О звёздах и речных камнях

Осознание того, кем на самом деле является Том, подобно ледяному кинжалу, пронзает сердце Драко, и мысль об этом наполняет его ужасом, от которого невозможно укрыться. В поместье Малфоев он хватается за любой повод, чтобы избежать случайной встречи с Томом, избегая его, словно тени, что крадётся за ним в полумраке коридоров. Панические атаки настигают его без предупреждения, подобно бурным волнам, разбивающимся о скалы: иногда они захлёстывают его несколько раз за день, заставляя задыхаться от страха, а иногда он проводит весь день в относительном спокойствии, лишь для того, чтобы ночью просыпаться каждые полчаса, скованный кошмарами, от которых сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди. В результате он раз за разом откладывает возвращение в Хогвартс, находя всё новые оправдания, чтобы остаться дома. Ссылаясь на «затяжной психологический стресс» после попытки убийства со стороны одноклассника, его мать уговаривает Снейпа написать записки, освобождающие Драко от всех занятий и эти записки становятся для Драко спасительным щитом, позволяющим укрыться от внешнего мира. Драко не в состоянии функционировать: панические атаки, бессонница и гнетущее чувство, что он — приговорённый, идущий к своей неотвратимой гибели, лишают его сил. Он знает, что обязан продолжать работу над своей задачей — жизнь его семьи висит на волоске, и эта ответственность тяжёлым грузом лежит на его плечах. Но в то же время он ощущает, как последние остатки его рассудка тают, словно воск под пламенем. Поэтому он решает остаться в поместье, в его холодных, но знакомых стенах, подальше от острых, как лезвия, взглядов и ядовитых сплетен своих однокашников из Слизерина, чьи острые языки и внимательные взгляды только усугубили бы его состояние.

***

Поздно ночью Том наконец находит Драко. Он бесшумно проскальзывает в его комнату, когда тот пытается заснуть, балансируя на грани очередной панической атаки. Тьма за окном сгущает воздух, и лишь слабый свет камина отбрасывает дрожащие тени на стены. — Ты… почему ты… — Том хмурит брови, его голос звучит раздражённо, пока он садится на край огромной кровати с четырьмя столбиками, украшенной тяжёлыми бархатными занавесями. Драко инстинктивно съёживается, отодвигаясь к противоположному краю кровати, его пальцы судорожно сжимают край одеяла, словно оно может защитить его. Том откашлялся и заставляет своё лицо принять привычную бесстрастную маску, скрывающую эмоции. — Нам нужно продолжать работать над заданием, — говорит он наконец, его тон становится деловым и резким. — Мы делали хорошие успехи. — Конечно! — тут же выпаливает Драко, его голос звучит слишком громко в тишине комнаты. — Хорошо, конечно, я вернусь в Хогвартс завтра. Он думает, что в Хогвартсе, в спальне мальчиков Слизерина, он будет в безопасности от неожиданных полуночных визитов. По крайней мере, ему хочется в это верить, хотя младший Волан-де-Морт, вероятно, способен проникнуть куда угодно в пределах слизеринских владений, если пожелает. — Хорошо, — Том кивает резко, его движения отрывисты, как у человека, привыкшего командовать. — Тогда решено. Он встаёт, и на мгновение кажется, что тени в комнате сгущаются вокруг него, подчёркивая его пугающую ауру. Драко сглатывает, стараясь не выдать, как сильно его сердце колотится в груди. Драко наблюдает, как Том небрежно сбрасывает туфли и скользит ближе по покрывалу, его движения грациозны и хищны, словно у пантеры, крадущейся в ночной тьме. — Мне было скучно, — говорит он низким, почти мурлыкающим голосом, и Драко чувствует, как по всему телу пробегает дрожь. Он точно знает, что Том задумал, оказавшись здесь. Драко смотрит на него настороженно, его сердце бьётся быстрее. — Тогда воспользуйся своей рукой, — бросает он, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо, но в нём всё равно проскальзывает дрожь. Том хмурится, его брови сходятся в лёгком раздражении. — Ты же получал удовольствие каждый раз, когда мы были вместе, — говорит он, и в его тоне звучит нотка