«След на коже»

Альдо мрачно размышлял над словами Ланды о вечной войне, когда тот, с легкостью жонглера, перескочил с одной темы на другую. Он откинулся на спинку стула, его взгляд задумчиво скользнул по оконному стеклу, где за окном кружились последние рыжие листья, а затем вернулся к Альдо, смягчившись неестественной, почти ностальгической теплотой. — Кстати, капитан... как там ваши «Ублюдки»? — спросил он, и в его тоне прозвучала слащавая забота. Альдо почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он медленно поднял на Ланду взгляд, полный злобного предупреждения. — Не смей. — Ну что вы, капитан, — Ланда развел руками с показной невинностью. — Я всего-то интересуюсь, как ваши друзья. Старые боевые товарищи. Просто интересно... После всего того шума в Париже и в кинотеатре. Должно быть, они стали настоящими героями. Молчание повисло тяжелым, липким пологом. Альдо отодвинул от себя кружку. Мысли о Донни и Омаре были для него болезненной территорией, раной, которая никогда не затягивалась до конца. Он знал, что Ланда лезет туда не из праздного любопытства. Это был тонкий укол, проверка на прочность, попытка нащупать болевые точки. — Донни, — начал Альдо с усилием, его голос был низким и хриплым, — вернулся в Бруклин. Открыл парикмахерскую. Говорит, что стрижёт лучше, чем убивает.. — Он сделал паузу, выцарапывая из памяти детали, которые старался не трогать. — Клиентов у него хватает. Особенно среди тех, кто помнит, что он вытворял с нацистскими скальпами. У него своя тихая война — с седыми висками и залысинами. Ланда кивнул, прихлебывая чай, его лицо было непроницаемо-внимательным, как у психоаналитика. — А Ульмар... — Альдо замолчал, перебирая в уме возможные концовки для гиперактивного, взрывного бостонца. Правда была в том, что он не знал. После того ада в кинотеатре их пути разошлись. Но для Ланды он сочинил историю, которая звучала бы... подходяще. — Омар укатил в Калифорнию. Поближе к солнцу, говорят, устроился каскадером в Голливуд. Подрывает декорации, изображает падающих немцев. Говорит, платят хорошо, и девушек вокруг — как на параде. Нашел свою дурацкую утопию. Он посмотрел на Ланду, ожидая колкости, насмешки над этой лубочной картинкой. Но Ланда лишь тихо усмехнулся, в его усмешке было что-то почти человеческое — усталое, циничное, но понимающее. — Каскадер... Да, это в его духе. Вечный взрыв, но уже понарошку. Без крови, без настоящего ужаса в глазах. Своего рода терапия. А Донни... — он покачал головой. — Парикмахер. Превращение орудия убийства в инструмент красоты. Поэтично, в своем роде... Он помолчал, задумчиво глядя в окно. — А вы, капитан? Вы не нашли себе такой... терапии. Ни парикмахерской, ни Голливуда. Вы вернулись в Теннесси, но оно вас не приняло. Оно стало для вас слишком тихим местом. Нудно, так? И вы скитаетесь, туда-сюда.. Ищете войну, которую можно понять. Ту, где враг — конкретный ублюдок, а не абстрактная скука. Альдо не стал отрицать, в словах Ланды была чудовищная правда. — А ты? — бросил он ответный вызов. — Твоя терапия — что? Ухаживать за кошкой и строить козни выжившим негодяям? Ланда улыбнулся по-настоящему, и это было самое пугающее. — О, капитан, моя терапия... это интереснее, наблюдение, понимание механизмов. Война, мир, парикмахерская, бриллианты... это все части одной большой, грязной, прекрасной системы. Я просто... изучаю ее. И иногда корректирую ход экспериментов. Как с нашим другом Фоглером. Мне нравится лезть туда куда не нужно, довольны таким ответом? Он встал, подошёл к окну и провел пальцем по холодному стеклу. Не дожидаясь ответа, он продолжил. — Они счастливы, ваши «Ублюдки», в своих иллюзиях покоя. И это хорошо, пусть у них будет этот шанс хорошо пожить. У нас с вами его нет. Мы видели слишком много, чтобы поверить в покой. Ганс обернулся, его взгляд снова стал острым, а голос деловым. — А теперь о насущном. Нам нужно решить, что делать с нашей «корректировкой системы». Чемодан не может вечно лежать под полом. У меня есть человек в Антверпене и второй, поближе в штатах.. Первый честен, насколько это возможно в его деле, и не задаёт вопросов, проверен мною, но для этого мне нужно ненадолго уехать. Вам решать, капитан: хотите ли вы продолжить это... партнерство и поехать со мной, или взять свою долю сейчас и попытаться найти свою.. скажем парикмахерскую. Он поставил Альдо перед выбором, как будто предлагал не поездку в Европу, а выбор между продолжением кошмара и погружением в пустоту. Оба варианта были сомнительным удовольствием.