезательному шкафу, пачкая тонкую рунную работу, над которой они трудились весь день, и их страсть затмевает всё вокруг.

***

В ледяной и ветреный вечер вторника всех Пожирателей Смерти срочно вызывают в поместье Малфоев. Стараясь не хвататься за ноющую руку, чтобы не выдать, что на нём стоит Тёмная Метка, Драко поспешно покидает Хогвартс и пробирается через Запретный лес. На полпути к Хогсмиду его перехватывает Том, и Драко так рад его видеть, что даже не задумывается, как Тому удалось его найти. В темноте леса, где лишь редкие лунные лучи пробиваются сквозь густые кроны, присутствие Тома кажется якорем в море тревог. — Что происходит? — спрашивает Драко, его голос дрожит, выдавая беспокойство, несмотря на все попытки казаться спокойным. Он отчаянно надеется, что никто из его семьи не пострадал и не погиб. В глазах Тома, подсвеченных слабым лунным светом, мелькает торжествующая искра, словно он знает нечто, что возвышает его над всеми. — Ничего страшного, — отвечает он, его тон твёрд и уверенный. — Напротив, скоро ты воссоединишься со своим отцом. Волан-де-Морт освободил дементоров от контроля Министерства и заключил с ними договор, предоставив Азкабан как их суверенную территорию. В обмен они освободили всех Пожирателей Смерти, захваченных в прошлом году, включая Люциуса Малфоя. Он вернётся к активной службе Волан-де-Морту уже сегодня вечером. Драко выдыхает с облегчением, не осознавая, что всё это время сдерживал дыхание. Напряжение, сковывавшее его грудь, немного отпускает. Том, однако, кривится в презрительной усмешке. — Привилегия, за которую они должны быть благодарны, учитывая, как позорно они провалились во время рейда в Министерстве прошлой весной, — добавляет он, его голос сочится язвительностью. Когда они прибывают в главный зал собраний поместья Малфоев, Волан-де-Морт предстаёт перед всеми в ореоле триумфа и победы. Его высокая, худощавая фигура, кажется, излучает властную энергию, пока он приветствует освобождённых Пожирателей Смерти длинной, самодовольной речью, полной хвалебных слов в свой адрес. Он подробно повторяет условия соглашения с дементорами, его голос звучит почти ликующе. Настроение Волан-де-Морта так приподнято, что он даже не применяет Круциатус к недавно освобождённым узникам, чтобы наказать их за прошлогодние промахи, что само по себе кажется чудом. Драко оглядывает зал, заполненный фигурами в масках, и замечает, как собрание заметно подняло боевой дух. Пожиратели Смерти, чьи лица скрыты под тёмными капюшонами, кажутся облегчёнными, узнав, что заключение в Азкабане больше не представляет прежней угрозы. Теперь, когда Волан-де-Морт может освободить их в любой момент, страх перед британским Министерством тает, уступая место новой уверенности. Когда собрание завершается, оставляя всех в приподнятом настроении и с ощущением, что это переломный момент для их дела, Драко идёт рядом с отцом в их личные семейные покои. Нарцисса тут же начинает суетиться вокруг Люциуса, чья хрупкая, измождённая фигура кажется почти призрачной после Азкабана. Она отрывисто приказывает домовым эльфам приготовить горячую ванну, её голос дрожит от заботы. Шесть лет назад Драко строго-настрого запретили обнимать отца после поступления в Хогвартс — это считалось неподобающим для юного Малфоя. Но сейчас, глядя на Люциуса — измождённого, исхудавшего, ослабленного после заключения, — Драко не может сдержаться. Он бросается к отцу и крепко обнимает его, чувствуя, как хрупкие плечи Люциуса дрожат под его руками. Нарцисса вскоре прогоняет Драко, настаивая, что Люциусу нужен покой и отдых. Оказавшись за дверью, Драко поворачивается к Мипси, их домовому эльфу, и спрашивает, где она в последний раз видела Тома. — Я видела мастера Тома в библиотеке, мастер Драко! — пищит Мипси, её большие глаза блестят в полумраке. Драко направляется в библиотеку и находит Тома в секретной пристройке, скрытой в глубине зала, где хранятся запрещённые