укоризны. — Но теперь… — Драко запинается, его голос срывается, — теперь всё иначе! Неужели ты не понимаешь? — Нет, — отвечает Том, всё ещё хмурясь, его взгляд становится острым. — Да ладно, я не понимаю, что на тебя нашло. Давай просто… — Он расстёгивает молнию на брюках и достаёт свой уже твёрдый член, на кончике которого поблёскивает капля. Когда Том придвигается ближе, Драко чувствует, как его тело начинает отключаться. Он понимает, что совершенно не возбуждён, но позволяет Тому грубо развернуть себя и стянуть с него пижамные штаны. Это чувство отстранённости и диссоциации, холодное и пустое, напоминает ему момент, когда он получил Тёмную Метку — словно его душа покинула тело, оставив лишь оболочку. Когда Том хватает его за запястье, чтобы притянуть ближе, Драко ощущает тот же жар, что пробежал по его левому предплечью в прошлый раз. Он бормочет себе под нос, почти неосознанно: — Да, вот так я и должен был понять… — Ты просто будешь лежать? — Том смотрит на него сверху вниз, его лицо снова искажает хмурое выражение. — Знаешь, ты не делаешь это особенно весёлым, — добавляет он, и в его голосе сквозит лёгкое разочарование. Драко знает, что Том любит, когда его партнёры активны, отзывчивы, когда их голоса наполняют пространство стонами и вздохами, отзываясь на каждое прикосновение. Волан-де-Морт, как теперь понимает Драко, разделяет эту склонность. С внезапной вспышкой истерики он вспоминает, как одна из излюбленных пыток Волан-де-Морта заключалась в том, чтобы накладывать Круциатус на своих жертв, пока их голосовые связки не разрывались от истошных криков, а затем исцелять только их горло — снова и снова, чтобы их вопли звучали бесконечно, питая его наслаждение. И теперь, размышляя об этом, Драко поражается, как он не заметил раньше столько других сходств. Их манера накладывать заклинания, держать палочку, их осанка, интонации речи, их глаза — Мерлин, их глаза! Как он мог быть так слеп, не заметив этого раньше? Его дыхание становится быстрым и поверхностным, каждый удар сердца отдаётся в груди, словно тяжёлый молот. Он чувствует себя полностью онемевшим, пока Том завершает снимать с него одежду. Том кладёт ладонь на член Драко, но тот не оживает под его прикосновением, как это бывало прежде. Впервые Драко замечает в глазах Тома нечто новое — глубину, почти сентиментальную, где смешались разочарование и тоска, отчего его взгляд становится неожиданно уязвимым. — Ну же, скажи что-нибудь... — настаивает Том, другой рукой раздвигая ноги Драко, его голос звучит почти умоляюще. Но Драко уже полностью отключился. Он не может представить, чтобы в таких обстоятельствах у него возникло возбуждение. Всё, чего он хочет, — чтобы это закончилось как можно скорее. Он смутно ощущает, как Том пытается ввести скользкий палец внутрь него, но это чувство кажется настолько далёким, словно происходит не с ним. — Да чёрт возьми, — бормочет Том с раздражением, убирая палец и прекращая попытки подготовить Драко. Драко начинает плакать, даже когда Том отступает и отсаживается от него. Сквозь неконтролируемые всхлипы и икания, которые он не в силах сдержать, он требует ответа: — Твоя ментальная связь… Он знал о нас? — Его голос дрожит от ужаса, а разум цепляется за пугающие вопросы. Как далеко простираются их сходства? Какие последствия его ждут? — Это так не работает, — отвечает Том, и в его лице мелькает смесь жалости и чего-то неуловимого, почти не поддающегося определению. — Я — отдельная личность. Он бы не… — Том резко выдыхает, обрывая себя и замолкает, не договаривая. Он поднимает руку к лицу Драко, его взгляд, немигающий и пугающе интенсивный, впивается в его глаза. Том начинает поглаживать щёку Драко большим пальцем, удерживая его голову, не позволяя отвернуться. Это прикосновение, одновременно нежное и властное, заставляет Драко чувствовать себя пойманным зверем, запертым в клетке. То отчаянное, загнанное чувство, которое он испытывал в самом начале, до того, как начал доверять Тому, возвращается с новой силой, захлёстывая его, как ледяная волна.

***

Когда Драко возвращается в Хогвартс, его рассудок висит на волоске. Даже Пэнси не может обсудить с ним смену их дежурств по патрулированию, не нарвавшись на резкий отпор. — Уф! Да что с тобой не так?! — огрызается она, прежде чем уйти, гневно топая. Том стал чаще появляться, чтобы работать над починкой Исчезательного шкафа, и Драко почти каждый день приходится тащиться в Выручай-комнату. Он даже не понимает, зачем Тому его присутствие. В другой жизни, возможно, Драко смог бы починить шкаф самостоятельно, но сейчас его концентрация разрушена, мысли путаются, и рядом с Томом он чувствует себя полным тупицей, неспособным даже на простейшие действия. «Во что я ввязался?» — думает Драко, погружённый в мрачные размышления, следующие несколько недель перебирая в голове все возможные пути, которые могли бы уберечь его от этой проблемы, в которой он оказался. Каждый шаг, каждое решение теперь кажется ошибкой, ведущей его всё глубже в пропасть.

***

Несмотря на то, что Драко — ужасная компания, Том всё равно настаивает, чтобы он присутствовал, пока тот работает над шкафом, даже если Драко просто сидит в углу, хмурится и вяло предлагает полуоформленные идеи по настройке рунных последовательностей, над которыми трудится Том. Постепенно Драко смиряется с тем, что это теперь его жизнь. Он ведь поклялся служить Волан-де-Морту, в конце концов. И если Тому угодно держать его рядом по какой-то чёртовой причине — будь то его угрюмая компания или желание снова заняться с ним сексом, — то почему бы и нет? В глубине души Драко признаёт, что ему, в каком-то смысле, не хватает их прежней близости с Томом. Том невероятно привлекателен, это невозможно отрицать. И, если быть честным, Драко искренне нравится его общество — большую часть времени, когда Том не внушает абсолютный ужас. Драко понимает, что, возможно, действительно начал испытывать к Тому нечто большее — подлинную привязанность, — ещё до того, как узнал правду. И именно поэтому осознание того, кем является Том, ранило его так сильно, оставив в душе зияющую рану, которая всё ещё кровоточила.

***

Однажды, не в силах больше сдерживать любопытство, Драко внезапно поднимает взгляд и спрашивает: — Можешь рассказать, что с ним произошло? Ну, как он стал таким… каким стал? — Его голос дрожит от смеси робости и нетерпения, а глаза внимательно следят за реакцией Тома. Он не может остановиться. Он обещал себе не лезть в это, не копаться в прошлом, не искать неприятностей, но его неуёмное любопытство, как всегда, берёт верх. Постоянное молчание и угрюмое настроение начинают невыносимо утомлять, и Драко жаждет хоть какого-то разговора, хоть какой-то искры, чтобы разогнать тьму. — Стал каким? — переспрашивает Том, его голос ровный, но в глазах мелькает лёгкая искра насмешки. Похоже, Том не собирается облегчать ему задачу. Драко раздражённо взмахивает рукой в его сторону. — Как он перешёл от… ну, вот такого, как ты, — он неопределённо указывает на Тома, — к тому, каким он стал теперь? Том продолжает смотреть на него с притворным недоумением, его брови слегка приподнимаются, и Драко раздражённо стонет. — Пожалуйста, не заставляй меня это говорить, — просит он, его голос становится тише, почти умоляющим. Но, видя, что Том не собирается помогать, он сглатывает и всё же выпаливает: — Вы выглядите совершенно по-разному! — Его тон становится выше, почти криком. — Он… он пугающий. И, ты знаешь, почему он… выглядит так? — Драко делает паузу, пытаясь подобрать слова, чтобы остаться максимально расплывчатым, но отчаяние в его голосе нарастает. — Его черты… они совсем не такие, как у тебя, ты же понимаешь! Уголки губ Тома приподнимаются в едва заметной, почти игривой улыбке. — Не понимаю, о чём ты, — отвечает он с обманчивым спокойствием. Драко издаёт недоверчивый смешок, его глаза расширяются от возмущения. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Ты тоже пугаешь, по-своему, но ты… ты гораздо доступнее! Неужели мне нужно разложить всё по полочкам? Ты знаешь, что я имею в виду! — Нет, нет, пожалуйста, объясни, — настаивает Том, его тон всё ещё дразнящий, а в глазах пляшут искры веселья, словно он наслаждается этой игрой. — Ты меня убьёшь! — восклицает Драко, его голос дрожит от смеси раздражения и страха, а щёки вспыхивают жаром. — Тогда не говори ничего, что могло бы тебя подставить, — парирует Том, его тон остаётся спокойным, но в нём проскальзывает стальная нотка. Драко шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы, его нервы на пределе. — Ладно, — сдаётся он, его голос становится тише. — Не хочешь говорить — не надо. Только, пожалуйста… не передавай ему ничего из того, что я сейчас скажу. Он собирает всё своё мужество, чтобы продолжить, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Том приподнимает бровь, его взгляд становится выжидающим, но он молчит, позволяя Драко говорить.. Драко тяжело вздыхает, его плечи опускаются, и он заставляет себя продолжить, стараясь быть смелее, выдавить слова, которые жгут его изнутри. — Потому что я… я… — он запинается, его голос дрожит, но он заставляет себя выговорить: — Эти последние недели были… в общем, я скучал по тебе. И я не могу представить, чтобы испытывать такие чувства к… ну, я присягнул ему на верность, но ты понимаешь, о чём я. — Мы одно и то же, — говорит Том, его голос звучит слегка озадаченно, но в нём проскальзывает тонкая насмешка. — Ты не можешь думать о нас как о разных людях. Но Драко твёрдо уверен: Том — не Волан-де-Морт. Это различие кажется ему таким же ясным, как день и ночь, несмотря на все их пугающие сходства. — Ну… — Драко упрямо продолжает, набираясь храбрости, — я не думаю, что вы одинаковые. Ты другой. Ты… ты относился ко мне лучше. Том кивает, между его бровями появляется лёгкая складка, пока он внимательно смотрит на Драко, словно пытаясь разгадать его мысли. — Я действительно хорошо к тебе относился, — соглашается он, его голос мягче, чем обычно, с едва уловимой ноткой тепла. — Ты не угрожал убить моих родителей, — говорит Драко, его голос дрожит от эмоций, но он заставляет себя продолжать. — Я… я, наверное, был к тебе несправедлив. — Он делает паузу, собираясь с духом, чтобы признать свою ошибку. — На самом деле ты сделал больше, чтобы помочь мне, чтобы они остались живы, чем кто-либо другой, включая этого бесполезного Снейпа. — Затем он одаривает Тома слабой, но искренней улыбкой — первой настоящей за последние недели, и в его глазах вспыхивает робкая надежда. Мимолётное выражение облегчения, которое мелькает на лице Тома — таком невероятно красивом, словно высеченном из мрамора, — исчезает так быстро, что Драко едва успевает его заметить. Но этот краткий миг врезается в его память, и он знает, что никогда не забудет этот взгляд. Драко придвигается ближе и осторожно берёт руку Тома в свои ладони. Это первый жест тепла, который он проявляет к Тому за последние недели, и в этот момент он ощущает острую потребность восстановить их прежнюю связь, залечить трещину, что появилась между ними. Его пальцы мягко сжимают руку Тома, и этот контакт кажется одновременно пугающим и успокаивающим. — Том — это правда твоё настоящее имя? — спрашивает Драко, чувствуя, как его переполняет миллион вопросов. Его неуёмное любопытство бурлит, выплёскиваясь в слова, которые он уже не может сдержать. — Где ты на самом деле вырос? Ты ведь учился в Хогвартсе, да, когда был молод? Должно быть, учился — ты слишком хорошо знаешь замок. Каково это было — проснуться в 1997 году? Будущее такое, каким ты его представлял? Том смотрит на него с лёгкой, почти снисходительной улыбкой, и Драко, воодушевлённый, продолжает: — Какой последний год ты помнишь? — Его голос становится ярче, словно тьма, что сковывала его последние недели, начинает рассеиваться. — Это было двадцать лет