книги по Тёмным Искусствам. Том стоит у полки, посвящённой кровавым ритуалам, внимательно просматривая тома и отбирая те, что пополнят его внушительную стопку для чтения. — С отцом всё в порядке, — говорит Драко, переступая порог и ловя взгляд Тома. — Спасибо, что сообщил мне раньше всех. Я бы с ума сошёл от беспокойства по дороге сюда. Том отвечает коротким кивком, его лицо остаётся непроницаемым, словно высеченным из камня. Теперь, когда Драко задумывается, он осознаёт, что Волан-де-Морт сообщил почти ту же информацию, что и Том. Его любопытство разгорается с новой силой: как Тому удалось узнать всё до общего собрания? — Кстати, откуда ты это знал? — внезапно выпаливает Драко, не в силах сдержать интерес. — Твоя информация была настолько точной. Как ты получил новости раньше всех нас? Возвращение заключённых произошло прямо перед собранием сегодня вечером! Том не отрывается от книг, его пальцы продолжают перелистывать страницы, и он отвечает тем же уклончивым тоном, что использовал, когда Драко спрашивал об отсутствии Тёмной Метки. — Я же сказал, у него есть свои способы связаться со мной. — Но это невозможно, — возражает Драко, его голос становится резче. — Не было времени, чтобы новости дошли. Уилтшир слишком далеко от Хогвартса чтобы совиной почтой доставить письмо за один день. Ты никак не мог знать… у тебя что, связь через легилименцию? — Нет… — начинает Том, но мысли Драко уже несутся вперёд, обгоняя его слова. Внезапно Драко вспоминает, как Том говорил, что Волан-де-Морт убил его родителей. Парселтанг, странная близость с Волан-де-Мортом, красноватый отблеск в глазах, который иногда мелькает, словно тень чего-то зловещего. Кусочки головоломки начинают складываться в пугающую картину. Том, появившийся словно из ниоткуда. Запрещённые книги о магии душ, которые Драко видел в его руках. Всё.... У Тома нет Тёмной Метки. Ну конечно. Зачем ему метить самого себя? Это невероятно, это абсолютно безумно, но всё сходится. Единственный человек, которого Волан-де-Морт никогда не стал бы метить, — это он сам. Всё идеально совпадает. Образ, формирующийся в сознании Драко, становится всё чётче, и от этого его охватывает ужас. Он не может скрыть ужаса, который проступает на его лице, словно тёмная тень. — Тебе лучше держать эти мысли при себе, — говорит Том, его голос острый, как лезвие, и холодный, как зимний ветер. — Я знаю, что у тебя сильные окклюменционные щиты. Драко сглатывает истерический смешок, который грозит вырваться наружу, его горло першит. Но Драко никогда не умел молчать. Никогда. — Это ты, — шепчет он, его голос дрожит от шока и ужаса. — Чёрт… о боги, я спал… я спал с… Драко отступает назад, его желудок сжимается от тошноты, а ноги становятся ватными. Том хватает Драко за плечи, чтобы поддержать, пока тот не сползает по стене, но это лишь заставляет его отпрянуть ещё сильнее, издав жалобный всхлип. — Что я наделал? О, чёрт, чёрт, чёрт… — стонет Драко, закрывая лицо руками, его пальцы дрожат. — Моргана, помилуй меня, что я наделал? — Он чувствует, как дыхание становится прерывистым, а грудь сдавливает паника. — Я такой идиот. Я такой чёртов идиот, я покойник, когда Волан-де-Морт узнает, о боги, а если Волан-де-Морт уже знает… Драко знает, что нужно замолчать, но слова продолжают литься, словно он роет себе могилу всё глубже и глубже. — Как молод он был, когда создал крестраж? Вас больше двух? О боги, что, если все они захотят… Том что-то говорит, но Драко не слышит его за звуками собственного панического дыхания. Его сердце колотится так громко, что заглушает всё, кровь шумит в ушах глухим рёвом. Он чувствует тёплую, крепкую руку, гладящую его по спине, но мир вокруг сужается до серого, гнетущего гула, в котором растворяются все звуки и краски. Он не помнит, как вернулся в свою комнату в поместье Малфоев той ночью. Но на следующее утро он просыпается с тяжёлым, как валун, чувством в желудке, а Тома нигде нет. ```