назад? Или тридцать? Или ещё раньше? Или… о, подожди, только не говори, что ты из… — Драко морщится, произнося это с явной неохотой, — о Мерлин, только не из 1800-х. Пожалуйста, скажи, что нет. — Он театрально вздрагивает, и в его глазах мелькает искренняя тревога. Том фыркает, его губы изгибаются в тёплой, почти ласковой усмешке. — Не будь идиотом, — говорит он с неожиданной мягкостью, и, Мерлин, да, Драко действительно был таким идиотом. Как он мог не замечать раньше этой теплоты в выражении Тома? Она была очевидна, ясна как день. То, как смягчались его глаза, когда он смотрел на Драко. Лёгкие, снисходительные нотки в его смехе. Удовольствие — искреннее, без скрытых мотивов, — которое Том, похоже, испытывал от компании Драко, даже когда тот был почти бесполезен в работе над Исчезательным шкафом. А их близость! О Мерлин, их близость. Она была такой страстной, такой порочной и жаркой. Том всегда заботился о том, чтобы делать именно то, что сводило Драко с ума, никогда не колеблясь, чтобы исполнить все его тайные желания, о которых Драко даже не осмеливался говорить вслух. Но под гнётом стресса, что тяжёлым камнем лежал на его плечах, Драко не замечал тех мелких, но значимых жестов, которые ясно показывали, что Том тоже искренне к нему привязан — не просто как к мимолётной интрижке, а как к чему-то большему. Как он мог пропустить все эти знаки? Они были такими очевидными, словно звёзды на ночном небе, но он был слишком ослеплён страхом и тревогой, чтобы их разглядеть. В груди Драко вспыхивает что-то тёплое и необузданное, словно искра, разжигающая пожар. Не задумываясь, он опускается на колени, не разрывая зрительного контакта с Томом, и тянется к его брюкам, чтобы расстегнуть ремень. Его пальцы дрожат от предвкушения, но он старается держать себя в руках, сосредоточившись на тёмных, глубоких глазах Тома, которые следят за ним с хищным вниманием. Кроме той ночи в поместье Малфоев, Том больше не делал Драко минет и не просил его ответить тем же, но Драко не может выбросить из головы то воспоминание. Как это было приятно. Как невероятно ощущалось, когда он кончал в глубине горла Тома, чувствуя, как тот принимает его полностью. Сердце Драко колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, но он заставляет свои руки не дрожать, когда тянется к члену Тома. Он никогда раньше не видел его полностью мягким, но даже в таком состоянии он прекрасен — нежно-розовый, мягкий, пухлый. Драко так сильно хочет почувствовать его во рту, что у него буквально текут слюнки от одного взгляда. Том приподнимает бровь, его взгляд — одновременно вызов и приглашение, словно он подначивает Драко сделать следующий шаг. Не отводя глаз, Драко высовывает язык и медленно обводит им податливую головку. Резкий вдох Тома, полный удивления и удовольствия, придаёт Драко смелости. Он решает пойти дальше и втягивает весь ещё мягкий член Тома в рот, принимая его до самого основания. Поскольку он ещё не набух от крови и не стал слишком большим, Драко легко справляется, заглатывая его целиком в одном движении. — Вот так, бери мой член, — бормочет Том, его голос низкий, с хрипловатыми нотками. Он запускает пальцы в волосы Драко, перебирая их и намеренно взъерошивая, и Драко знает, что его причёска теперь в полном беспорядке. С полным ртом он не может ничего сказать, поэтому лишь закатывает глаза, думая про себя, какой же Том всё-таки наглец — особенно учитывая, что в прошлый раз, когда их роли были обратными, Том не позволил Драко трогать его волосы. — Посмотри на себя, как ты берёшь его целиком, — продолжает Том, его голос становится ещё тише, почти интимным. — Сделай его твёрдым для меня. Я заставлю тебя задыхаться, когда закончу. Драко дышит вокруг мягкого члена Тома, посасывая его по всей длине, энергично проводя языком по внешнему слою кожи. Он чувствует, как член начинает набухать, наполняться кровью, утолщаться прямо у него во рту, и это ощущение — невероятное чувство достижения. Знать, что он вызывает в венах Тома тот же жар, что пылает в его собственных, что его старания доставляют Тому такое удовольствие, что его член удваивается в размере, увеличивается в обхвате, и всё это происходит прямо во рту Драко, словно он вдохнул жизнь в нечто драгоценное. Драко наслаждается ощущением, как член Тома пульсирует и растёт, прижимаясь к его языку, упираясь во внутреннюю сторону щёк с каждым ударом сердца Тома. По мере того как он твердеет, удлиняется, утолщается, Драко становится всё сложнее удерживать его во рту — он грозит выскользнуть, — а стоны Тома становятся всё более раскованными, по мере того как его возбуждение нарастает. — Хорошо, заглатывай, ты справляешься отлично, — стонет Том, его слова подбадривают Драко. Собственный член Драко пульсирует от похвалы, от осознания, что он заставляет Тома чувствовать себя так же хорошо, как чувствует себя сам, пока член Тома достигает полной эрекции прямо у него во рту. Когда Том почти полностью твёрд, Драко уже с трудом удерживает всю длину, но он старается прижать нос к завиткам волос у основания паха Тома, чувствуя, как твёрдый член продвигается всё глубже в его горло. Ему немного стыдно за то, как неопытно звучат его хрипы и кашель, когда он не может сдержать звуки, вырывающиеся из горла, пока Том толкается вглубь. Бёдра Тома начинают двигаться, слегка подаваясь навстречу слюнявому рту Драко, а его руки, всё ещё запутанные в волосах Драко, удерживают его голову почти неподвижно. — Сейчас я буду трахать твой рот, — говорит Том, его голос твёрдый, но дрожащий от возбуждения, и он надавливает на голову Драко, загоняя свой член так глубоко, как только возможно. Драко чувствует, как его горло сжимается, сопротивляясь вторжению. Он не заметил, когда слёзы выступили в его глазах от того, как член Тома царапает заднюю стенку его горла, но замечает, когда они переливаются через край и капают на пах Тома, оставляя влажные пятна. — Хочешь, чтобы я кончил тебе в горло, да? — спрашивает Том. Драко пытается кивнуть, но его голова всё ещё крепко зажата в стальном захвате Тома. — Что ты хочешь больше — проглотить всё или чтобы я кончил на твоё прекрасное лицо? Драко издаёт хриплый стон, полный необузданного желания, надеясь передать Тому, что оба варианта звучат чертовски потрясающе. Он засовывает руку в свои брюки и начинает тереть собственный ноющий член, который уже твёрд от возбуждения. Он уверен, что никогда бы не смог заглотить его так глубоко, если бы не начал с мягкого члена, и теперь отчаянно, но безуспешно пытается сдержать грубые, неловкие звуки удушья, которые вырываются из его горла. — Не закрывай глаза, держи их открытыми для меня, — приказывает Том. Глаза Драко распахиваются, встречаясь с тёмным, пылающим взглядом Тома. Он уверен, что выглядит ужасно — неуклюже, неряшливо, совершенно несобранно, — но Тому, кажется, это вовсе не мешает. Он слегка приподнимает голову Драко на несколько сантиметров, а затем снова толкает её вперёд, вгоняя свой член обратно в уже ноющее горло Драко, снова и снова, с ритмичной настойчивостью. — Не сдерживайся, — бормочет Том, его взгляд пронзает Драко насквозь, а пальцы ещё сильнее сжимают его волосы, вызывая новые слёзы. — Не сдерживайся, я хочу слышать, как ты задыхаешься на моём члене. Будь громким для меня, дорогой. Драко отвечает громким стоном, вибрирующим вокруг члена Тома, который заполняет его рот — полный, восхитительный, почти болезненный. Толчки Тома учащаются, становятся интенсивнее, по мере того как он приближается к пику. Когда Том кончает, Драко чувствует, как солоноватый вкус заливает заднюю часть его рта, распространяясь по нёбу, пока всё, что он ощущает, — это оргазм Тома, насыщенный, покалывающий, пьянящий, покрывающий его язык густым слоем. Это именно так восхитительно, как Драко себе представлял.